ГЛАВА XIII
1 декабря 2022 г., 00:21
Когда до встречи с господином Маккензи оставался один день, Эмма до последнего не знала, чего ожидать. Ева сообщила, что у нее есть план, но посвящать в подробности подругу не хотела и отвечала краткими указаниями.
— Вести диалог буду я. Не заговаривай об Освальде, пока я не подведу к этому. И ни в коем случае не упоминай, где ты увидела его имя, — обрывисто разъясняла Ева накануне вечером, стоя у окна и скрестив руки на груди. — В случае, если нам придется прибегнуть к угрозам и попасть в немилость к советнику, необходимо будет в срочном порядке уезжать из Эдинбурга.
— В этой ситуации нас будет разыскивать весь местный Совет, — возразила Эмма. — Мы и шага не сможем сделать без их ведома. Они нашли нас в первый же день, как мы приехали в город.
— Потому что у них повсюду свои люди. Орионы постоянно нанимают своих шпионов среди обычных горожан, чтобы знать, что происходит у них на территории. Это могут быть торговцы, кучеры, трактирщики… Кто угодно был способен нас сдать в первый день, — она загадочно ухмыльнулась. — Но в этот раз я подготовилась. У северо-западного угла нас будет ждать личный экипаж. Он довезет нас до безопасного места. И ни одно слово не утечет в уши Гарольда Маккензи.
— Думаешь, что сбежать из полностью вооруженного здания Совета будет так просто? — вставил Марк.
— Я думаю, что у них в данный момент есть более важные дела, чем поимка заносчивых молодых охотников, — пожала плечами Ева. — Я немного расспросила местных орионов о нынешней ситуации и сделала выводы, что они в крайне невыгодном положении. Подробности тщательно скрываются, конечно же. Но вывод очевиден — идет опасная война с вампирами. Нападения происходят каждый день в разных уголках Шотландии. Маккензи не владеет такой роскошью, чтобы отправлять все свои силы на наши поиски.
Она немного помолчала, прищурившись.
— Совсем другое дело — этот Ролло.
— Офицер Ролло? — переспросила Эмма. — Он, кажется, очень верен Совету и близок к Маккензи.
— Не просто близок, — покачала головой мисс Морган. — Мне стало интересно, и я добыла кое-какие данные про него.
— А ты таким образом себе мужчин подбираешь? — ухмыльнулся Марк. — Собираешь на них досье и потом шантажируешь их темными секретами?
— С тобой сработало, — она насмешливо вскинула брови. — Но нет. Я просто предпочитаю быть на шаг впереди врага.
— И часто ты… так близка с врагами? — продолжал гнуть свою линию молодой человек, намекая на все, что было между ним и Евой.
— О, я стараюсь держать врагов как можно ближе к себе, — протянула Ева, усмехнувшись краем губ. — Это бывает полезно.
— Что ж, тогда приятно знать, что ты впредь не считаешь меня таковым.
— М-м, — она пристально посмотрела на молодого человека. — Ревнуешь, Торнтон?
— Вовсе нет. Просто забавляюсь, — он смиренно поднял руки, словно признаваясь в чистых намерениях.
— Отлично. Потому что мне сейчас совсем не нужны…
— Думаю, нам стоит вернуться к обсуждению плана, — прервала перепалку Эмма, окинув собеседников внимательным взглядом.
Она пока еще не совсем понимала, что происходило в отношениях Евы и Марка, но разбираться в этом в данный момент было бы некстати. Оба, казалось, ясно дали понять, что ничего серьезного между ними не было и не намечалось. Однако то, с каким нескрываемым подтекстом они друг над другом подшучивали, иногда ставило в тупик.
Особенно в связи с тем, что Эмеральд не могла разобраться даже в своих ощущениях.
В последнюю их встречу с Марком в вечернем саду лазарета она стала задаваться вопросами. Неуместными, на ее взгляд, и совершенно неразумными. Но ничего поделать с собой не могла.
С ним она чувствовала себя как на иголках — не знала, в какую сторону дернуться, чтобы стало проще. Мало того, что мистер Торнтон и без лишних просьб умел пошутить так, что вгонял ее в краску моментально — чаще от злости — так теперь еще и его, казалось бы, совершенно обычные действия начинали смущать Эмму.
То, как он смотрел своим прожигающим внутренности темным взглядом, как будто бы знал все ее потаенные секреты. Как склонялся над ее рукой, почему-то ухмыляясь уголком рта.
Или как успокаивающе поглаживал ее запястье тогда, в подвальном кабинете Совета, после странного путешествия по воспоминаниям девушки. Она ведь после этого находилась в таком смятении и напряжении, что даже не обратила должного внимания на действия Марка. На непривычную для него заботу и нежность.
— Постарайтесь не выдумать лишнего, Эмма. У вас ведь достаточно богатое воображение.
Вероятно, она и вправду фантазировала слишком много. Марк Торнтон оставался Марком Торнтоном. Один откровенный разговор о его личных проблемах ничего не менял. Так же, как и совершенно нормальное для любого человека проявление обеспокоенности в минуты кризиса. Верно?
Марк буквально сидел в первом ряду, наблюдая за кадрами ее детства, а Эмма взамен узнала его чуть ближе. Откровение за откровение. Не больше.
— Да, по поводу Ролло, — вернулась к разговору Ева. — Смею предполагать, что он, как истинный цепной пес, будет присутствовать завтра на встрече. Если верить информации, которую я накопала, Маккензи и Ролло знакомы уже очень много лет.
— Насколько? — поинтересовался Марк.
— Настолько, что наш дорогой советник буквально стоял у истоков работы Ролло на Совет, — Ева прищурилась, сделав интригующую паузу. — Оказалось, что история тут очень интересная. Пришлось подергать за ниточки, чтобы узнать правду, потому как о прошлом неразговорчивого офицера болтать тут не любят. И причина вот в чем. Томас Ролло до вступления в Совет был наемным убийцей с весьма темной славой и несколькими годами черной работы за спиной.
— Хочешь сказать, что Ролло не так давно поступил на службу Совету? — поинтересовалась Эмма.
— Достаточно давно, — возразила Ева. — Шесть лет назад. Тогда ему было двадцать три, и уже к этому моменту у него сложилась репутация одного из самых востребованных головорезов на севере Шотландии, откуда он родом. Говорят, что именно Маккензи вытащил его из этой ямы и «направил на путь истинный».
— Если это правда, то кажется весьма странным тот факт, что за шесть лет службы он так слабо продвинулся, учитывая его способности, — заметил Марк, нахмурив брови. — Совет не стал бы брезговать. Ради достижения своих целей Ролло давно возвели бы в ранг капитана. Такой боевой опыт в сочетании с огненным даром очень пригодился бы на миссиях большего масштаба.
— Вот именно, — согласилась Ева. — Здесь напрашиваются два варианта. Первый: офицера слишком сильно боятся и не хотят допускать куда-либо выше, ссылаясь на его темное прошлое. Что мне кажется абсурдным, потому как он точно не рвется руководить, скорее именно подчиняться четким приказам и выполнять свою работу. Вдобавок, насколько я поняла, Ролло удалось смыть с себя следы давних ошибок, и здесь его уважают.
— В таком случае остается второй вариант. Кому-то выгодно его присутствие на этой должности здесь, в Эдинбурге. В положении, при котором его не будут отсылать далеко и надолго.
— Верно, Марк, — кивнула девушка, довольно улыбаясь. — И таким человеком является Маккензи. Ролло предан ему и благодарен за все, что тот сделал. А советник умело этим пользуется. Он держит его при себе как личного телохранителя. Поручает ему разную грязную работу, отправляет в те места, куда выгодно самому Маккензи. И имеет с него надежную опору в случае непредвиденных обстоятельств, которые могут возникнуть при работе на Освальда.
— Как думаешь, Ролло знает о связи советника с Освальдом? — спросила Эмма.
— Сомневаюсь. Уверена, что офицер вообще не лезет в его дела. Задавать лишние вопросы не в его характере. Очень удобно для Маккензи. Однако, — Ева сверкнула глазами, — если Ролло и не станет непосредственно присутствовать на завтрашней встрече, то будет находиться неподалеку. Маккензи не дурак и точно что-то подозревает.
— Это может создать проблемы, — заметил Марк. — Этот Ролло — сильный противник. Обойти его будет не так просто, особенно учитывая его историю. Но я могу задержать его, психически он так же уязвим, как и все остальные. Достаточно лишь поймать взгляд.
— Они уже в курсе про наши дары, — закатила глаза Ева, словно объясняя очевидное. — Думаешь, у Ролло мозгов не хватит, чтобы не попасться в твои ловушки? Он, конечно, идет напролом и предпочитает подчиняться приказам без лишних вопросов, но голова у него все же на плечах имеется.
— И что ты предлагаешь? — скептично приподнял брови молодой человек. — Пофлиртуешь с ним и пообещаешь звание повыше?
Ева коварно усмехнулась, отбросив волосы за спину.
— Это я, конечно, могу. Но с ним такой номер не пройдет. Если дело дойдет до этого, то вы с Эм отправитесь к нашему экипажу. Я возьму офицера на себя.
— Тебе с ним не справиться, — покачал головой мистер Торнтон. — Ни на одну из твоих уловок он не клюнет. А если Маккензи прикажет разделаться с тобой, Ролло и бровью не поведет, — он фыркнул. — Черт, а я думал, что же такое странное у него во взгляде. Теперь, когда ты рассказала о его скелетах в шкафу, до меня дошло. Взгляд хладнокровного палача.
— Мы все здесь убийцы, — вздохнула Ева.
— Монстров. Не людей.
— А ты повидал большое количество людских убийц? — нахмурилась она.
Марк на вопрос не ответил, лишь неопределенно передернул плечами и перевел взгляд в окно.
— Его надо брать не силой, — продолжала мисс Морган. — Я знаю, куда надавить. Поэтому вы с Эммой дождетесь меня в экипаже, ясно?
Недовольно прошипев что-то себе под нос, Марк все же кивнул. А Эмма сидела на стуле и беспокойно заламывала пальцы.
