Кармин по серебру

      Последующая неделя в лазарете выдалась для Эммы неожиданно спокойной. На контрасте с прошедшими днями, в течение которых она не успевала выдохнуть и уложить в голове все события, время в палате струилось невероятно медленно.       Дневник Теодора Марлоу успел истрепаться от постоянного перелистывания страниц и загибания уголков, в блокноте добавилось несколько новых листков с именами людей, упомянутых в дневнике, а оба романа оказались прочитанными в течение трех дней и отложены на столик до конца своего пребывания в этих стенах.       Ева в палату больше не приходила — она словно испарилась для всех остальных. Даже Марк, который однажды зашел навестить Эмму, не имел ни малейшего понятия о том, чем занималась мисс Морган в последние дни. Казалось странным, что он не пытался разузнать о ее планах, ведь Эмма считала, что эти двое постоянно пропадали где-то вместе.        — Не понимаю, что вас удивляет, Эмма, — лениво отвечал мистер Торнтон. — Да, мы с мисс Морган имеем некоторые… договоренности. Но это вовсе не меняет сути вещей: я сам по себе, она — сама по себе.       Такой ответ не до конца удовлетворил любопытство девушки, но она решила все же не настаивать.       Иногда она приходила к Люку, устраивалась у его кровати и коротала таким образом пару часов. Вместе они изучали дневник отца Эммы и строили догадки, либо просто разговаривали о чем-то отвлеченном. Люк рассказывал различные истории с его службы Совету: о путешествиях в новые города, о сложных делах, об опасных вылазках. Об убийствах предпочитал умалчивать или упоминать в двух словах. Наверное, боялся потревожить психическое состояние Эммы после крайней поездки.       В остальное же время, когда девушка не читала или не разговаривала с Мартеном, она предпочитала прогуливаться в саду. Надолго миссис Пруденс ее не выпускала, но упустить возможность час или полтора подышать свежим воздухом Эмма не могла.       В таком неспешном ритме проходили дни, все как один похожие. Исключением стало 31 октября.       В этом году канун Дня всех святых выдался для Эммы поистине необычным. Мало того, что она проводила этот день в лазарете, так вокруг не было ни семьи, ни праздничных украшений. Морганы поддерживали общую традицию и соблюдали праздничный настрой. Однако в большинстве своем орионы скептично относились к подобным праздникам, ведь нечисть они встречали в своей каждодневной жизни — ничего мистического в этом не было. Поэтому лазарет выглядел так же серо и пусто, как и в любой другой день.       Однако, после полудня в палату ворвалась Ева — во второй и последний раз пребывания здесь мисс Марлоу. Выглядела она немного суетливой, словно ее оторвали от своих загадочных дел в самый неподходящий момент.        — Мартен послал за мной со словами «чрезвычайно срочно», — заявила она с порога. — И знаешь, что стало причиной такого переполоха? Ты.       Ева ткнула пальцем в подругу, но Эмма только нахмурилась с открытым ртом, не совсем понимая, что происходит.        — Но я же ничего не…        — Как удачно, что ты одета и прилично выглядишь, — невозмутимо перебила Ева и приглашающе махнула рукой, поворачиваясь к выходу. — Пойдем.       Не получив никаких объяснений, Эмме оставалось лишь проследовать за подругой, ибо та не собиралась останавливаться ни на минуту. Они миновали несколько коридоров и оказались у двери палаты Люка, как и ожидала Эмма.       Но вот чего она точно не ожидала, так это открывшегося вида, когда Ева повернула ручку двери. Люк, конечно же, все так же лежал на койке, весь обмотанный бинтами. Вот только рядом с ним стояла тележка с различными угощениями: шоколадными конфетами, яблоками в сиропе, апельсинами, орехами различных видов, печеньем. А посреди этого пестрого разнообразия устроился небольшой, но выглядящий весьма аппетитно торт, украшенный кремом. Эта необычная композиция из яств ярким пятном выделялась на фоне серой и блеклой палаты.        — Я подумал, что будет очень грустно, если вы останетесь без праздника из-за такой неприятной ситуации, — Люк окинул рукой пространство лазарета. — Поэтому решил устроить его для вас самостоятельно.       