ГЛАВА V
3 декабря 2021 г., 21:43
После ночи в переулке у Уильямсон-парка прошло несколько дней. Поместье Морганов погрузилось в тягостную атмосферу раздумий, решений и ожидания. Фред Морган подолгу засиживался в своем кабинете, изучал старые книги и манускрипты, зачитывал письма от Совета и глав орионов соседних графств, писал им обратные письма, репетируя речь у окна и нервно поглядывая на карманные часы. Эмма могла отчетливо представить себе, как глубокие морщины прорезают его широкий лоб, как он неторопливым, выверенным движением ставит фамильную печать Морганов на конверте. В таком положении она и застала его после завтрака, постучав в дверь кабинета и услышав безучастное: «Войдите!».
Эмма прошла в комнату, заставленную книжными шкафами, и остановилась перед массивным столом из красного дерева. Фред сидел в кресле с очередным документом в одной руке и дымящей сигарой в другой. Его взгляд сосредоточенно скользил по строкам на бумаге. Теплые лучи солнца подсвечивали витающие в воздухе пылинки и ажурные узоры табачного дыма.
— Эмма, — наконец Фред поднял взгляд. — Что-то случилось?
Случилось много всего, но она не собиралась трогать волнующую всех тему вот так сразу.
— Нет, все в порядке, — Эмма помедлила и не придумала ничего лучше, чем задать отвлеченный вопрос. — Разве Ирен не против запаха табака в доме?
Она кивнула в сторону пепельницы.
— Против. Но в своем кабинете я хочу иметь возможность делать все, что мне заблагорассудится. В конце концов, хозяин я дома или нет?
Эмма улыбнулась, уловив легкое раздражение в тоне Фреда. Все прекрасно понимали, что Ирен играла большую роль в принятии решений главы семьи, можно было даже сказать, что именно она стояла за большинством выборов. Но когда это замечали другие, Фред начинал злиться и старался показать всем вокруг, что именно он контролирует ситуацию. Эмма подумала, что курение в кабинете — довольно нелепый способ, чтобы доказать это, но промолчала.
— Сомневаюсь, что ты зашла просто поболтать, — сказал Фред и откинулся на спинку кресла. — Ты хочешь поговорить о той ночи?
Конечно, у Эммы накопилось большое количество вопросов к Морганам, но она так и не решилась их озвучить. Пока Фред и Ирен сами не соизволят рассказать все, она ничего не добьется. И вот — момент настал.
— Я все еще не до конца понимаю, что произошло. Это нападение и тот вампир… Он сказал про древних. Я сама слышала. Что все это означает?
В этот момент казалось, что из нее вышла бы не самая плохая актриса. Эмма знала уже достаточно от Люка и Марка, чтобы сформировать образ событий, но хотела услышать как можно больше из всех возможных источников.
Фред поднес сигару к губам и сделал затяжку.
— Что ж, думаю, что пора тебе обо все рассказать. Присядь.
Эмма опустилась на стул напротив и принялась слушать. Впрочем, ничего нового о том, как все начиналось, Фред ей не рассказал. Он повторил историю о трупах и своеобразных посланиях, которую уже поведал Марк. Подтвердил догадки, что ему послали письмо из Совета немедленно, как только поняли, что след ведет в Ланкастер. Морганы участили патрули, объявили режим повышенной осторожности.
— В письме, которое отправил Совет, было упомянуто, что они направили сюда ориона, который посвятит меня в детали. Им оказался этот загадочный Марк, — Фред скривился, произнося его имя. — Мне доложили о новоприбывшем в город. Ты знаешь, связи у меня повсюду. Но точное местоположение его определить не удалось. Он умеет заметать следы. Избегал любых подозрительных связей, так что я так и не узнал, где он остановился.
— Почему же он не связался с вами, если это являлось его заданием? — в недоумении поинтересовалась Эмма.
— Именно этот вопрос я и задал ему во время нашего разговора. На который он крайне расплывчато ответил, мол: «…не имело большого смысла нам встречаться до нападения». И еще что-то про дополнительный эффект неожиданности для кровососов.
Сказать, что Марк не нравился мистеру Моргану — ничего не сказать. Фред прямо-таки излучал раздражение и недоверие.