— Мы серьезно сейчас обсуждаем, как будем угрожать Гарольду Маккензи и противостоять шотландскому Совету? — непонимающе переспросила она. — Это же безумие какое-то. Одно его слово — и за нами отправят не только патруль шотландцев, но еще и англичан, которым мы подчиняемся. Нас будут судить. И в опасности окажемся не только мы, но и твои родители, Ева. Мы не можем допустить это.
— Я знаю, каковы риски, — холодно ответила Ева. — Именно поэтому нам нужно разыграть все карты правильно. Ставки изначально были высоки, я тебе говорила об этом. Но что касается Маккензи, то он не представляет шотландский Совет. Он всего лишь один из главных членов, у него есть власть, но она сильно ограничена. А если ему все же придет в голову мысль угрожать нам — пусть только попробует. Весть о его грязных делишках с Освальдом разлетится по всей Великобритании.
— Хорошо, — Эмма попыталась успокоиться и обхватила пальцами холодный кулон на шее. — Но весь план, который ты описала сейчас, это ведь крайний вариант?
— Да. Если будет возможность договориться по-хорошему, мы так и сделаем. Однако вероятность того, что советник будет в гневе и попытается всеми силами помешать нам, слишком высока. Поэтому я перестраховалась и просчитала все возможные исходы.
— А как же Люк? — мисс Марлоу нахмурилась. — Мы не можем бросить его здесь, если Маккензи ополчится на нас. Кто знает, что он с ним сделает…
— За него тебе переживать не стоит. Он взрослый мальчик и сможет позаботиться о себе.
Эмма недовольно фыркнула и покачала головой, скрестив на груди руки. Вся эта ситуация начинала очень сильно напрягать.
— Как же. С такими переломами и ранами он даже передвигаться нормально не может.
— Эмеральд.
Ева очень редко звала ее полным именем, и Эмма чуть вздрогнула от неожиданно твердого тона. Появлялось ощущение, будто она разговаривала не с красивой, хрупкой с виду девушкой, а с непреклонным Фредериком Морганом.
— У меня все под контролем, — медленно проговорила Ева, пронзительно заглядывая прямо в глаза. — Не нужно беспокоиться о Мартене. Ты его сильно недооцениваешь.
Шумно выдохнув, Эмма опустила глаза. Ева же, выждав несколько мгновений, заговорила вновь:
— Все, что мне сейчас необходимо, это чтобы в крайних обстоятельствах ты взяла себя в руки и слушала во всем Марка, когда я уйду. Ты сможешь это сделать?
Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы расслабиться и отринуть плохие мысли, потому что казалось настоящим сумасшествием, что они действительно собирались такое провернуть. Конечно, Эмма знала, что именно по ее вине они находились здесь, и только она заварила всю эту кашу. Но в самом начале все почему-то казалось намного проще, а сейчас чем дальше они продвигались в своем расследовании, тем опаснее становилась игра.
Эмеральд взглянула на Марка, который стоял у окна, облокотившись о стену. Он выглядел сосредоточенным на своих мыслях, но, почувствовав взгляд, повернулся к девушке. Весь его вид не выдавал и толики беспокойства, словно он такими вещами занимался постоянно. Хотя откуда ей было знать?
Наверное, эта почти скучающая уверенность вселила в Эмму некое хладнокровие, потому что она вернулась глазами к Еве и кивнула.
— Да, я поняла тебя.
— Хорошо, — произнесла мисс Морган. — Советую вам решить свои последние вопросы в Эдинбурге и быть готовыми к отъезду.
***
Утро казалось слишком длинным и чрезвычайно спокойным. Уже сегодня Эмма могла получить ответ на вопрос, где искать Освальда, и обилие мыслей не отпускало. Из-за беспокойной ночи она рано проснулась и постоянно пыталась себя отвлечь мелкими делами: тщательно собрала вещи, в десятый раз проверила наличие всех находок и письма Освальда ее отцу, выбрала подходящее строгое платье и уложила волосы в высокую прическу, чтобы не мешались. Снова просмотрела чемодан и продолжила мерить шагами комнату, продумывая в голове разговор с мистером Маккензи. Треволнения не отпускали, и Эмеральд направилась в лазарет, чтобы поговорить с Люком. Черт знает, хотела она успокоить его или себя, но ей необходимо было с ним увидеться. — Эмма! — он неловко приподнялся на кровати и быстрым движением руки пригладил встрепанные со сна волосы. — Простите, я совсем недавно проснулся. — Все в порядке. Я так суетилась и забыла о том, что люди в это время еще могут спать, — она смущенно улыбнулась. — Я могу зайти? — Конечно, проходите, — Люк указал рукой на стул у изголовья больничной кровати, приглашая присесть. Прикрыв за собой дверь, Эмма прошла в палату и устроилась у кровати, с беспокойством окинув Люка взглядом. — Как вы себя чувствуете сегодня? — Что ж, — он потер здоровой рукой подбородок, уже успевший покрыться легкой щетиной, — я до сих пор большую часть своего времени вынужден находиться в лежачем положении, словно немощный старик. Нахожу этот факт довольно разочаровывающим. Но если не делать резких движений, не дергать левой частью тела и не вдыхать воздух слишком глубоко, то можно даже не чувствовать боль в теле. Поэтому все хорошо. Люк кривовато усмехнулся, и девушка улыбнулась в ответ. — Если вы можете шутить на эту тему, значит, все и вправду не так скверно. На несколько мгновений воцарилась тишина, и молодой человек нарушил ее первым: — Сегодня встреча с советником. Волнуетесь? Хотелось просто пожать плечами или махнуть рукой, заверить, что все будет в порядке и что она зайдет к Люку в палату с подробным рассказом вечером того же дня. Не хватало лишь капли уверенности, которой всегда с избытком было у Евы. Вот только чувство, что увидятся они еще не скоро, поселилось внутри со вчерашнего вечера и крепкой хваткой держало все внутренности. — Боюсь, как бы все не испортить, — призналась Эмма, беспокойно сложив руки на коленях и хватаясь за подол платья. — Не хочу, чтобы пострадал кто-то еще. — Даже если что-то пойдет не так, это не будет вашей виной, — ответил Люк, не отрывая от нее серьезного взгляда. — Все здесь делают свои собственные выборы, и вам не нужно винить себя в каждом действии. В любом случае, уверен, что Ева продумала каждый шаг и имеет план на любой исход. — Да, она… проделала огромную работу, — запнувшись, девушка перевела взгляд куда-то на стену. — А я чувствую себя совершенно бесполезной. В действительности Ева решает все вопросы и устраняет любые препятствия, договаривается с людьми и разыскивает информацию. — У нее есть для этого средства, — покачал головой Люк. — И она умело ими пользуется. В этом нет ничего неправильного. Когда вы немного повзрослеете, то будете справляться ничуть не хуже. Мисс Марлоу только поджала губы, передернув плечами. Она сильно сомневалась, что когда-нибудь сможет быть похожа на Еву и мыслить так же хладнокровно. — Не понимаю, — упрямо проворчал Мартен. — Вы же не вините себя за то, что провели неделю в спокойствии, восстанавливаясь после травм, полученных в подземельях? Если так, то это по-настоящему глупо. Он пристально разглядывал лицо Эммы, надеясь на желаемый ответ, но она пожала плечами и вздохнула. — Часто возникает чувство, будто я должна была сделать больше. Я всех втянула в это импульсивное расследование, даже не подозревая, каковы могут быть последствия. А сейчас толком сделать не могу ничего, полагаясь лишь на ум Евы или вашу защиту… Она прервала себя, решив, что наговорила слишком много. Нашла кому жаловаться — Люку Мартену, который месяц или два не сможет нормально функционировать. По сравнению с этим ее внутренние переживания казались сущим пустяком. Эмма хотела было перевести тему, однако неожиданное тепло, которое она ощутила на ладони, заставило замолчать на полуслове и опустить глаза к коленям. Люк медленно, словно в нерешительности, взял ее за руку и подтянул ближе к себе, устраивая их ладони на кровати — пришлось склониться чуть ближе к нему. — Это и называется работой в команде, Эмма, — произнес Мартен, заглядывая ей прямо в глаза. — У каждого из нас своя роль. Именно вы встали у истоков этого дела, и благодаря вашим догадкам мы находимся в данной точке нашего путешествия. Даже не думайте недооценивать себя. Теплые пальцы чуть сжимали ее ладонь, а фамильное кольцо с выгравированным георгином холодило кожу в точке соприкосновения. Даже здесь, в лазарете Люк Мартен его не снимал. — Более того, — продолжал он, — если мы подберемся к Освальду и выясним, как еще он связан с Советом, это поможет не только в ваших поисках, но и прольет свет на многие другие тайны в правительстве орионов. Серые глаза его выглядели сейчас такими глубокими и тяжелыми, что усомниться в его словах не представлялось возможным. Эмма опустила взгляд и выдохнула. — Даже не представляю, как мы будем продолжать это путешествие без вас, — тихо сказала она. — Только вы могли спорить с Евой и пытаться ее образумить. И вы отвечали за благоразумное решение проблем. — Не вы ли несколько дней назад заверяли меня в том, что все будет в порядке и мне необходимо оставаться в Эдинбурге? — с лукавой ухмылкой спросил Люк. — Теперь вы желаете убедить меня в обратном? — Ни в коем случае, — Эмма негромко рассмеялась. — Я просто… переживаю. И за вас тоже. — Обо мне не беспокойтесь. — Обещаете, что не будете творить глупости в мое отсутствие? — нарочито строго спросила девушка. — Мисс Марлоу! За кого вы меня принимаете? — притворно удивился Люк, однако затем заговорщицки прошептал: — Клянусь, что любые глупости я буду творить только с вами. Широкая улыбка вновь озарила лицо Эммы. Люк все еще держал ее за руку, и раньше ей бы показалась эта ситуация ужасно неловкой и неуместной. Однако сейчас совсем не хотелось, чтобы он отпускал. В эту секунду Эмеральд Марлоу поняла, как бы она желала знать, о чем думал Люк. Как сильно