Праздник. Люк Мартен устроил для нее праздник, будучи прикованным к кровати. И дело было вовсе не в том, что сегодня — канун Дня всех святых.        — С днем рождения, Эмма, — он тепло улыбнулся, и девушке на миг показалось, что она не выдержит всех тех радостных эмоций, выплескивающихся через край. Пришлось несколько раз моргнуть, когда в глазах защипало.       Она даже подумать не могла о том, что сегодняшний день станет для нее особенным. После всех тех кошмаров, с которыми им пришлось столкнуться накануне; после смертей, крови, вампиров и затхлого воздуха подземелий — происходящее казалось сценой, вырванной из сказки.        — Знаю, это не пойдет ни в какое сравнение с праздничными столами в поместье Морганов, но все же… — начал было Люк, и Эмма перебила его на полуслове.        — Это прекрасно! У меня слов не хватит, чтобы описать, как сильно я благодарна вам. Если быть откровенной, я и вовсе не рассчитывала ни на что сегодня, — она смущенно убрала прядь рыжих волос за ухо. — Думала, что никто и не вспомнит на фоне последний событий.        — Что ж, — Мартен повел плечами, — вампиры вампирами, но это привычная жизнь орионов. А день рождения лишь раз в году. Вдобавок, это последний год, когда вы еще свободны от своих обязанностей охотницы. Было бы глупо упустить такую возможность.        — Люк прав, — подала голос молчавшая до этого момента Ева. — Через год, когда тебе исполнится восемнадцать, тот образ жизни, который мы вели в последние дни, станет для тебя почти обыденностью. Уж поверь.       Она прошла к больничной койке Люка, где на прикроватной тумбе располагалась обернутая лентой коробка, и, подхватив ее, вернулась к Эмме.        — Однако, учитывая, что ты успешно влилась в жизнь охотников на вампиров за год до своего совершеннолетия, я приготовила тебе небольшой подарок, — Ева протянула коробку подруге, приподняв уголок губ.        — Подарок? Не припомню, когда ты в последний раз дарила кому-либо что-нибудь, — усмехнулась Эмма. — Это дело рук Люка?        — Я был удивлен не меньше вашего. Но уверяю, что не прикладывал к подарку Евы и пальца, — заверил Мартен.        — Смейтесь дальше, — закатила глаза мисс Морган, усевшись на стуле и откинувшись на спинку. — Но я предпочитаю не бесполезные, никому не нужные побрякушки, а нечто стоящее. И по моим последним наблюдениям, эта вещица тебе пригодится.       С этими словами девушка непринужденно подожгла сигарету и затянулась, ожидая, когда именинница распакует подарок. Пока Эмеральд с неприкрытым любопытством возилась с лентой и упаковочной бумагой, Люк брезгливо смотрел на облако дыма перед лицом Евы.        — Тебе не стоит курить здесь, знаешь?        — Иначе что? — невинно вскинула брови мисс Морган. — Прогонишь меня с праздника Эммы?       Люк лишь устало вздохнул и потер переносицу.        — Ты неисправима. Может, тебе не следовало бы воспринимать каждое слово в штыки?        — О, не волнуйся, — отмахнулась Ева. — Просто не люблю, когда мне указывают, что делать.        — Поэтому ты каждый раз идешь наперекор всему, что тебе говорят?        — Хм, — она словно бы серьезно задумалась. — Нет. По большей мере это происходит по причине того, что я считаю требования людей бессмысленными.        — Но не всегда?        — Не всегда, — кивнула Ева, затянувшись. Она чуть помолчала, словно раздумывая, стоит ли продолжать. — Иногда я… упрямо думаю, что права, но не просчитываю последствия достаточно тщательно. И тогда я ошибаюсь.       Она бросила короткий, мимолетный взгляд на забинтованные конечности Люка, но тот успел заметить. Он не стал бы винить ее в своих травмах, ведь жизнь орионов всегда была полна опасностей и граничила со смертью — знал, на что шел. Однако Ева в этот раз, казалось, несмотря на всю браваду, признавала свои оплошности и последствия принятых ею решений.       Справившись с упаковкой, Эмма выудила из коробки нечто тканевое и очень длинное. Поначалу промелькнула мысль, что подарком являлось платье, однако было маловероятно, что такой предмет Ева сочла бы чем-то «стоящим». Приглядевшись, девушка поняла, что держала в руках черную мантию.       