— Что-то он скрывает… — пробормотал он и вновь затянулся сигарой. — Нужно разузнать в Совете о нем побольше. В письме они добавили, что он довольно неординарный охотник. Что бы это ни значило…
Эмма не стала ничего говорить. Она не знала, как относиться к Марку. Несмотря на всю таинственность и недосказанность, он показался ей довольно приятным — спас от когтей вампира, участливо интересовался ее состоянием и поблагодарил за храбрый поступок. Конечно, иногда он вел себя резко, иногда нахально, но… Он рассказал ей все как есть, без обиняков. И еще история из его детства не выходила у нее из головы.
Эмма решила переменить тему.
— Значит, древние вампиры до сих пор существуют и все это время прятались от нас.
— Да, — кивнул Фред. — Вероятнее всего, так и есть. Некоторые выжили и затаились на долгие годы, чтобы наращивать силы. Прежде чем ты начнешь задавать вопросы, скажу: мы не хотели втягивать тебя в это. Ты еще несовершеннолетняя и не будешь участвовать ни в одном задании. Это слишком опасно.
— Но мне же нужно учиться…
— Не в данной ситуации, — он прервал ее жестом руки. — Ты и понятия не имеешь, с чем мы столкнулись. Вскоре будет введено чрезвычайное положение.
Он отложил сигару и потер переносицу, прикрыв глаза.
— Послушай, Эмма… Я помню, как обещал, что после твоего семнадцатого дня рождения мы начнем брать тебя на миссии, чтобы ты нарабатывала опыт. Но сейчас все изменилось. Я не могу быть уверен в том, с чем мы встретимся в тот или иной день. И если произойдет что-то неожиданное, если вдруг я не смогу помочь тебе…
Фред замолчал, и у Эммы все сжалось в груди от его взгляда. Там было столько отеческой нежности и заботы — она уже и забыла, каково это. Фред волновался за нее, по-настоящему боялся, что не сможет защитить.
— Я пообещал Тео, что ты будешь в безопасности. И я не смогу себе простить, если что-то случится с тобой.
Он сложил руки в замок, затем побарабанил пальцами по поверхности стола и вновь потянулся к сигаре. Было видно, что ему неприятно говорить об этом.
— Я понимаю, — ответила Эмма и выдержала паузу. — Честно говоря, я пришла по другому вопросу. Я хотела попросить кое о чем.
Фред как будто оживился и встряхнулся, радуясь смене темы. Тень сошла с его лица, и он вновь взглянул на Эмму ясными глазами.
— Что угодно, что не касается вампиров, моя дорогая, — он прочистил горло и откинулся на кресло. — Хочешь поехать верхом к реке? Или выбраться в город вместе с Евой?
— Ни то, ни другое. Мне нужно съездить в Квернмор.
На мгновение повисла тишина. Фред приподнял брови.
— Что тебе там понадобилась, милая? Дом в разрухе, черт ногу сломит… И пустить тебя туда одну я совсем не могу.
— Я буду вовсе не одна, — заверила поспешно Эмма. — Мистер Мартен согласился сопроводить меня.
— Люк? Хм… — Фред задумчиво потер ладонью подбородок. — Я доверяю ему, конечно. И могу отпустить тебя с ним. Но скажи на милость: что ты там забыла?
— Мне нужно кое-что узнать. Это касается моих родителей, — она решила умолчать о кулоне, потому что сама еще толком не понимала, что ищет. — Я бы хотела собрать как можно больше сведений о них, хочу поискать хоть что-нибудь в старых вещах.
Мистер Морган хмурился, будто понимал, что Эмма что-то недоговаривала. Или, быть может, ему не нравилась сама идея данной экспедиции. Но, наконец, он выдохнул и сказал:
— Хорошо. Вы с Люком можете отправляться. Сэмюэль отвезет вас в Квернмор и вернет домой. И присмотрит, как бы вы не натворили глупостей.