ей необходимо было понимать, что именно между ними происходило. Потому что его мягкое, но уверенное прикосновение руки вызывало приятную волну мурашек по коже; потому что взгляд дымчатых глаз задержался на ней уже слишком долго; потому что Эмма не заметила, как они перешли на шепот, словно боясь нарушить хрупкую, почти интимную тишину. Слишком часто они стали попадать в подобные ситуации. Надеясь отыскать ответы на свои неозвученные вопросы, Эмма смотрела на молодого человека с любопытством и некоторым трепетом. Неизвестно ведь, когда они смогут увидеться и при каких обстоятельствах это произойдет. А если потом будет слишком поздно? В этот момент Люк отпустил ее руку, чуть отодвигаясь. Кончики их пальцев замерли на холодном белоснежном одеяле в нескольких дюймах друг от друга. Мартен кашлянул и отвел взгляд, будто бы сказал что-то не то. — Уверен, что все будет в порядке и мы встретимся сразу же, как разберемся со всеми вопросами, — сказал он будничным тоном и вежливо улыбнулся. — Однако советую вам не возвращаться через Эдинбург — Маккензи может попытаться перехватить вас здесь. — Да… Да, думаю, вы правы, — Эмма кивнула, и натянутая ответная улыбка проявилась на ее лице. Она сжала пальцы, еще хранившие недавнее тепло, и вновь сложила руки на подоле платья, отодвигаясь и выпрямляя спину. Люк чуть нахмурился, устраивая ладонь на груди и постукивая пальцами по одеялу, но ничего не сказал. Притяжение рассеялось, момент был упущен. Прошло еще около получаса в неловких обрывках разговоров, прежде чем Эмма решилась покинуть палату. Словно бы ничего не произошло, она неспешно поднялась со стула, пожелала Люку скорейшего выздоровления и с едва заметной усталостью улыбнулась ему. Стало ли ей легче после этой странной беседы? Она не знала. В голове по-прежнему витало облако из сомнений и волнений. А еще как будто бы непонятное разочарование вперемешку с холодом белых простыней. Словно в глубине души неприятно шептала неоправданная надежда. Ты ожидала услышать что-то другое? На что ты рассчитывала, надежда? — С нетерпением буду ждать нашей скорейшей встречи, Эмма, — тепло произнес Люк. — Уверен, вы со всем справитесь. Он улыбнулся, и созвездие родинок под серыми глазами чуть дернулось вбок. — До встречи, Люк. Как бы там ни было, мисс Марлоу знала одно: для сомнений и лишних мыслей не осталось времени. Сегодня ей нужно было сосредоточиться на задании.***
К полудню Эмма, Ева и Марк собрались у одной из бесчисленных дверей на втором этаже здания Совета Шотландии. Их привел сюда один из орионов, заверив, что мистер Маккензи скоро подойдет. Однако, судя по всему, советник не особо торопился на встречу, потому как прошло немало времени, прежде чем в коридоре среди редких, снующих по своим делам фигур показалась нужная. Гарольд Маккензи оказался сухим, худощавым мужчиной преклонного возраста с жиденькими, подернутыми проседью волосами и морщинистым лицом. Но назвать его хилым стариком язык не поворачивался. Суженные в пристальном прищуре глаза внимательно оглядывали молодых охотников, густые темные брови строго нависали над веками, а тонкие, с опущенными уголками губы были непреклонно сжаты в одну линию. Вся его стать — от смело вздернутого острого подбородка до властно сжимавшей трость правой руки — кричала о благородстве, гордости и расчетливости. Чего только стоили одни его посеребренные сединой густые усы, тщательно завитые на концах. Эмма подумала, что было бы неплохо научиться так же мастерски укладывать свои непослушные локоны. И чуть не стукнула себя за подобные мысли в такой момент. Наверное, истерика. Остановившись в паре шагов от компании, мистер Маккензи неожиданно звонким и твердым голосом произнес: — Рад встрече, юные охотники. Прошу меня простить за задержку, необходимо было урегулировать некоторые вопросы. По его холодному и высокомерному тону нельзя было сказать, что он действительно рад этой встрече. И не приходилось лишним сомневаться в том, что он спешил. Но, к удивлению Эммы, Ева лишь очаровательно улыбнулась и склонила голову в знак уважения, затем вежливо ответила: — Господин Маккензи, не стоит извиняться. Мы все понимаем, поверьте. И вдруг, словно бы только заметила по правую руку от советника знакомое лицо, с нарочитым удивлением добавила: — О, офицер Ролло! Какая неожиданная встреча. Не думала, что мы увидимся вновь. Трудно было не заметить стоящий за Маккензи рослый силуэт Ролло, по сравнению с которым сам советник, будучи немногим выше Эммы, казался миниатюрным. Но играла Ева хорошо. — Полагаю, с мистером Ролло, моим верным помощником, вы успели пообщаться на недавней совместной миссии, — сказал советник, не меняясь в лице. — Верно, господин Маккензи, — она перевела взгляд на офицера, хитро усмехнувшись и наблюдая за реакцией. — Мы прекрасно сработались, не так ли, офицер? Ролло не проронил ни слова, с каменным лицом разглядывая девушку, словно пытаясь разгадать, что та замышляет. Ева продолжала отвечать ему взглядом, но слова уже были адресованы Маккензи. — Вам чрезвычайно повезло с таким умелым охотником. Даже удивительно, что он до сих пор не занял более достойную должность. Такой потенциал… Советник хмыкнул, снисходительно усмехнувшись одними уголками губ. — Полагаю, офицер Ролло сам вправе решать, кому ему служить. Вероятно, мне действительно повезло. Верность в наше время — настоящий подарок судьбы. — Полностью с вами согласна. Эмма не была уверена в том, что затевать в данный момент такой опасный разговор, пускай и завуалированно, было хорошим решением. Но Маккензи ничего не сказал, либо не заметив подтекста, либо незаметно подыграв Еве. Сам офицер не издал ни единого звука, даже не шелохнулся, лишь продолжая буравить непроницаемым взглядом Еву. Как будто говорили не о нем, а о ком-то другом. Вот уж действительно цепной пес. — Не будем же беседовать в коридоре, — заявил Маккензи. — Пройдемте в кабинет. С этими словами орион, сопровождавший Эмму, Еву и Марка, отворил двери. Первым прошел советник, размеренно вышагивая по деревянному полу, держа левую руку за спиной, а правой опираясь на изящную трость. Следом вошла Ева, а за ней Эмма, оглядывая помещение. Марк поравнялся с ней. Ролло замыкал шествие, и явно неспроста — наверняка оценивал ситуацию и был готов в любой момент действовать. Помещение, в котором они оказались, вовсе не походило на небольшой рабочий кабинет, скорее на гостиную, где собирались члены Совета в перерыве между делами. Здесь было просторно, расставленные у камина диваны и глубокие кресла всем своим видом приглашали устроиться у огня за чашкой чая. Или чего-либо покрепче — Эмма заметила в углу массивный дубовый буфет со множеством бутылок. Вероятно, в них хранился весьма дорогой алкоголь для уважаемых господ. Под потолком свисала громоздкая, витиеватая люстра из хрусталя. Однако мистер Маккензи прошел в другой конец зала, мимо мягких диванов и камина и отворил ключом другие двери. Эта комната уже больше напоминала кабинет советника. Широкий рабочий стол с бумагами расположился в центре, перед ним — пара строгих кресел, вдоль стен выстроились стеллажи с книгами и бесчисленными архивными документами. В отличие от залитой светом гостиной, в кабинете Маккензи царил сумрачный полумрак. Окна тут были меньше, а полузапахнутые шторы не пропускали большое количество солнечный лучей. Вдобавок, сильно пахло пылью и табаком, и Эмма поморщилась. Советник устроился в кресле за столом, с удовлетворенным вздохом откинувшись на спинку. Вновь окинул взглядом молодую компанию и указал рукой на два кресла напротив. — Леди, прошу. Усевшись, Эмма чувствовала себя неуютно и напряженно под пристальным взглядом мистера Маккензи, от которого ее разделяла только гладкая поверхность стола с аккуратно разложенными стопками бумаг. Во время затянувшегося молчания она, скромно сложив руки на коленях, старалась отвлечься разглядыванием кабинета. Чего нельзя было сказать о Еве по соседству — та вальяжно перекинула ногу за ногу и непринужденно смотрела на мужчину. Марк отошел к окну и сделал вид, будто осматривает окрестности, засунув руки в карманы. — Офицер Ролло, — позвал Маккензи, бросив короткий взгляд на своего подчиненного, оставшегося где-то у двери, — оставьте нас. Эмма не могла этого видеть, но предположила, что Ролло лишь кивнул в ответ, потому как сразу же раздался удаляющийся стук шагов, затем дверь захлопнулась. — Итак, — вновь подал голос советник и наклонился вперед, сложив руки в замок на столе, — прежде всего мне хотелось бы уточнить, с кем я имею честь говорить. Я уже ознакомился с предоставленной по вам информацией, однако хотелось бы разъяснить некоторые моменты. Первым делом он взглянул на Еву, потому как в ее позе сразу были заметны уверенность в себе, внутренняя сила и упрямство. Советник мгновенно, еще в коридоре, понял, что именно эта девушка принимала окончательное решение в их компании. Что было удивительно и вызывало у Гарольда Маккензи некоторое отвращение — где это видано, чтобы женщина вела себя так нескрываемо высокомерно и дерзко? — Мисс Ева Морган, — произнес он холодно и с некоторой небрежностью. — Девятнадцать лет. Место рождения: Ланкастер. Поступили на службу Совету полтора года назад. Занимаете должность старшего инспектора графства Ланкашир, — мужчина сделал короткую паузу, однако Ева молчала. — Вы дочь Фредерика Моргана, главного констебля Ланкашира и главы Ланкастерской коммуны. Он уважаемый человек, я знаю его. И понимаю, что в Англии при одном только упоминании вашей фамилии в Совете орионы расступаются перед вами и пытаются всячески угодить — отсюда и ваша должность. Однако, сейчас вы не у себя