И не какую-нибудь, а весьма дорогую, с изящным цветочным узором, вышитом на внешней стороне черными нитками в тон ткани. А внутри мантия была отделана мягким бархатом дымчатого оттенка. Широкие рукава заканчивались серебристым кантом, и даже на самих пуговицах виднелась утонченная гравировка.        — Кажется, твоя охотничья мантия изрядно пострадала после миссии в пещере, — объяснила Ева. — Нам предстоит еще долгий путь впереди, поэтому лучше выглядеть прилично.       Она, безусловно, была права — орионский плащ Эммы был безнадежно испорчен, когда пришлось отрезать от него куски для ран Люка в пещере. Но было сложно поверить, что Ева и вовсе обратила на это внимание.       На губах Эмеральд проявилась едва заметная ухмылка, а в глазах полыхнули хитрые искорки.        — И ты даришь мне его не просто потому, что в рваных лохмотьях я опозорю семейство Морганов? — спросила она, рассматривая Еву.       В этот раз пришел черед мисс Морган удивляться. Выдохнув дым и сощурив глаза в недоверии, она пробормотала:        — И когда я дала повод думать о себе настолько плохо?       Эмма лишь рассмеялась, наблюдая нахмуренные брови подруги.        — Я просто шучу. Спасибо.       Покачав головой, Ева сделала последнюю затяжку и осмотрела тележку, ища что-нибудь, обо что можно было затушить окурок.       Она как будто бы стала более… чуткой. Так казалось Эмме. Всего за два своих посещения мисс Морган уже успела несколько раз приятно удивить. И на миг показалось, что они снова стали ближе. Как в детстве.        — У тебя… все хорошо? — осмелилась поинтересоваться Эмма, забыв даже о том, что рядом до сих пор находился Люк.       Примяв окурок о маленькое блюдце, Ева невозмутимо спросила:        — Что ты имеешь в виду?        — Ты ведешь себя несколько необычно в последнее время.       Непонимающе переведя взгляд голубых глаз на подругу, Ева ожидала продолжения.        — Пришла на празднование моего дня рождения. Которое организовал Люк. И вручила такой дорогой подарок, — отложив мантию назад в коробку, Эмма усмехнулась. — Такого не было уже несколько лет, знаешь ли. Обычно ты просто говорила слова поздравления и вновь сбегала…        — Я помню, — твердо перебила Ева.       Прикусив губу, Эмеральд чуть смутилась, но все же продолжила:        — Ты постоянно где-то пропадаешь сейчас. Это, конечно же, совсем не странно для тебя. Ты так делаешь всегда. Но даже Марк не знает…        — Марк? — выгнула бровь Ева.        — Разве вы не…? — Эмма замялась.       Мисс Морган фыркнула и закатила глаза.        — Эм, не всякая связь мужчины и женщины ведет к продолжительным отношениям. Нам было весело иногда, но не более, — осмотрев тележку со сладостями, она выцепила шоколадную конфету и внимательно осмотрела ее. — Черт, да мы даже не спали вместе ни разу.        — Нет? — с удивлением вмешался в разговор Люк, и задорная ухмылка расцвела на лице Евы.        — Не знала, что тебя так интересовал этот вопрос, Мартен. Спросил бы сразу, это не тайна, — довольно наблюдая за закатанными глазами молодого человека, Ева закинула конфету в рот.        — Но даже если так, — вернула к себе внимание Эмма, — я вижу твое напряжение. Тебя словно что-то беспокоит.       Не выразив ни единой эмоции, Ева продолжала выжидающе жевать конфету, скрестив руки на груди. И не подумав облегчить Эмме задачу с ее вопросами.        — Ты не хочешь поговорить об этом?        — Не о чем говорить, — холодно отрезала Ева. — Не лезь ко мне в голову, Эм. Хватит и одного менталиста в нашей компании.       С этими словами она взяла бутылку вина, которая тоже присутствовала на столешнице, и налила себе полбокала. Затем сделала пару глотков, не встречаясь взглядом с Эммой и четко давая понять, что тема закрыта.        — Оставим беспокойства на потом, — вновь заговорил Люк, устраиваясь поудобнее на кровати. — Сегодня праздник. Так давайте же отведаем этот замечательный торт. Прошу, Эмма, присаживайтесь.       Натянув на лицо улыбку, мисс Марлоу сначала подошла к тележке и принялась раскладывать кусочки торта по тарелкам. Вручив порции Еве и Люку, она устроилась на втором стуле и сосредоточилась на десерте.       