***
Спустя час экипаж Морганов уже был на пути к окраине Ланкастера. Колеса подпрыгивали на каменистой дороге, дома за окном редели, сменяясь полями и лесами. Эмма сидела уткнувшись в страницы французского романа, но строки совсем не откладывались в голове и смешивались с мыслями о кулоне и родителях. Что она вообще собиралась искать в семейном доме? А что еще более важно — как? Изучить все книги на полках библиотеки? Искать родительские письма и дневники? Надеяться на находку потайной комнаты, которая скрывала бы все секреты? Глупости. Она бросила взгляд на сидящего напротив Люка. Тот с непринужденным видом откинулся на спинку сиденья и читал небольшую книжицу с пожелтевшими страницами. Иногда он забавно морщился, сосредоточившись на чем-то особенно интересном. Эмма чуть склонила голову и вгляделась в обложку книги. «Дары орионов: энергия мира и взаимодействие с ней» — гласила надпись. Он пытался разгадать загадку. Ее загадку. Эмма задержала внимание на руке Люка с золотым фамильным перстнем, на котором был изображен цветок. Георгин, символ Мартенов. Затем снова подняла взгляд на лицо Люка. Черный цилиндр отбрасывал тень на его веки. Интересно, был ли у него какой-то план действий для их поисков? И думал ли он об этом вообще? Почему он так заинтересован в кулоне и способностях Эммы? — Вы изучаете меня. Эмма вздрогнула, но выпрямилась и спокойно сказала: — Мне интересно, что вы вычитали полезного. Люк только усмехнулся, захлопнул книжку и спрятал под полы пиджака. — Позже расскажу. Если эта информация будет для нас полезна. — Для нас? Люк сложил руки в замок на коленях, его серые глаза с интересом смотрели на Эмму. — Мы же вместе пытаемся разобраться с тайной вашего кулона. Соответственно, я ищу любую полезную для нас информацию. — Почему вы помогаете мне, Люк? — Я уже объяснял. — Он скользил взглядом по меняющемуся за окошком кареты пейзажем. — Ваш случай весьма уникален. Я уверен, что ваш нераскрытый дар и невероятные способности этого кулона связаны. Нужно лишь понять, каким образом и почему… — Я не хочу быть неким уникальным экспериментом. — Это не все. Вторая причина: потому что я сам хочу вам помочь, Эмма. Это так странно? — В его дымчатых глазах мелькнули искорки веселья. — Хорошо, вполне возможно, что я лишь немного рассчитывал провести день в вашей компании. Самую малость. Эмма не смогла сдержать улыбки, но не успела придумать, что ответить. — Мы приближаемся. Экипаж свернул на заросшую, едва проторенную дорогу в глушь бескрайних полей. Редко попадались небольшие усадьбы среди пожухлых холмов. Под колесами иногда шелестели опавшие листья, сухие, словно мятая бумага. Экипаж остановился на вершине холма у перелеска рядом с покинутым, неухоженным, но некогда прекрасным особняком. — Приехали! — проскрипел Сэмюель снаружи. Люк поправил цилиндр, открыл дверцу кареты, вышел сам и помог спуститься Эмме. Внезапный порыв холодного ветра вынудил ее придержать шляпку рукой и плотнее укутаться в плащ. Перед их глазами предстало запустевшее поместье Марлоу. Сухой плющ разросся во все стороны и испещрил каменный забор трещинами, ворота заржавели и неприятно поскрипывали на ветру. Дом до сих пор вызывал в сердце трепет: белые карнизы разрезали кирпичные стены, арочные окна в строгом ритме смотрели на всех проезжающих мимо путников, терраса с изысканной деревянной оградой приглашала к себе, под крышу. Все здесь вызывало чувство восхищения и… трагичности. Эмме сложно было представить поместье более опустошенным и обветшалым, чем сейчас. Треснутые, а где-то выбитые стекла, сгнившее дерево, заросший, напоминавший английские джунгли сад. Сбросив оцепенение, Люк прокашлялся. — Сэмюель, оставайтесь здесь. Мы постараемся быстро управиться. — Я никуда и не собирался, мистер Мартен, — ответил конюший, откинулся на скамью и нахлобучил шляпу так, что глаз его было не видно. — Сновать по заброшенным домам — это дело для молодых, а не для старика Сэма. Он закинул ноги на козлы, явно собираясь вздремнуть. Эмма с Люком направились ко входу в сад. Жалобно заскрипели ворота, когда их отворили. Кусты вдоль дорожки разрослись, ветви цеплялись за подол платья Эммы. Перед тем как войти внутрь дома, она на минуту остановилась перед