дома. Вы такая же охотница, как и все вокруг. — Должна заметить, — с легкой улыбкой ответила девушка, — что вы, господин Маккензи, ошиблись, полагая, будто моя фамилия подарила мне мою должность. Я ее заслужила. — Офицер Ролло доложил мне о некоторых… сложностях, с которыми он столкнулся при вашем задержании, — как ни в чем не бывало продолжал советник. — Также я прочел его отчет о проведении операции в подземельях у Лористон Касл. Вы обладаете высоким мнением о себе, мисс Морган. — Я считаю это своей сильной стороной, а не недостатком. — Мне следовало бы сделать вам выговор и передать в письменном виде англичанам, а еще лучше — выдворить вас из Шотландии. Идет война с вампирами, больших предлогов для этого не нужно, — махнул он рукой. — Но мы с вами заключили договор, поэтому за вашу сомнительную, но все же помощь в подземельях я этого не сделаю. Вдобавок, за последние дни я замечал ваше лицо в коридорах Совета слишком часто и знаю, что вы помогали здесь и в других делах. Исходя из этого, я решил, что выслушаю вас. Эмма искоса взглянула на Еву. Вот чем она занималась, когда пропадала последнюю неделю в Совете. Помогала в других расследованиях и, вероятно, вынюхивала ценную информацию. Неплохое прикрытие. Несмотря на все пренебрежительные слова, которые наговорил Маккензи, Ева вела себя на удивление сдержанно и тактично. Но Эмма подозревала, что в мыслях она рвет и мечет и придумала уже сотню ответных реплик, которыми могла унизить советника. Оставалось надеяться, что ее терпения хватит для того, чтобы завершить беседу мирно. — Мисс Эмеральд Марлоу, — вновь раздавшийся звучный голос мистера Маккензи вырвал девушку из размышлений, и она подняла на него взгляд. Внутренности неприятно скрутило от того, что ее ожидало. На всю их компанию, судя по всему, собрали подробное досье. И то, как безразлично перечислял Маккензи факты из биографии Евы, почему-то пугало. Невозможно было представить, какой вывод он сделает, перечислив сведения о самой Эмме. — Семнадцать лет. Место рождения: Квернмор, под Ланкастером, — он мельком прошелся взглядом по бумагам, лежащим по правую руку от него. Понятно было, что там и находились собранные на них сведения. — Ваши родители погибли во время нападения вампиров на ваш дом, и семейство Морганов взяло вас под свою опеку. С тех пор вы живете с ними. Живых родственников не обнаружено. Вы еще слишком юны для службы, однако выжили в подземельях и убили нескольких кровопийц. Это поспособствует в начале вашей службы, когда вам исполнится восемнадцать. Полагаю, мне следует передать отчет в английский Совет… — Нет! — ответ вырвался слишком быстро и встревоженно, поэтому Эмма постаралась напустить на лицо спокойствие. — Я ценю ваш благородный жест, мистер Маккензи. Однако прошу, не стоит утруждать себя. Мистер и миссис Морган будут слишком сильно волноваться, если узнают, что я подвергла себя такой опасности. Я бы очень хотела, чтобы мое участие в данной операции осталось тайной. Она надеялась, что забота о своих приемных родителях сойдет за достаточно правдоподобную причину, чтобы советник поверил ей и отказался от своего предложения. Не хватало еще, чтобы Морганы прознали о происходящем — тогда и Еве, и Люку сильно достанется. А в худшем случае их найдут и вернут домой. Маккензи лишь прищурил глаза, словно прикинул что-то у себя в голове, затем кивнул. — Если вы так настаиваете, я не буду этого делать. Меньше мороки с документами. Затем он кашлянул и продолжил, чуть повернув голову и устремив взгляд на Марка, который все это время стоял у окна, облокотившись о подоконник. — Но вернемся к нашему разговору. Мистер Маркус Торнтон. Едва заметно выдохнув, Эмеральд немного расслабилась. Судя по всему, Маккензи не был в курсе ее проблем с даром, и она была этому только рада. В Совете, вероятно, в досье орионов вносят их способности, и в этом случае девушку спасло именно ее несовершеннолетие. Она переключила внимание на Марка с некоторым потаенным любопытством — все же он скрывал большую часть информации о себе. Не считая последнего их столкновения в саду лазарета, когда он признался ей в своих проблемах по здоровью и рассказал про сестру. Эмма до сих пор была удивлена тем, что Марк поделился с ней своими тайнами, и тем сильнее дорожила ими. — Это уже интереснее… — задумчиво проговорил советник, покрутив свой ус. — Двадцать один год. Место рождения: Эйлсфорд, под Лондоном. Семья погибла во время нападения вампиров. Живых родственников не обнаружено. Не обнаружено. Значит, Марку действительно удалось скрыть местонахождение своей сестры, раз даже в Совете нет данных о ней. Видимо, таким образом он пытался ее защитить. — И на этом моменте, — Маккензи постучал пальцем по столу, — сведения становятся весьма обрывочными. Странно. Нет никакой информации о том, где вы воспитывались, с кем жили, каким образом получали дальнейшее обучение. Марк не отвечал, рассматривая советника непроницаемым взглядом, и Гарольда Маккензи это раздражало. Он спросил: — Вам есть что сказать по этому поводу, мистер Торнтон? — Секрет в том, уважаемый господин Маккензи, — начал молодой человек непринужденным тоном, — что я воспитывался везде, где давали хлеб за любую работу. А обучала меня сама жизнь-матушка. Он развел руками и ухмыльнулся почти снисходительно, а Маккензи одарил его тяжелым взглядом. — Я ответил на ваш вопрос, господин Маккензи? — Знаете, я знаком с охотниками, которые выросли в нищете и голоде, — заговорил советник, потерев подбородок и устремив взгляд в пустоту. — С теми, у кого не было дома. Кого вышвырнули на улицу, потому что не угодили чем-то родителям или потому что голодных ртов в семье слишком много. В Совете таких немало, поверьте. Мы их всех берем под свое крыло. Это их последнее средство, спасение. Им некуда прибиться, кроме как к пристанищу себе подобных. Если родился убийцей вампиров, это право у тебя не отнимут. Однако у вас ведь ситуация несколько иная, мистер Торнтон. Маккензи вновь выждал паузу, однако Марк продолжал молчать. — Вы ведь не думаете, что я черпаю сведения только из доступных Совету источников? — мужчина пристально посмотрел на молодого человека. — Я умею добывать информацию и обращаться с ней. Я знаю про ваш дар, вселяющий ужас в большинство людей. Знаю, что вы поступили на службу Совету в шестнадцать. Совсем юнцом. Вот так подарок, не правда ли? Великое дарование, подумают многие, — тонкие губы его искривились в противном хищном оскале. — Но мы-то с вами знаем, мистер Торнтон, что Совет лишь использует вас как особо опасное оружие. Они все верно рассчитали. Нельзя же было допустить, чтобы такая рапира ржавела где-то в канаве без дела. Хорошая рапира должна быть отполирована, заточена. Красоваться на поясе у хозяина. Должна колоть врагов в их самые уязвимые места. — Полагаю, вы тоже нашли себе такую рапиру? — из голоса Марка исчезли любые признаки веселья. — В лице офицера Ролло. Острый взгляд Маккензи не сулил ничего хорошего. Казалось, что прямо в этот момент весь план по выуживанию информации посыплется прахом. Но осуждать Марка Эмма бы не посмела — она могла ясно себе представить его стиснутые до боли кулаки в карманах брюк и тяжелый, испепеляющий взор почти черных глаз. Советник специально играл на его эмоциях, доказывая, что он знает гораздо больше, чем они думали. И надо полагать, это работало. — Мы говорим сейчас не о моем подчиненном, а о вас, — советник тоже проявил выдержку и дернул краем рта в подобии улыбки. — Я слышал, что семейство Торнтонов было не в почете у Совета Англии. Ведь так? — кажется, ответ сам нарисовался на лице молодого человека, и Маккензи продолжил, махнув рукой: — Какая-то история про то, как Совет разочаровался в ваших родителях, полагаю. Затем случилась та ужасная резня в доме Торнтонов. Поговаривают, вы едва выжили в тот день. Но никто из Совета не явился… Неизвестно, чем могло все закончиться дальше, если бы не вмешалась Ева, потому как слова советника даже у Эммы вызывали дрожь — то ли от злости, то ли от глубинного страха. — При всем уважении, эта информация к нашему делу не относится, господин Маккензи. Ева отчеканила слова ледяным тоном, четким контрастом в сравнении с ее премилыми улыбками несколькими минутами ранее. — Моя дорогая мисс Морган, — обратился уже к ней советник, и девушку покоробило от фривольной снисходительности в его голосе, — к делу относится все то, что меня интересует. Если вы до сих пор желаете со мной о чем-то договориться, конечно. Однако копаться в прошлом Марка он перестал и откинулся назад на спинку кресла, словно закончив допрос. Эмма даже представить себе не могла, что сейчас чувствовал молодой человек, стоявший где-то за ее спиной, но витавшее в комнате напряжение можно было ощутить на кончиках пальцев. Учитывая его проблемы от использования своего дара, было поистине чудом, что он до сих пор не сорвался. — Итак, в результате мы имеем довольно разношерстную сомнительную компанию, — подытожил мистер Маккензи. — И это не считая вашего спутника из лазарета. Единственного достаточно разумного человека среди вас, насколько я могу судить. Очень жаль, что он не может присутствовать на нашей встрече. Разговор будет сложным, поняла Эмма, стараясь не выдать на своем лице сквозившего недовольства. Советник совершенно не воспринимал их всерьез. Ева уже встречалась с ним в их первый день в Эдинбурге и знала, с каким человеком придется иметь дело. Поэтому сейчас никак не выдавала своих истинных эмоций. Эмеральд никогда не видела подругу настолько покорной в ответ на нескрываемое пренебрежение. Ева Морган не терпела подобного отношения. Однако в данный момент дело