На душе было неспокойно. После резких слов Евы было сложно полностью расслабиться и погрузиться в отвлеченную беседу, несмотря на все старания Люка завести нейтральный разговор.       Эмма чувствовала себя… отвергнутой. Всего лишь на миг ей показалось, что они с Евой могли бы снова стать чуточку ближе. Что она откроется ей и поделится своими переживаниями, как раньше. Однако, как и всегда, Ева Морган была слишком самостоятельной, слишком закрытой, слишком недосягаемой.       Торт оказался очень вкусным, и Эмме стало интересно, каким образом Люку удалось все это устроить, будучи в лазарете со сломанными рукой и ногой. Он же отмахнулся и объяснил, что всего лишь прибег к небольшой помощи медсестер и попросил их купить сладости на рынке, торт заказать в пекарне, а затем доставить все в палату. От нескольких лишних шиллингов никто не отказался. Затем послал за Евой с приглашением на праздничный обед.        — Я бы, возможно, послал и за мистером Торнтоном, — добавил Люк, — ведь, несмотря на некоторые… противоречия в наших с ним взглядах, он все же является нашим спутником на протяжении данного путешествия. Однако я попросту не знаю, где его можно найти.       Молодой человек пожал плечами и тут же нахмурился, забыв о больной руке.        — У меня были догадки, где искать Еву, и я немедля отправил за ней в шотландский Совет. И оказался прав. Но, что касается господина Торнтона, тут я бессилен.        — Наверняка он развлекается в какой-нибудь таверне, — бросила Ева, с интересом поглядывая на яблоко, блестящее от сладкого сиропа.       Вскоре напряжение в комнате все же рассеялось благодаря Люку. Каким-то образом ему удавалось безобидно поддевать Еву и более активно подталкивать ее к беседе. И это сработало — девушка, казалось, вынырнула из своих тяжелых мыслей и вконец расслабилась.        — Ты всегда была той еще занозой, — вспоминал Люк. — Помнишь, как однажды ты погрузила все комнаты в спальном крыле во тьму, чтобы запутать и отвлечь Скарлетт? Тебе тогда, кажется, было лет четырнадцать.        — Это была вынужденная мера, — усмехнулась Ева, покачивая бокал с вином. — Я не собиралась отсиживаться в комнате, пока вы там обсуждали свои загадочные вопросы в библиотеке.        — Это было мужское собрание. Даже миссис Морган не была на него приглашена.        — В таком случае я совсем не понимаю, что ты там делал. Ты уж точно не был мужчиной на тот момент.       Ева нахально ухмыльнулась, а Люк даже слегка покраснел от той откровенности, сквозившей в ее взгляде, и неловко посмотрел на Эмму.        — Отец счел меня достаточно взрослым и рассудительным, чтобы присутствовать там, — важно произнес он. — А ты еще и втянула в это Эмму!        — Не то чтобы втянула, — подала голос мисс Марлоу, — мне лишь было любопытно. А еще я была в восторге от дара Евы и считала потрясающими способности ее глаз видеть в кромешной тьме.        — Поэтому я провела ее по коридорам и лестницам мимо Скарлетт, — продолжала Ева. — Мы пришли в библиотеку, намереваясь застать вас за чем-то секретным, а увидели лишь сборище мужчин с сигарами и бурбоном.        — Там были не только… сигары и бурбон, — заметил Мартен. — Мы обсуждали важные вопросы Совета.        — Будь любезен и назови мне хоть одну причину, почему на вашем собрании не могли присутствовать женщины-орионы.       Люк на миг замялся.        — Ева, ты же понимаешь, правила устанавливал не я. Женщин в нашем обществе стараются держать подальше от управления делами и не снабжать вас слишком большим количеством информации.        — Я знаю традиции. Можешь не рассказывать, я жила с этим всю жизнь, — махнула рукой девушка. — И именно поэтому считаю это полной бессмыслицей. Знали бы эти снобы, что на самом деле большую часть работы с бумагами и организацией миссий ведет именно моя мать, а не отец.        — Миссис Морган — очень мудрая женщина, — согласно кивнул Люк. — Однако до управления Ланкастерской коммуной ее бы ни за что не допустили. Именно поэтому главой назначили твоего отца.       Закатив глаза, Ева только сделала очередной глоток вина, а Люк добавил:        — Все эти ограничения существуют не только из принципа, но и для вашей безопасности.        — Люк, я выгляжу как дама, которую нужно спасать? — мисс Морган пронзила его ледяным взглядом.        — Вовсе нет, — смиренно вздохнул молодой человек. — Если ты хочешь знать мое мнение, то я считаю, что ты ничуть не хуже многих мужчин справилась бы со многими обязанностями охотников. Но я никак не могу повлиять на это решение.        — Пока ты продолжаешь быть тенью своего отца, уж точно нет, — негромко вставила девушка, разглядывая багровую жидкость в бокале.        — Что?        — М? — невинно захлопав ресницами, она взглянула на недоумевающее лицо Мартена. — Я что-то сказала?       Эмма была уже готова переводить тему на более нейтральную, потому как Ева за языком уж точно перестала следить. Однако Люк, внимательно посмотрев в голубые глаза, промолчал, а вскоре отвел взгляд, словно задумавшись.       Больше к теме Совета они не возвращались. Но несмотря на такую странную концовку, Эмма ощутила некоторое тепло при воспоминании о давних годах в поместье Морганов. Да и взглянула на отношения Люка и Евы немного под другим углом.       Иногда она забывала о том, что эти двое тоже знакомы с самого детства и многое знают друг о друге, несмотря на то что близкой связи между ними никогда и не было. И все же Люк Мартен и Ева Морган прошли через годы знакомства и росли равняясь друг на друга.       Втроем они сидели долгое время, вспоминая детство, поедая сладости, подшучивая друг над другом и забыв обо всех опасных вещах, с которыми приходилось иметь дело. Обстановка разрядилась — Эмма наблюдала за повеселевшим Люком и искренне смеющейся Евой и чувствовала, как в груди разливается тепло от сегодняшнего дня.       Она и не заметила, как за окнами успело стемнеть и стрелки часов перевалили за шесть вечера, пока в палату не постучалась медсестра и попросила всех разойтись, потому что наступало время вечерних процедур. Снова горячо поблагодарив Люка за устроенный праздник, Эмма подхватила коробку с подаренной мантией, вышла из палаты и собиралась вернуться к себе, но в коридоре ее за руку придержала Ева.        — Эм, постой.       Мисс Морган вновь стала серьезной и смотрела непроницаемыми небесными глазами прямо в лицо. Некоторое время она словно собиралась с мыслями.        — Я знаю, что ты, вероятно, просто волнуешься за меня, — начала она, — но не стоит. Я в порядке. И если мне захочется что-то обсудить, я скажу об этом сама. Хорошо?       Она вновь подняла больную тему, и внутри Эммы что-то неприятно кольнуло. Но пришлось лишь вздохнуть и кивнуть:        — Хорошо. Только не закрывайся от меня насовсем, ладно? Я все же… скучаю иногда, — она отвела глаза на мгновение, — по тому, что было раньше.       Казалось, искра удивления промелькнула в глазах Евы, но она ответила:        — Я постараюсь. Но как раньше уже не будет, Эм. Мы были детьми.        — И все же я надеюсь, что придет момент, когда ты будешь готова поделиться со мной своими мыслями и эмоциями, рассказать о собственных приключениях. О том, чем ты занималась, когда сбегала из дома, или сейчас, в Эдинбурге.       С надеждой и скромной улыбкой Эмма взглянула на девушку, которая всегда занимала роль старшей сестры в ее жизни. И спустя несколько секунд молчания увидела ответную улыбку, искреннюю, но с присущей Еве Морган хитринкой.        — Когда-нибудь, может быть, — она помолчала, но потом, словно вспомнив что-то, добавила: — Скоро день встречи с нашим уважаемым советником, помнишь? Будь наготове. Мы не знаем, чего ждать от него.        — Под «будь наготове» ты подразумеваешь прихватить оружие? — Эмма понизила голос. — Думаешь, он может угрожать нам?        — Учитывая, с какими людьми он имеет дело, — Ева оглянулась через плечо, не желая говорить об Освальде в коридорах лазарета, — все возможно. Да и, между нами говоря, Совет никогда не был безопасным местом.        — Ладно, — не понимая до конца, что подруга имела в виду, Эмма все же решила просто довериться ей. — Я буду готова.        — Отлично. Мне уже пора. Увидимся в день твоей выписки, — развернувшись, чтобы уйти, Ева остановилась и оглянулась на миг. — Я рада, что ты в порядке после подземелий.       Затем быстро и уверенно направилась на выход из лазарета, оставив Эмму наедине со своими мыслями.