самой дверью в задумчивости. Воспоминания каждый раз крутились в голове, вызывая дрожь по спине и глубинный детский страх. Он постоянно сопровождал Эмму на задворках сознания здесь, в этом доме. В ее доме. Где она должна ощущать уют, покой и безопасность. Где прошли самые светлые, насыщенные радостью, добром и любовью дни. Где сердце должно таять от тепла и безмятежности, оно разрывалось от горечи, ужаса и боли, пропитавших эти стены. — Эмма, — Люк коснулся ее локтя, отбрасывая пугающую дымку воспоминаний. — Все в порядке? Вы не обязаны проходить через это снова. — Нет-нет, все нормально, — замотала головой Эмма. — Просто воспоминания накатывают. Каждый раз. Она глубоко вдохнула и вставила ключ в замок, открывая дверь. Хотя в дом мог проникнуть любой бродяга через полупустые оконные рамы, ей казалось правильным запирать его на ключ. Несмотря на все злоключения, это был ее дом, в который истинная наследница семейства Марлоу могла когда-нибудь по праву вернуться. Люк толкнул дверь, открывая взору то, что осталось от некогда уютной и светлой обители. Первым, что бросилось в глаза, были облака пыли, мерцающие в дневном свете. Дубовый пол был истерзан трещинами и выбоинами, как если бы на них давно, много лет назад, бросали что-то тяжелое. Каблуки туфель Эммы громко отозвались эхом в тишине нежилого здания, Люк молча последовал за ней. Они прошли в гостиную, где то тут, то там валялись подсвечники, книги и даже обломки резного кофейного столика. Свет из окон сюда практически не проникал из-за тяжелых и пыльных портьер. В комнате царил мрак, и Эмма чуть ли не сразу споткнулась обо что-то, едва удержав равновесие. — Погодите, Эмма, — сказал Люк. — Будет лучше, если мы зажжем свечи. Он быстро нашел серебряный канделябр, весь покрытый слоем многолетней пыли, зажег свечи карманной зажигалкой и подошел с ним к Эмме. — Теперь можем заняться поисками. — А что конкретно мы собираемся искать? — неуверенно спросила она. — Я даже не знаю, с чего начать. В кабинете отца должны храниться его личные книги и документы, но будет ли там что-то, касающееся меня и кулона? — Даже если мы там ничего не найдем, все равно стоит проверить. Наверняка будут хоть какие-нибудь зацепки: письма, дневники… — Честно говоря, я там даже не была ни разу после всего, — призналась Эмма. — Туда приходили члены Совета, чтобы забрать отчеты по делам, которые вел мой отец, и еще всякие бумаги на дом и имущество, чтобы передать мне. Я в то время считала таким неправильным рыться в папиных вещах, не хотелось бередить старые раны. — А сейчас вы так больше не считаете? — Сейчас я думаю, что моему отцу все равно, будет ли кто-то искать что-то у него в кабинете. — Она отвернулась и окинула взглядом комнату, в которой когда-то давно любила сидеть у камина вместе с мамой и слушать рассказы отца. — Мне нужно понять, какая история связана с моим кулоном. Нужно понять, что происходит со мной. И возможно, — добавила она, умолкнув на мгновение, — узнать, кто подставил моих родителей. — Подставил? Я думал, на дом вашей семьи совершили набег вампиры. — Я не верю, что мои родители ничего бы не узнали о приближающейся толпе этих монстров, — упрямо заявила Эмма. — Они были одними из сильнейших орионов в округе, и эта территория была под властью Совета. Патрули обязательно бы засекли следы вампирской активности за много миль до дома. Вампиры не могли прокрасться незамеченными, только если бы им кто-то помог. Люк не нашел что возразить, слова Эммы имели смысл. Она направилась в глубь поместья, и он поспешил следом, чтобы освещать путь зажженным канделябром. Проходя по коридору, Эмма заметила в бликах свечей темное пятно, уродливой отметиной расползшееся по стене. Вновь чувство тревоги подползло к горлу. Лакей выбегает в коридор навстречу им с мамой. Мать сжимает в одной руке ладонь Эммы, в другой — кинжал. И опасливо оглядывается на противоположный конец коридора, ведущий в гостиную. Оттуда доносятся крики прислуги и шипение вампиров. — Миссис Марлоу, я их задержу! — выкрикивает лакей. В руках он неумело держит револьвер. — Скорее, поднимайтесь наверх! Мама колеблется. Но тут же в коридор вламывается вампир и мгновенно бросается прямо на них. Она разворачивается, хватает