было слишком важным. Гарольд Маккензи протянул руку к стоявшей на краю стола шкатулке с сигарами и вытянул одну. — Но где же мои манеры? — как ни в чем не бывало протянул он. — Мистер Торнтон, прошу. Уверен, таких вы еще не пробовали. Эмма все же чуть обернулась, наблюдая за Марком. Он словно боролся сам с собой, метался между отвращением к подачкам Маккензи и обязанностью сохранить лицо и не создавать дальнейших конфликтов. В конце концов собственное желание скорее утихомирить внутренний гнев победило — и он прошел к столу, взял сигару и выдавил сквозь зубы: — Для меня честь, господин Маккензи. Холодно и выразительно. Тот в ответ расплылся в ухмылке и кивнул, затем переключил внимание на Еву. Девушка медленными, демонстративными движениями достала свой портсигар, взяла сигарету. Марк услужливо щелкнул зажигалкой и поджег ее. — Благодарю, мистер Торнтон. Ева не отрывала пытливого взгляда от советника, и Гарольд Маккензи в очередной раз едва не скривился от того, насколько уверенно и на своем месте она себя чувствовала. О, как же ему было противно наблюдать за тем, как этот юнец, Торнтон, пресмыкается перед какой-то дерзкой девицей. Как умело она помыкает всеми, им и вторым, Мартеном. Комната заполнилась сизым дымом и запахом табака. — Перейдем же к делу, — провозгласил Маккензи. — Полагаю, вы искали со мной встречи не ради приятной беседы. «Приятная — не то слово», — мысленно проворчала Эмма. — Верно полагаете, — ответила Ева, выдыхая дым. — Что ж, теперь самое время поговорить о вас, мистер Маккензи. Советник приподнял брови, ожидая продолжения. — Мы ищем одного человека. Говорят, он помогает с различными вопросами, которые требуют… особого вмешательства. Вот только — незадача — его трудно найти. Однако птичка нашептала, что вы знакомы с ним, господин Маккензи. Мы подумали, что, вероятно, вы могли бы связать нас с вашим замечательным… — Ева стряхнула пепел в пепельницу на краю стола, — другом. С мистером Освальдом. В комнате на миг повисла пронизанная напряжением тишина. Эмма внимательно наблюдала за реакцией Маккензи — глаза его блеснули недобрым огнем, а тело невольно подалось чуть вперед. Однако голос звучал так же равнодушно и сухо. — Интересные же у вас просьбы, мисс Морган, — проговорил он и глубоко затянулся сигарой. Затем дернул рукой, стряхивая пепел, и задумчиво всмотрелся в лица присутствующих в очередной раз. Оценивал. Отрицать причастность к делам Освальда не стал, так же, как и задавать вопросы, откуда молодым орионам стало известно об этой фамилии. Это было лишним, знала Эмма. Черный рынок на то и черный — словами не разбрасываются, если нашел ниточку и идешь по ней до конца, значит, тебе нужен источник. Остановившись взглядом на Марке, Маккензи, наконец, заговорил: — На первый взгляд мне бы показалось, что это именно вы, мистер Торнтон, желаете побеседовать с моим знакомым, — молодой человек поднял на советника глаза. — Но, зная вас и вашу историю, думаю, что вы с таким вопросом не обращались бы к члену Совета. Слишком велика пропасть между вами и орионским правительством. Затем советник повернулся к Эмме, сверкнув прищуренными глазами. — А вот вы, мисс Марлоу… Вы подозрительно тиха и задумчива. И совершенно точно чувствуете себя не в своей тарелке. Скажите, я прав, и это вы желаете увидеться с мистером Освальдом? — Думаю, что первопричина для вас не так важна, господин Маккензи, — перевела на себя внимание Ева. — То, что приведет нас к нему, мы обговорим с ним лично. Советник поджал губы, недовольный вмешательством девушки в разговор, который, по его мнению, ее не касался. К его удовольствию, в очередной раз осекать Еву Морган не пришлось. — Не нужно, Ева, — несмотря на внешнюю скованность, прервала Эмма и решительно посмотрела на Маккензи. — Да, господин советник, именно мне необходимо поговорить с мистером Освальдом. Я разузнала про него. С интересом хмыкнув, мистер Маккензи задумчиво покрутил усы. — Помнится мне, много лет назад к услугам мистера Освальда обратился ваш отец, — словно бы только вспомнив, проговорил советник. — Весьма обеспокоенный. Кажется, реакция выдала Эмму, несмотря на все приложенные усилия выглядеть бесстрастно. Маккензи усмехнулся. — О да, я знаю и об этом тоже. Мистеру Марлоу стоило быть очень осторожным. Связь с Серым Купцом опасна и откладывает несмываемый отпечаток. — Серый Купец? — уточнила Ева. — Так называют Освальда? — Один из вариантов, — заметил советник. — Потому что серый цвет не определяет добро и зло. Серый — нейтральный. Как и действия мистера Освальда. Он лишь дает людям то, чего они желают. В голосе Маккензи проскакивало некоторое извращенное воодушевление, однако Эмме было интересно другое. — Что вы имели в виду, когда сказали, что моему отцу следовало быть осторожным? — Лишь то, что сказал, юная леди. Вы же понимаете: проскочи хоть мимолетное упоминание о таких делах в Совете — и предстанешь перед лицом больших проблем. — Какое совпадение, что вы были в курсе о его визите. Голос Эмеральд прозвучал на удивление жестко, а вся она глубоко внутри тряслась от осознания, что все больше и больше уверялась в своих догадках — убийство родителей могло быть напрямую связано с обращением к Освальду. Маккензи глухо рассмеялся и затушил сигару. — Прошу, мисс Марлоу. Какая мне выгода от подставы вашего отца? Я никогда не был знаком с ним лично. Неужто вы думаете, что я был единственным, посвященным в тайну Теодора Марлоу? — Тогда кто? Гарольд Маккензи ухмыльнулся опасно, с чувством собственного превосходства. Наклонился вперед, упершись локтями в стол и сложив пальцы в замок. — А вот это уже другой вопрос. Вы многое хотите знать, юные охотники, — произнес он, окидывая всех по очереди взглядом. — Назовите цену, господин Маккензи, — потребовала Ева. В хитрых глазах советника загорелся огонек, и он на некоторое время замолчал, будто размышляя. Вот оно — момент, который беспокоил их больше всего. Что потребует Гарольд Маккензи в обмен на сведения? Ева с самого начала предупреждала, что добыть информацию будет непросто. — За возможность связаться с Купцом цена у меня всегда одна, — наконец заявил он. — Как я уже сказал, сам факт заключения сделки с подобной фигурой — уже преступление. И моя осведомленность им будет достаточным сдерживающим фактором для ваших дальнейших действий. Вдобавок, я всегда прошу обращающегося ко мне человека об ответной услуге. — Какого рода услуга? — Ева понимала, к чему клонит советник. — О, не беспокойтесь, — отмахнулся Маккензи. — Я свяжусь с человеком, когда мне будет это необходимо, и попрошу любезно оказать мне помощь в ответ на мою щедрость. Сущая мелочь. — Иными словами, собираете должников. — Если вам угодно называть это так. Совершенно очевидно, что существование в долгу у такого человека, как Гарольд Маккензи, редко заканчивалось хорошо. И он понимал это, чувствовал свою власть и наслаждался ею. Крутил и вертел, игрался со своими должниками, словно с куклами-марионетками. Одно движение пальцем, дернувшая нитка — и кукла уже бежит выполнять поручение. — Хорошо. Я готова взять на себя долг. Слова Евы разрезали тишину, голос ее — спокойный и ровный — не дрогнул ни на миг. Эмма в недоумении обернулась на подругу, пытаясь возразить: — Ты не должна это делать, Ева. Это моя обязанность… — Тебе нечего предложить, — отрезала мисс Морган. Ответ саданул хлесткой пощечиной, в очередной раз напоминая Эмме, что она абсолютно бесполезна. Из легких вырвался резкий выдох, но воспротивиться было глупо. — Я выполню вашу просьбу, когда настанет время, господин Маккензи. — Очень хорошо, мисс Морган, — советник скалился, словно довольный кот, чуть ли не облизываясь. — Вам нужно отправляться в город Абердин, далеко на север, и найти там миссис Лоример. Она является досточтимой дамой в местном светском обществе и часто устраивает званые вечера, балы и банкеты. На одном из них вы и сможете встретиться с мистером Освальдом. — Как нам найти миссис Лоример? — спросила Ева. Недовольно хмыкнув, Маккензи открыл ящик стола, перебрал неспешно бумаги, вынул небольшой листок и окунул перо в чернила. Размеренно вывел пару строк и пододвинул бумажку к краю стола, отдавая девушкам. — Адрес ее поместья. — Миссис Лоример имеет отношение к орионам? — поинтересовалась Эмма. Ева тем временем сложила пергамент и спрятала под полы плаща. — Конечно, нет, — покачал головой советник. — Агата Лоример — замечательная женщина, вдова местного богача, она искусно пишет картины и играет на арфе, любит оперу и молодых привлекательных военных. И она совершенно обычный человек. — Понятно, — кивнула Ева. — Полагаю, вы пошлете весточку Серому Купцу? — Верно. Он будет осведомлен о том, что вы его ищете. — Хорошо. Благодарю, господин Маккензи. Однако, это ведь не все? — девушка выгнула бровь. — Что вы хотите в обмен на имя того, кто сдал мистера Марлоу? И вновь, растягивая время, советник потер подбородок, задумавшись. Спустя полминуты он заговорил: — Тяжело иметь дело с молодняком. У вас ведь практически ничего нет — ни власти, ни связей. Одно лишь безудержное рвение к переменам и огонь во взгляде, — он прикрыл глаза на секунду, а затем раскрыл их с видом полной решимости. — Однако, есть кое-что у вашей компании, что я хотел бы заполучить. — Что же это? — у Евы заканчивалось терпение. — Мистер Торнтон. Воцарилась недоуменная тишина, и Маккензи посмотрел прямо на молодого человека. — Вы подпишете контракт и уйдете из английского Совета. Будете служить мне и Шотландии. О жилье, деньгах и урегулировании других вопросов можете не беспокоиться — Совет обо всем позаботится, — выждав паузу для осмысления предложения, он заключил: — Такова моя цена. Наверное, это стало последней каплей, потому как больше сидеть и создавать спокойный вид Эмма не могла. Совершенно себя не контролируя, она вскочила с кресла, с силой хлопнула ладонями по столу и яростно уставилась на мужчину. — Какая чушь! Как вы смеете предлагать такое?! — Эм, успокойся, — ровным голосом заговорила Ева, несмотря на все возмущение, которое скопилось и внутри нее. Однако трещина внутри Эмеральд разрасталась все сильнее с каждым словом, и неизвестно откуда взявшаяся злость требовала выхода. Ей осточертело сморщенное лицо советника, противно ухмыляющегося каждую минуту от чувства собственного превосходства. Ее так злило, что она абсолютно ничего не могла сделать, что ей не позволяли и не давали выбора. По крайней мере сейчас она готова была сказать об этом и поставить точку в вопросе с посредником Освальда. — Хватит решать за меня, — бросила девушка, обернувшись к Еве, затем вернула внимание к Маккензи. — Вы играете с судьбами людей, как вам заблагорассудится. Относитесь к ним как к коллекционных сувенирам, которые вам хочется видеть у себя на полке. Это отвратительно! Я не позволю вам сотворить то же самое с мистером Торнтоном. Вопрос имени того человека, который сдал моего отца, касается только меня. Ни Евы, ни мистера Торнтона, ни кого-либо еще. Я искала вас. И только я буду расплачиваться за это. Эмма глубоко вздохнула, успокаиваясь и приводя мысли в порядок. Оттолкнулась от столешницы, выпрямилась и сдержанно добавила: — Что вы готовы принять взамен? — Я уже назвал свою цену, мисс Марлоу, — холодно ответил советник. — И другой не приму. Дар Маркуса Торнтона уникален и чрезвычайно опасен. Я уже сказал, что Совет Англии поступил мудро, приняв его в свои ряды как можно скорее. — Он не оружие, которым будут хвастаться в битвах. За него нельзя просто заплатить и заполучить любому, кто предложит больше. Маккензи склонился над столом ближе, с презрением глядя на девушку. — О, милая мисс Марлоу. Он есть все, что вы только что перечислили, — лицо его приняло скучающее выражение. — Ваша же персона меня абсолютно не интересует. Вы маленькая, наивная девочка, не обладающая ничем примечательным и вторгнувшаяся в игры взрослых, не имея понятия, чем тут играют и каковы ставки. А мистер Торнтон… Он прекрасно осведомлен, не так ли? Советник перевел взгляд на Марка, который все это время молча слушал разговор. — Не нужно смотреть на меня так угрюмо, — бросил Маккензи. — Все прекрасно понимают вашу ценность. В том числе мисс Морган, не правда ли? Все взгляды обратились к Еве, но та ничего не говорила, и только Эмма заметила, как у подруги едва заметно стиснулись пальцы на подлокотнике. — Лондон и Ланкастер разделяют большие расстояния, — продолжал мистер Маккензи. — Сомневаюсь, что вы случайно познакомились и держитесь вместе лишь из чувства… теплой дружбы, — он усмехнулся. — Уверен, семейство Морганов все прекрасно понимает и знает, как заручиться сильной поддержкой. Следующие слова Маккензи произнес равнодушно и небрежно, устремив прищуренный взгляд на Марка. — Вы не более чем острая рапира, мистер Торнтон. Советую принять это как факт. — Замолчите, — Эмма прошипела слово шепотом, но в звенящей тишине кабинета оно эхом пронеслось по воздуху. И добавила громче: — Я передумала. Сделки не будет. Мы уходим. — Эмма, сядь, — было заметно, что Ева на грани того, чтобы сорвать с себя маску ледяного спокойствия, но все еще старалась держать себя в руках. — Не имеет смысла и дальше вести этот диалог. Мисс Марлоу обогнула кресло, но остановилась за ним, ожидая спутников. Скрестив руки на груди, повернулась боком к столу и остановила взгляд где-то на окне, чтобы отвлечься. Она не собиралась и дальше выслушивать мерзости Гарольда Маккензи. — Господин Маккензи, — окликнула его Ева, — прежде чем мы уйдем, я бы хотела кое о чем вас предупредить. Она стряхнула пепел давно истлевшей сигареты, которую все еще сжимала пальцами и чуть не смяла пару минут назад в порыве гнева, прямо на пол. — Не вы один умеете добывать важную информацию и использовать ее. У меня тоже имеется несколько секретов. Например, о том, как попал офицер Ролло в Совет и каким образом вы его здесь удерживаете. Вы всего лишь сделали его не уличным наемным убийцей, а своим личным. Это не то «спасение потерянной души», которым вы прикрываетесь. Голос Евы звучал тихо, но был пропитан скрытой угрозой. Маккензи слушал внимательно. — Или, быть может, о том, какое участие вы принимаете в распространении опиума в Эдинбурге? — вспомнила она и невинно взмахнула ресницами. Советник нахмурил брови, и Эмма впервые за эту встречу увидела его едва ли не сбитым с толку. — Что вы такое…? — Я вела дело по торговле опиумом в Ланкастере, мистер Маккензи. Я знаю, что ее покрывают орионы, и знаю, откуда поставки. Мне стало интересно, обстоит ли подобным образом дело в Эдинбурге. Я, видите ли, довольно любознательна, — мисс Морган прелестно улыбнулась. — И ниточка привела меня в один из притонов. Признаться, я не была особенно удивлена, когда выяснилось, что именно вы заинтересованы в черной торговле опиумом. Доли и власти от работы с Освальдом вам было мало, вы захотели больше. — Без весомых доказательств это лишь пустые угрозы, мисс Морган. Вам стоило бы знать, прежде чем бросаться бессмысленными обвинениями. — О, неужели я забыла упомянуть? — притворно охнула она. — Я нашла вашу учетную книжку с записями по поставкам и договор. Как неосмотрительно было с вашей стороны держать их у себя в рабочем кабинете. Некоторое время советник недоверчиво разглядывал высокомерную ухмылку на лице Евы, словно пытаясь понять, не блефует ли она. Затем не вытерпел и потянулся за связкой ключей в карман пиджака, медленными движениями потянулся к одному из ящиков стола, отворил. Послышалось шуршание бумаг, сдвиг деревянной перегородки — двойное дно, догадалась Эмма. Челюсть советника сжалась, нахмуренные брови еще больше опустились на веки, когда Гарольд Маккензи осознал пропажу. С грохотом захлопнув ящик, он прорычал: — Как? Ева улыбнулась еще шире, довольная эффектом, и тряхнула головой, отбрасывая с лица светлые локоны. — Уважаемый господин Маккензи, вы же не думаете, что я всю неделю проводила время в здании Совета лишь из чувства необходимости помочь здешним орионам? Некоторые из них оказались довольно разговорчивыми и приветливыми. Поразительно, на что готовы мужчины, стоит лишь им подмигнуть и ненароком коснуться. Советник презрительно фыркнул. — Тупоголовые идиоты, которые так легко повелись на ваши пошлые жесты. Что тут говорить? От деревенской шлюхи вас отличает только кошелек побольше. — Следите за языком, мистер Маккензи! — неожиданно рявкнул со стороны Марк. — Спокойно, мистер Торнтон, — Еву, казалось, вовсе не смутило грубое оскорбление. Она не отрывала взгляда от советника. — Я делала лишь то, что такие люди, как вы, господин Маккензи, от меня и ожидают. Кокетливый взмах ресниц, очаровательная улыбка, декольте поглубже, а границ поменьше. Ведь так? Не дождавшись ответа, да и не сильно его ожидая, Ева решила перевести тему. — Однако сейчас не об этом. Меня больше интересует другое. Как вы связаны с вампирами, которые были в подземельях у Лористон Касл? — Вы забываетесь, мисс Морган. Ваши обвинения не имеют границ, — терял терпение советник. — Что еще вы собираетесь предположить? Быть может, будто я собственноручно продаю невинных людей вампирам для обращения? — Если закрадутся подозрения, я и этим не пренебрегу. — Оскорбительно! Я не собираюсь это выслушивать… Маккензи собирался было встать из-за стола, но голос Марка привлек его внимание. — Сядьте! Советник окинул молодого человека угрожающим взглядом, вставая и намереваясь отойти от стола — и тут же оказался скрюченным в три погибели, опустившись на кресло на неверных ногах. Сморщенные руки его схватились за голову, а из горла вырвался полузадушенный крик. Боль мгновенно отпустила, и неверящие глаза Маккензи уставились в стол, бормоча себе под нос: — Дьявол во плоти… Вам это не сойдет с рук, не сойдет… Ева поднялась с места и мгновенно приблизилась к столу, упершись руками о край и склонившись над мужчиной, казавшимся жалким в этот самый момент. — Почему вы приказали избавиться от тела? Вы ведь знали, кто будет в логове, так? — Маккензи молчал, а выдержка Евы трещала по швам. — Почему не объяснили офицеру Ролло? Я видела в его чертовых глазах, что он и сам не имел ни малейшего понятия о причинах приказа! — Наивные глупцы, — выплюнул советник, — не знаете, во что лезете. Кажется, Ева поняла, что ничего таким образом не добьется. Она шагнула назад, сделала глубокий вдох. Ледяным тоном произнесла: — В следующий раз вы будете думать лучше, прежде чем шантажировать меня долгами, господин Маккензи. Посмотрим, у кого из нас накопится больше улик, — затем она повернулась к остальным. — Эм, доставай оружие! Скоро тут будут гости. Марк, займись им! Вытяни из него все, что нужно! — Что?.. Нет, вы не посмеете! Дернувшись, советник вскочил, с диким страхом бросил импульсивный, умоляющий взгляд на Марка и тут же осознал свою ошибку. Слишком поздно. Марку Торнтону не нужно много времени, чтобы перехватить взгляд — ему достаточно мига. А в случае с такими мерзавцами, как Гарольд Маккензи, хватит и десятой доли мига. Потому что желание размазать его мозги по стенке росло с каждой секундой, и хотелось за каждое гнусное слово проталкивать его за грань безумной боли все дальше и дальше. А времени до того, как советника хватятся, было мало, поэтому Марк не сдерживался. Хриплый крик советника разорвал кабинет. Он схватился рукой за голову, за лицо, впился ногтями в кожу. Марк приблизился на два шага. — Вы либо расскажете все, либо я сам достану информацию из вашей головы, — сказал он, склонив шею набок. — Советую решать быстрее. Молодой человек ослабил влияние силы, позволяя Маккензи привести мысли в порядок и решиться на ответ. Тот хрипло выдохнул, опустился на стол, вцепившись пальцами в полированное дерево. Снаружи послышались голоса, приближающиеся быстрые шаги. Эмма, Ева и Марк одновременно вытянули заранее приготовленные револьверы. В этот момент двери кабинета с грохотом распахнулись — внутрь ворвался Ролло, полный убийственной решимости, с обнаженной саблей в руке. За ним тут же в комнату вбежали еще двое орионов с оружием, однако офицер, мгновенно сориентировавшийся в ситуации, поднял руку, приказывая им остановиться. Глаза оценивающе пробежались по стоявшей у одного из кресел мисс Марлоу с направленным на вбежавших револьвером в одной руке и кинжалом в другой. Девчонка совсем юна, но страха во взгляде не было — только пристальное внимание к любому движению. Ролло помнил, что она неплохо прикрывала тыл в пещерах, и знал, что при необходимости рука ее не дрогнет и пуля попадет прямо в цель. Марк Торнтон, единственный из них троих, чей взгляд не был прикован к порогу комнаты, был сбоку от стола, прожигал глазами голову советника. Ролло знал, что для воздействия на разум телепату нужен был зрительный контакт, поэтому Торнтон в данный момент являлся наиболее уязвимым противником. Офицер скользнул взглядом от него к Еве Морган, как и всегда, с непробиваемым льдом в глазах и гордо вздернутым подбородком. Она стояла боком к столу советника и направляла один револьвер на Маккензи, второй — на офицера. Проблема. Она с самого начала была проблемой, черт подери. Застрявшая заноза, от которой следовало избавиться. — Без резких движений, офицер, иначе я пущу вашему покровителю пулю в лоб, — елейным голосом произнесла она. — Мне необходимо, чтобы вы выслушали меня. — Думаю, у нас будет достаточно времени поговорить, когда вы окажетесь за решеткой, мисс Морган, — ответил Ролло, однако с места не сдвинулся. — В этом я сильно сомневаюсь. Мистер Гарольд Маккензи не так прост, как вам кажется, и у меня есть доказательства. А для полной картины не хватает еще парочки клочков информации, которые в данный момент добывает мой напарник. Настоятельно рекомендую не прерывать его. Марк, мы торопимся. После этих слов и понимания того, что Маккензи лично ничего не расскажет, пришлось прибегнуть к крайнему методу. Марк вскинул руку для лучшей концентрации и всеми силами сосредоточился на разуме советника. Ему придется действовать крайне быстро и интенсивно, чтобы успеть проанализировать последние воспоминания и найти необходимую причину. Маккензи вскрикнул — сопротивлялся. Такое проникновение никогда не проходило безболезненно. Увидев отобразившееся на лице советника страдание, услышав истошный вопль, один из орионов дернулся было в сторону Марка — и тут же был оглушен выстрелом, замерев. Эмма выдохнула, наблюдая за пулей, застрявшей в стене и едва не задевшей охотника. Она только что совершила предупреждающий выстрел. Если кто-то дернется, ей придется стрелять уже в человека. Пульс от осознания этого факта зашкаливал, но она не могла отвлечься ни на секунду. — Я предупредила, — подала голос Ева. — А теперь вы выслушаете меня. За ее спиной корчился в мучениях советник Маккензи, хрипя, скуля от боли, и держаться равнодушно было сложно. Она хорошо помнила пугающее выражение лица Марка, когда тот использовал дар. Она запомнила крики надолго. Но офицер Ролло молчал, выжидая. И мисс Морган заговорила, аккуратно подбирая слова: — Мистер Маккензи ведет противозаконную деятельность на стороне. Он связан с черным рынком, покрывает доставки опиума. Заключает сделки с людьми, которые обратились к нему за помощью, а затем манипулирует ими. Вся его власть в Совете построена на лжи, грязных деньгах и манипуляциях. И использует он ее ради собственной выгоды. Двое орионов, прибывшие вместе с Ролло, переглянулись, но свои позиции не покинули. Конечно, Маккензи не посвящал их в свои дела. Ева была уверена, что эти двое служили в отряде Ролло и подчинялись ему напрямую, однако, как и сам офицер, вопросов ему не задавали и возражать не смели. Если Ролло отдаст приказ — выполнят, не взирая на любые сомнения. На лице офицера не дрогнул ни один мускул, только брови едва нахмурились. Слушал он особенно внимательно, и что-то в его выражении Еве подсказало… — Вы не знали, — подтвердила она. — Я так и думала. Очередной громкий крик за столом прервал ее, и губы сами собой сжались. Напряжение в кабинете было невыносимым. Неизвестно, сколько еще она сможет тянуть время, чтобы Марк закончил с советником. Вдобавок, такие крики и выстрел, наверняка, были услышаны кем-то еще в стенах Совета, и рано или поздно охотники осознают неладное. Ева слышала, что зал, находящийся перед кабинетом, запирали на ключ, однако надолго он не задержит. — Офицер Ролло, я знаю, что Гарольд Маккензи привел вас в Совет, — Ева своими глазами видела, на что способна выдержка Ролло, однако данная тема могла быть для него слабым местом, и постаралась подбирать слова как можно осторожнее, чтобы не спровоцировать. — Знаю о вашем прошлом. И понимаю, что значит для вас безопасность советника, почему вы привязаны к нему. Желваки на каменном лице офицера дернулись. — Но разве вы можете быть абсолютно верны ему, если даже не имеете понятия о том, чем он занимается? Каковы причины его поступков? Ответил бы мистер Маккензи искренно хотя бы на один из ваших вопросов? — она едва усмехнулась. — Если бы вы осмелились, конечно. Кажется, что мучительная, тягучая пауза длиной в минуту растянулась на целую вечность. Вечность, заполненная хрипами и всхлипами советника за спиной Евы; сжатыми до боли пальцами на холодном металле револьверов; колотящимся сердцем и глубокими вдохами, чтобы говорить ровно. Впервые за время ее монолога офицер подал голос: — В этом и заключается ваша проблема, мисс Морган. Вы никогда не служили никому в полной мере. У вас на все имеется свое собственное мнение, единственно верное и правильное. У вас невообразимо плохо получается подчиняться, и когда-нибудь это выйдет вам боком. Потому что если вы действительно желаете служить Совету орионов, то нужно усвоить одну простую истину: приказы — это все, что имеет значение. Это ваш долг. — А вы, офицер Ролло, служите Совету? — парировала Ева. — Или вы служите мистеру Маккензи? На лице его отразилось краткое, едва ли заметное недоумение, однако ответить он не успел. Сзади послышался странный грохот. Ева не могла обернуться, но периферийным зрением отметила, как покачнулся сбоку Марк, словно только что выпал из транса. Она догадалась, что сеанс завершился и Маккензи, морально истощенный и обессиленный, обмяк и скатился с кресла, оказавшись на полу. Ролло, осознав, что более удачного момента не будет, подал знак подчиненным и кинулся вперед. Вновь громыхнул выстрел, и один из нападающих охотников с криком распластался по земле — Эмма попала ему в ногу. Сабля его выпала из рук и откатилась в угол. Второй охотник, находящийся ближе к Эмме, замер на миг, но тут же бросился на девушку. Она, пребывая в шоковом состоянии, отбилась кинжалом от сабли, но из-за промедления чуть не потеряла равновесие. Револьвер пускать в ход снова не решалась. Ева спустила курок, целясь в плечо офицера, но тот был слишком быстр и смог увернуться. Еще один выстрел по ногам, вынуждая отпрыгнуть назад. Сумев удержать противника на расстоянии, мисс Морган убрала один из револьверов и вовремя схватила саблю раненого охотника, опустившись на колено. Тут же клинок ее скрестился с лезвием Ролло. Поднырнув под его рукой, она оказалась сзади и полоснула саблей по ногам, однако офицер успел отступить. В это время Марк уже бросился на помощь Эмме. В несколько четких движений кинжалов он сумел заставить ориона оступиться. Тот старался избегать взгляда молодого человека, потому как знал, на что способен телепат, но сражаться с двумя врагами одновременно было непросто, и в конечном счете, пытаясь просчитать движения, охотник мазнул взглядом по глазам Торнтона. Почувствовав невидимый, сжимающий виски обруч на голове, он отступил, схватился рукой за книжный шкаф у стены, пытаясь удержать равновесие. Не растерявшись, Эмма схватила первое, что попалось под руку — это оказался подсвечник на столе советника — и с силой ударила им по голове охотника. Ноги у него подкосились, и бессознательное тело опало вниз. — Марк, забирай Эмму и уходите! Крик Евы перемежался с непрерывным скрежетом клинков — они с офицером Ролло сцепились в молниеносной схватке. И Эмма не была уверена, что силы ее подруги и ориона с многолетним опытом будут равны. — Мы не можем оставить ее… — Быстрее! — Марк грубо схватил ее за запястье и потащил к окну. Однако через мгновение Эмма с силой остановила его, потянув на себя. — Стойте! Остро заточенный кинжал пролетел в дюйме от лица Марка, врезавшись в стену и отскочив на пол. Эмма осознала, что офицер успел метнуть в них лезвие в перерывах между ударами саблей, чтобы задержать. Марк дернул золоченую ручку окна и отворил ставни настежь. Поняв, как Эмма и Марк собираются сбежать, Ролло попытался кинуться к ним, но Ева преградила ему путь и чуть не оставила саблей еще один шрам на лице мужчины. — Не так быстро, офицер, — произнесла она. — У нас с вами незаконченное дело. Тем временем Марк забрался на подоконник и подал руку Эмме. Ветер хлестнул порывом в ее лицо, и она заглянула через плечо молодому человеку. Не то чтобы она боялась высоты, но попытка сбежать из здания