испуганную Эмму, но успевает сделать лишь пару шагов. Грохот совсем близко. Оглушающий выстрел. И звук удара тела о стену. Эмма громко кричит и плачет, капли крови брызгами разлетаются по подолу ее салатового платья. Они с мамой оглядываются и видят труп вампира на ковре, револьвер лежит совсем рядом, а по стене сползает тело молодого лакея со смертельной раной в груди от когтей. Он задыхается, кровь льется из его горла. — Мамочка! Мать сжимает руку Эммы и бежит, не оглядываясь, дальше. Эмма успевает заметить, как тело лакея падает на пол, оставляя кровавое пятно на стене. Она затолкнула воспоминания поглубже на полочки своей памяти и постаралась не думать о том, сколько жизней унесла та кровавая бойня. За следующим поворотом поджидала нужная комната. Отворив дверь, Эмма и Люк осмотрелись. Кабинет Теодора Марлоу пострадал меньше, чем остальной дом: мебель из эбенового дерева не тронута, по столу разбросаны стопки бумаг и книги, нигде не видно следов погрома. Вампиры в эту часть поместья не заглядывали — не было нужды. Только от количества пыли Эмма закашлялась. — Кроме членов Совета здесь, кажется, никого и не было с тех пор, — предположил Люк. Он поставил канделябр на стол и раздвинул шторы. При свете дня можно было оценить объем предстоящей работы. Документы и разного рода канцелярия заполняли кабинет сверху донизу. Стол был захламлен, некоторые бумаги и письма валялись на полу — Совет явно не озаботился тем, чтобы оставить кабинет в чистоте и порядке. И конечно, шкафы до самого потолка, заполненные только Богу известными книгами. — Если вы позволите, я бы обыскал стеллажи, — сказал Люк. — Сомневаюсь, что на рабочем месте вашего отца осталось нечто важное после осмотра. — Думаю, вы правы, — кивнула Эмма. — Но на всякий случай я проверю. Она не хотела упустить ни единой соломинки, за которую можно ухватиться. Возможно, советники все же не заметили что-то, на их взгляд незначительное. Люк принялся всматриваться в заголовки книг, доставая одну за другой с полок, а Эмма решилась прочесать ящики стола. Запасные перья и чернильницы, личные заметки, вскрытые конверты с письмами из Совета. Ящик за ящиком она тщательно перебирала внутренности рабочего стола, затем внимательно просмотрела стопки старых отчетов на столешнице, но ничего полезного не нашла. Наконец, под столом Эмма заметила небольшого размера книжицу в черной кожаной обложке. На вид она была совсем непримечательная, да так беспечно сброшена на пол, будто не представляла никакого интереса для членов Совета. Эмма смахнула пыль с обложки, не обнаружила ни единой надписи и раскрыла книжку на середине. На пожелтевших страницах значились даты, а под ними короткие записи. Это был дневник отца. Теодор Марлоу писал мало, и порой разрыв в датах составлял месяца, но все же дневник был заполнен почти до конца. Эмма с благоговением проводила пальцами по немного неаккуратным, немного спешным чернильным надписям. «Сегодня было необычное дело под Халтоном, вампир оставил след вплоть до Скейл Холла, а там пришлось разделиться, мы с мистером Бриггсом отправились в сторону Хейшема…» «Бетти сегодня не в духе, а Эми много капризничает. Решил провести день с семьей, вечером поедем к Морганам…» «Нужно договориться с мистером Бишопом по поводу новых кинжалов, он говорил, что привезли свежую руду, а заказов сейчас немного…» Такие простые будничные записи мелькали перед глазами Эммы, пока она пролистывала страницы, и отпечатывались в сознании горящими символами. Когда-то они жили обычной счастливой семьей. Семьей охотников на вампиров, но все же… Это была полноценная жизнь. Со своей рутиной, своими радостями и горестями, с прогулками по саду и поездками в гости, с хозяйственными заботами и разговорами у камина по вечерам. Эмма представила, как ее отец после очередного рабочего дня возвращается в свой кабинет, устало опускается в кресло, закуривает и несколько минут смотрит в окно, а затем пишет незатейливую пару строчек в дневник, откладывает его до следующей недели и возвращается в гостиную, где его нежным взглядом встречает жена. И тут же с радостным криком вбегает маленькая Эмма, которую папа берет на руки и, невзирая на усталость, отвечает на все любопытные вопросы. Она ощутила стекающую по щеке слезу и тут же смахнула ее. Закинула голову кверху и быстро заморгала в надежде, что Люк не заметит. Сказала самой себе, что заберет дневник и обязательно все прочитает. Но нужно было вернуться к поискам, которые пока что не принесли больших успехов. Люк все еще сосредоточенно возился с книгами, но по его нахмуренному лицу и сжатым губам можно было догадаться, что дело продвигалось медленно и безрезультатно. Тут Эмму вдруг осенило. — Точно! Люк вздрогнул и недоуменно обернулся, когда Эмма прошла в другую часть кабинета. — Мисс Марлоу, не хочу показаться грубым, но так вы перепугаете не только здешних пауков, но и меня, и наши поиски ответов завершатся весьма неудачно. — Как легко вас напугать, мистер Мартен, — Эмма усмехнулась и внимательно осмотрела стоявший у стены эбеновый секретер. — Мне кажется, вы уже знаете ответы на наши вопросы. Не желаете поделиться ими с вашим верным помощником и советником? — Надеюсь, скоро вы все сами увидите, — загадочно ответила Эмма. Смутное воспоминание из детства всплыло на задворках сознания, когда она закрыла дневник. Как в один из тех редких дней, когда отец разрешил ей поиграть у себя в кабинете, она ощупывала этот самый секретер и что-то нашла. Это что-то щелкнуло, а отец тогда присел напротив нее, посмотрел прямо в лицо и серьезно сказал ей больше не играть рядом с его «бюро», потому что она может «навести там большой беспорядок». И прямо сейчас Эмма намеревалась вполне сознательно навести большой беспорядок. Наконец, ощупав все ящики, под одной из углубленных полочек она обнаружила маленькую выпуклость, которую сложно заметить среди детальной резьбы. Эмма надавила на нее пальцем, кнопка поддалась — послышался щелчок. — У мистера Марлоу были свои секреты, — заключил Люк, который уже отложил на стол очередной фолиант и подошел ближе. — Как и у всех нас. — Эмма начала заново осматривать стол. — Эта кнопка что-то открывает, но я не знаю, что именно. Вскоре она заметила едва уловимую щель на одной из деревянных панелей секретера, замаскированных под витиеватым узором. Она отодвинула панель вбок — внутри оказалось полое пространство размером с небольшую шкатулку, где была сложена стопка конвертов, перевязанная атласной лентой. Рядом лежал какой-то блестящий на свету предмет. Тонкий серебряный браслет с маленьким, аккуратно ограненным голубым топазом. — Еще одна загадка, — сказал Люк, с интересом глядя на содержимое тайника. Эмма взяла браслет в руку и внимательно осмотрела его, но совсем не могла припомнить нечто подобное. Почему отец хранил в тайнике такое украшение? Кому оно принадлежит? И почему оно так ценно для него? — Этот браслет может быть амулетом вроде моего кулона? — поинтересовалась она у Люка. — Сложный вопрос. Думаю, это может сказать только человек, который занимается подобного рода вещами, тот, кто создал ваш кулон. Эмма отложила браслет на стол и сосредоточила внимание на конвертах. — Это должно быть нечто очень важное, раз ваш отец хранил их в секрете от окружающих, — подметил Люк. Да, эти письма могли быть поворотной точкой в их поисках, но Эмма старалась не воодушевляться слишком сильно. — Возможно. А может, там ничего нет и мы снова уткнемся в тупик. — Немного энтузиазма вам не повредит, Эмма. Давайте скорее узнаем, что внутри, — он тут же спохватился и неловко кашлянул. — Я прошу прощения. Продолжу осматривать книги, пока вы читаете. Он сделал шаг назад, но Эмма придержала его. — Постойте. Мы же ведем это расследование вместе, как вы напомнили мне раньше. Вы имеете полное право знать, что тут написано. И к тому же… Если вдруг я собираюсь узнать прямо сейчас страшный секрет моего рода, мне не помешает рядом мой верный помощник и советник. Она смущенно отвела взгляд, не зная, какой реакции ожидать. Но Люк только тепло улыбнулся. — Тогда давайте развернем их. Выдохнув, Эмма сняла уже испачканные пылью перчатки, развязала ленту и взяла первое в стопке письмо. Люк приблизился к ней со спины и осторожно заглянул через плечо. Эмма остро ощутила его близость. Как легко всколыхнулась прядь волос от чужого дыхания. Она попыталась сосредоточиться на письме в руках и раскрыла его. Пальцы предательски дрожали от переизбытка эмоций. На