Совета через окно казалась весьма ненадежной. Даже несмотря на то, что кабинет Маккензи находился всего на втором этаже, высоты хватило бы, чтобы переломать себе ноги и руки при неудачном падении. — Как мы…? — По карнизам, — отрезал Марк. — Следуйте за мной очень осторожно и не смотрите вниз. С этими словами он развернулся, схватился за верхнюю раму окна, уперся пятками в лепной карниз и свесился наружу, двинувшись вдоль стены. — Безумие… — выдохнув, Эмма последовала за ним. Ступив на самый край, она почувствовала, как подгибаются ноги и спирает дыхание, но времени на раздумья не было — из кабинета доносился перестук металлов друг о друга. Стоило девушке оказаться снаружи каменной стены, как ветер подхватил складки ее плаща и платья. Неудобные туфли на низком каблуке только мешали, и Эмма десять раз прокляла женскую моду. Осторожными, короткими шажками она продвигалась за Марком, прижавшись вплотную к шершавой стене и до боли впившись пальцами в верхний карниз. Самыми сложными местами были расстояния между окнами, где приходилось цепляться за малейшие неровности и выступы в каменной кладке. Несколько раз Эмеральд останавливалась и собиралась с силами для нового шага. — Черт! — в очередной раз вскрикнула она, покачнувшись. Марк, ожидавший ее в нише следующего окна, обернулся. — Осталось немного. Вы справитесь, Эмма. Всего пара шагов — мучительных, от которых ноги тряслись. Руки и пальцы горели от напряжения. Почему Эмму не предупредили сразу, что придется выбираться таким образом? Именно поэтому Марк поглядывал в окно в кабинете Маккензи — он проверял путь отхода. В конце концов девушка приблизилась к оконному проему, и Марк протянул руку, чтобы помочь ей ступить внутрь ниши. Благо, шторы в соседнем от Маккензи кабинете была задернуты — никто изнутри не застал бы странную сцену из окна. Места на двоих здесь было немного, и мистер Торнтон одной рукой притянул Эмму к себе, удерживая подальше от края. Ее до сих пор немного трясло от всего пережитого, но расслабляться было некогда. Марк указал взглядом вниз. — Там оставленный экипаж. Спрыгнем на него и спустимся на землю. Посмотрев под ноги, Эмеральд действительно увидела карету охотников, ожидавшую своих хозяев. Она была припаркована прямо у стены, под окном, куда пробрались спутники. Кучер, казалось, дремал на козлах, и только две запряженные лошади прядали ушами, услышав сверху странные звуки. До крыши экипажа, конечно, было не так далеко прыгать, как до земли, но даже в этом случае можно было неудачно приземлиться и подвернуть ногу. — А есть более надежный план? — с сомнением спросила девушка, примеривая расстояние до кэба. — Это единственный, — ответил Марк. — Не бойтесь. Прыгать будем вместе, потому что лошади перепугаются и, скорее всего, бросятся вперед. Готовы? — Погодите. Положив руку на плечо Марка, мисс Марлоу осторожно склонилась, пытаясь не потерять равновесие, и стянула с ног туфли. Если она прыгнет на жесткую поверхность в этом, то ее щиколотки не переживут. Подхватив обувь в одну руку, она бросила ее вниз на траву, рядом с экипажем. Каменные стены неприятно холодили кожу сквозь ткань чулок. — Разумно, — одобрительно кивнул Марк. — На счет три? Девушка кивнула, и они развернулись спиной к стеклу. Инстинктивно она схватилась за руку Марка, надеясь, что тот не оттолкнет — ей нужно было сейчас за что-то держаться. Молодой человек крепче сжал ее пальцы. — Раз… Два… Три! С колотящимся сердцем Эмма оттолкнулась от карниза и спрыгнула. С громким ударом спутники приземлились на крышу экипажа, боль от жесткого приземления разрядом прошлась от ступней к коленям, ноги подкосились — девушка упала на колени. В этот же момент лошади вздрогнули от неожиданно громкого звука и ринулись вперед, со стороны кучера послышался недоуменный возглас. Карета покачнулась, дернулась вперед с резким толчком, и Эмма почувствовала, как тело ее заваливается в сторону. Двое спутников не удержались на крыше кэба и неуклюже скатились с края. Больно приложившись бедром и локтем о землю, Эмма поблагодарила всех святых за то, что дорога ко дворцу не была выложена булыжниками, и за то, что пышные юбки смягчили падение. Затем приподняла голову и замерла. Осознание, что ее пальцы покоились на груди Марка, а его рука крепко обхватывала ее за талию и тем самым смягчила падение, окатило ее кипятком. Господь, да она практически лежала на нем! С горящими щеками Эмеральд отстранилась и приподнялась с холодной земли, усевшись на слоистых юбках. Казалось, что Марк ее смущения не заметил, либо решил не акцентировать внимание. Привстав, он размял плечи и поморщился. — Не самое мягкое приземление. Вы в порядке? — Да, все хорошо. Благодаря вам, — ответила девушка, отведя взгляд. Испуганные лошади увезли экипаж куда-то за угол здания, но кучер уже должен был взять ситуацию под контроль и возвращаться, поэтому следовало поторопиться, пока никто не поднял тревогу снаружи. Не тратя время на любезности, Марк встал на ноги, потянул Эмму за собой. Подхватил брошенные в газон недалеко от них туфли и поставил их перед девушкой. — Нужно спешить, — бросил он, отряхивая мантию и свой костюм от земляных пятен. Обувшись и встряхнув мантию, мисс Марлоу быстро зашагала за молодым человеком. На дороге к главным воротам дворца им повстречалось несколько охотников, и Марк замедлил шаг, чтобы не вызвать подозрений. — Возьмите меня под руку, — скомандовал он шепотом. — И сделайте вид, будто мы вышли подышать свежим воздухом и ведем светскую беседу. Эмма послушалась и придвинулась ближе, обхватила руку мужчины до сих пор дрожащими от адреналина пальцами. — Не думала, что когда-нибудь буду сбегать из здания Совета таким образом, — произнесла она, накидывая на голову капюшон. — Думали, что будете сбегать через главный вход? — ухмыльнулся Марк, и девушка выдавила нервный смешок. — Вам не стоило беспокоиться. Я такое уже проделывал. — Неужели? Когда сбегали из покоев богатых любовниц? Марк хмыкнул, усмехаясь. — Если вы продолжите меня поддевать, я подумаю, что такие небезопасные мероприятия идут вам на пользу. Но вы правы, от любовницы тоже сбегал. — Я даже не сомневалась, мистер Торнтон. Проходящие мимо орионы на них внимания не обращали, а в здании Совета, кажется, еще не был поднят сильный шум. Спутники продолжили идти размеренным шагом, однако Эмма всем сердцем желала пуститься бегом в безопасное место. — Вы хорошо справились, — подал голос Марк. — Тренировки не прошли даром, обычная светская леди ни в коем случае не пошла бы на такое. — Благодарю, наверное, — Эмма вздохнула. — Хотя жизнь простой леди была бы намного легче и безопаснее. — Предпочли бы такое будущее? Званые вечера, брак с чопорным, занудным мужчиной, семья, необремененные смыслом беседы с дамами-сплетницами. Вы еще можете отказаться от службы Совету. — Думаю, что нет. Я уже давно живу с мыслью о том, как стану настоящей охотницей после совершеннолетия и вступлю в Совет. Наверное… — она задумалась на миг, — наверное, мной движет то, что случилось в день смерти моих родителей. Но, в любом случае, после всего, что мы натворили сегодня, Совет может быть со мной не согласен, — Эмма рассмеялась. — В конце концов, званые вечера и светские беседы могут быть не такими уж прозаическими. В моей жизни было не так много балов, чтобы я успела ими насладиться. — Шутите? — изогнул бровь Марк. — В таком случае, ваш следующий бал обязан стать незабываемым, ведь мы отправляемся к самой миссис Лоример в Абердин. Улыбнувшись, Эмеральд почувствовала, что постепенно успокаивается. Ей до сих пор было тревожно из-за оставшейся в Холирудском дворце Евы, из-за лежащего в лазарете Люка, которого они бросают на произвол Совета, из-за всего того, с чем им предстоит столкнуться в будущем после сегодняшнего. Однако сердце перестало бешено колотиться, дыхание выравнивалось. Мисс Марлоу взглянула на Марка, и отметила, что тот был бледен, а на лбу скопилась испарина. После настолько интенсивного применения своего дара он, наверняка, был морально и физически вымотан, но за все это время ни разу не выдал слабины. Они вышли за ворота территории Совета и двинулись вдоль дороги. Движение вокруг было оживленное, поэтому затеряться на улицах было несложно. Эмма заметила, что Марк начал терять силы — тяжелее ступал, понуро опустил голову, руки подрагивали. Когда они, наконец, прибыли к нужному повороту, девушка огляделась, выискивая вокруг нужный экипаж, который довезет их до безопасного укрытия. Времени понадобилось немного. Кэб выглядел непримечательно, но по нескольким признакам, описанным Евой, стало понятно, что это тот самый. Потертая кабина; серая, не очень чистая кобыла в старой упряжи; молодой парнишка-оборванец с синим козырьком на голове, жующий травинку на козлах. Эмеральд почти дотащила Марка до экипажа, вгляделась в лицо парня. Тот в одной руке подкидывал монетку, перебирал между пальцами. Завидев приближающихся молодых людей, ухмыльнулся, спросил: — Леди и джентльмен, как думаете, какой материал для инструментов в хозяйстве больше пригодится? Для несведущих вопрос застал бы человека врасплох, он подумал бы, что мальчишка бормочет какую-то чушь, насмехается над благородными людьми. Но Ева сообщила, что такова будет проверка. — Лучше стали только серебро, — ответила Эмма. Кучер усмехнулся еще шире, натянул козырек ниже на лоб, не стесняясь оглядел подошедших с головы до ног. — А Роуз когда подойдет? «Кто такая Роуз?» — пронеслось в голове Эммы. Но на смену этой мысли тут же пришла догадка — Ева представилась этим именем. — Будем надеяться, что скоро, парень, — пробормотал Марк и подбросил ему еще один шиллинг. — Пока ждем.