небольшом листке бумаги посередине были криво нацарапаны несколько строк: «В последний раз видели в Руане. Нужно спрашивать местных. Вероятно, она движется из Лилля в сторону западного побережья. Д. Март, 1857» Эмма непонимающе смотрела на строки. Кого видели? Кто она? И кто такой Д.? — Что еще за Д.? — Люк озвучил ее мысли. — О ком идет речь? И почему Франция? — Я ничего не понимаю. — Возможно, мистер Марлоу вел некое расследование и общался с тайными лицами. Осталось только понять, что за расследование. — Всего-то! — фыркнула Эмма. Она нетерпеливо схватилась за следующее письмо, надеясь, что оно прольет свет на происходящее. Затем в ход пошли еще два. Но записи были похожи на предыдущие, отличались только места и даты. Подписывался всегда загадочный Д. — Отец вел за кем-то слежку, и это кто-то был важен, — подытожила Эмма. — Пока не узнаем, кто такой Д. и кого они искали, мы далеко не уйдем. В любом случае я понятия не имею, как это связано с кулоном. И связано ли вообще? — Это еще не все, — заметил Люк. Он указал на нижнее письмо из стопки. — Последнее отличается от предыдущих. Бумага более плотная, дорогая. Как будто письмо писал кто-то другой. Нужно прочесть. Эмма раскрыла сложенный лист бумаги. И правда. Это было настоящее письмо, а не короткое послание с донесенной информацией. Предложения написаны аккуратно, от выведенных букв веяло благородством. Эмма начала читать вслух. «Мой дорогой друг, Благодарю Вас за письмо. Я безмерно рад, что смог помочь Вам в Вашем нелегком деле. Надеюсь, встреча прошла гладко и без особых трудностей. Понимаю, насколько тяжело могло протекать общение: личность сложная, даже, можно сказать, «неприятная». Но с такими способностями больше в нашей стране никого не найти, уверяю. Полагаю, я выполнил свою часть уговора. Ожидаю Вашего вклада в наше столь полезное знакомство. Конечно, я ни в коем случае не сомневаюсь в Вашей честности и уверен, что мне не придется ждать слишком долго, но все же напомню, что владею некоторыми связями и знаю, где Вас найти. Это отнюдь не угроза, мой дорогой друг. Назовем это стимулом, согласны? Пользуясь случаем, хочу сказать, что я сменяю место своего пребывания. Ради собственной безопасности, Вы и сами понимаете. Но не отчаивайтесь, со мной все еще можно будет связаться. Если вдруг Вам вновь понадобится моя услуга, найдите советника из Эдинбурга, мистера Гарольда Маккензи. Он передаст Ваше письмо в мои руки, в этом не сомневайтесь. С уважением и наилучшими пожеланиями, Ваш покорный слуга Р. Освальд» Дочитав до конца, Эмма тяжело вздохнула и заключила: — Что ж, кто бы ни был этот Освальд и чем бы он ни занимался, у нас есть еще одна ниточка. — Эмма, это отличная новость, — воодушевленно ответил Люк. Его серые глаза загорелись. — Это письмо может быть ключом к разгадке. Ваш отец заключил сделку с неким Р. Освальдом, судя по всему, значительной фигурой в каких-то темных делах, исходя из того, что тот скрывается. И хотя нам неизвестно, чтó должен был сделать мистер Марлоу в благодарность, Освальд связал его с другой загадочной персоной, обладающей некими способностями. — Люк принялся вышагивать по кабинету взад-вперед. — Что, если это все как-то связано с создателем вашего кулона? Или вашим даром? Возможно, этот Освальд сможет вывести нас на таинственного человека, с которым встречался ваш отец. Эмма сжимала в руке письмо и размышляла. Все перечисленное Люком выглядело так, будто ее отец связался с влиятельным и опасным человеком. И ее беспокоила часть сделки со стороны отца. Что он пообещал взамен на услугу Освальда? Вдруг эти события связаны с нападением вампиров на их дом? Что если отец не сдержал слово и Освальд решил отомстить, подстроив засаду? Голова шла кругом от новых головоломок, которые предстояло решить. — Тогда нам нужно связаться с Освальдом, — сказала она. — Он указал, что следует найти мистера Маккензи из Шотландского Совета. Вы знаете его? Она с надеждой взглянула на Люка. Возможно, он слышал что-нибудь про эдинбургского советника. Но тот лишь покачал головой. — Нет, впервые слышу про него. Я все же не такая важная фигура в Совете. И уж точно не имел дела с Эдинбургом. — Заметив напряженный вид Эммы, Люк подошел ближе к ней и мягко сказал: — Давайте решать проблемы постепенно. Мы узнали сегодня очень много, и нам есть с чем работать. Этого достаточно, теперь можно отдохнуть. Он потянулся к письму, которое она крепко сжимала в руках, будто боялась отпустить и потерять единственную туманную зацепку. Эмма вздрогнула, почувствовав тепло от его прикосновения. Опустила взгляд на их руки, потому что Люк задержал ладони на несколько мгновений, словно успокаивая ее. Он взял письмо, сложил и аккуратно вернул в стопку. Эмма поспешно надела перчатки. — Думаю, нам пора возвращаться, — сказал он, посматривая на карманные часы. — Прошло уже достаточно времени. Сэмюель, наверняка, недовольно ворчит. Захватив с собой содержимое тайника вместе с браслетом, дневником Теодора Марлоу и парой книг, которыми заинтересовался Люк, они вышли из кабинета. В коридоре, возле стеклянных дверей в сад Эмма резко остановилась. Кулон начал источать тепло прежде, чем они услышали странный шум. Будто кто-то или что-то шмыгнуло за угол в тень. Люк моментально напрягся и обернулся к двери. Стекло было разбито еще со времени нападения, в дом задувал холодный ветер. Эмма тихо опустила свои находки на столик в углу и потянулась к кинжалу на поясе. Она осторожно начала двигаться в сторону звука, чувствуя, как нагревается изумруд на шее, и сильно сжала рукоятку лезвия. — Эмма, стойте, — шепнул сзади Люк, но она продолжала идти. В дальний угол коридора за поворотом свет почти не проникал, и едва ли можно было разглядеть очертания стен и пола. Прищурившись, Эмма заметила сгорбленный силуэт и услышала тихое не то урчание, не то шипение. Не успела в голове сформироваться мысль, как из тени прямо на нее бросилось существо с горящими глазами. Рефлексы сработали моментально, и Эмма метнула нож прямо в глаз монстра. Тот зашипел от боли, грохнулся на пол и попытался вытянуть кинжал длинными когтями. Низший вампир. Серая гладкая кожа обтягивала скрученное туловище с костлявыми конечностями, из раненого глаза струилась бурая кровь. На секунду Эмма застыла, осматривая существо. Вампир вытащил кинжал и отбросил его в угол. С диким шипением он вновь прыгнул в сторону Эммы, но вовремя подоспел Люк. Он воткнул нож вампиру под ребра, навалился всем телом, прижал к стене и резко повернул лезвие. Монстр завизжал и задергался в судорогах. Одна когтистая рука все же полоснула плечо Люка, но он лишь стиснул зубы и сильнее надавил на рукоять, проворачивая оружие глубже. Вампир начал затихать и вскоре повис, недвижимый, прижатый Люком к стене. Люк выдернул нож и отодвинулся. Труп с глухим ударом упал на пол. — Низший. Забрался через вход с террасы. Заброшенные особняки на окраинах их иногда притягивают. — Он осмотрел тело. — Также могут привлечь следы старой крови. Он поднял с пола кинжал Эммы, тщательно протер краем плаща и вернул ей. — Хороший бросок. — Спасибо, — механически ответила Эмма. Сердце сильно билось в груди, но она быстро спохватилась и постаралась успокоиться. — Вампир задел вас, нужно перевязать рану. — Это мелочь, — попытался отмахнуться Люк, но она уже поспешила куда-то в сторону кухни. Эмма вернулась через несколько минут с куском марли и бутылочкой спирта. — Нашла на кухне в шкафу. Марля немного запылилась, но это лучшее, что у нас сейчас есть. Она заставила Люка присесть на диване в гостиной, поставила канделябр на столик и села сама напротив. Он потянулся здоровой рукой к застежкам плаща и снял его. Кровь пропитала рукав пиджака и расплывалась темным пятном на твиде. — И пиджак тоже, — сказала Эмма. — Я вам помогу. В голову закралась мысль, что будь на месте Люка кто-то вроде шутника Марка, то непременно прозвучала бы неуместная насмешка, но Люк лишь кивнул и позволил снять с него пиджак. Эмма немного помедлила, прежде чем закатать рукав его рубашки. Затем склонилась над раной и принялась за работу, стараясь не думать о легком трепете внутри. Она обработала рану и начала наматывать марлю. — Спасибо. За то, что спасли меня. Люк молчал и наблюдал за тем, как она бинтовала его руку. Эмма чувствовала его взгляд почти физически. На пальцах, на щеках, на волосах. — Пожалуйста. Надеюсь, теперь верность вашего помощника доказана. — Возможно, — Эмма улыбнулась и завязала на плече узел.