***

      Перед сном Эмеральд захотелось прогуляться на свежем воздухе. Снаружи накрапывал мелкий дождик, но после недолгих уговоров миссис Пруденс все же согласилась выпустить девушку в сад, убедившись, что та достаточно тепло одета.       Укрывшись капюшоном плаща, Эмма неспешно прогуливалась по дорожкам, вдыхая морозный воздух. Деревья уже сбросили почти всю листву, и газоны были укрыты пожухлым ковром, блестящим от влаги в свете фонарей. Дождевые капли неспешно барабанили по кронам, надежно защищавших девушку.       Вдалеке она замечала горящие в свете окон праздничные украшения и тыквы. Где-то там, в жилых домах обычных горожан ничего не подозревающие о темной стороне этого мира люди играли в незатейливые игры, гадали на картах, переодевались в страшные костюмы и притворялись ведьмами или вампирами. Дети шныряли по улицам и выпрашивали у соседей угощения, а незамужние леди пытались предсказать свою судьбу и найти суженого.       Проходя вдоль металлической ограды сада, отделявшей городскую улицу от лазарета, Эмеральд услышала знакомый голос:        — Неужели это маленькая мисс Марлоу?       Оглянувшись, она заметила фигуру в черном пальто, на которую не попадали лучи света от фонаря, по ту сторону забора. Лица было не различить, но всегда встрепанные волосы, немного ссутуленные плечи и голос помогли угадать человека.        — Марк?        — Гуляете совершенно одна в столь поздний час? — он усмехнулся и подошел ближе к ограде. — Не самое безопасное время, знаете ли.       Судя по голосу, мистер Торнтон уже успел изрядно выпить и был навеселе.        — Почему вы решили, что я гуляю одна? — парировала Эмма. — Может быть, я здесь кого-то жду?        — Если и ждете, то только меня, других вариантов нет. У мистера Мартена постельный режим, а мисс Морган по уши завязла в своих рабочих делах.       Эмма решила не разочаровывать Марка и умолчала о том, что именно Ева провела сегодня почти весь день вместе с ней на дне рождения. Да и он, скорее всего, был совершенно не в курсе того, что у Эммы был праздник. Вместо этого она только спросила:        — Как же вы меня узнали в такой темноте и в капюшоне?        — Ох, думаю, в здешнем лазарете орионов не так много девушек с ярко-рыжими волосами. А ваши так и светятся медью под фонарем.       Чуть смутившись от низкого тона Марка, Эмма провела рукой по выскользнувшим из-под капюшона прядям, чуть влажным и свисающих крупными кольцами.       Стремившись перевести тему, девушка спросила:        — А вы не расскажете, где были? Или это очередной секрет, которым вы не желаете делиться?       Хмыкнув, он радостно заявил:        — Отнюдь. Я рад, что вы спросили. Ведь сегодня Хэллоуин!       С этими словами он сделал шаг назад, оттолкнулся и подбежал к ограде. В пару ловких движений взобрался по прутьям и перепрыгнул на противоположную сторону, приземлившись рядом с девушкой. Только сейчас она заметила, что в руке Марк сжимал какой-то небольшой кулек из ткани, в который что-то было завернуто.        — А вы, конечно же, знаете, что Ее Величество королева Виктория празднует этот мистический праздник не в Англии, а в замке Балморал в Шотландии.       То, как Марк размахивал руками и воодушевленно отзывался о Хэллоуине, заставило Эмму улыбнуться.        — Я бы многое отдал за то, чтобы побывать на этой королевской вечеринке, — мечтательно протянул он. — Плясать вокруг костра, отведать запеченных устриц и осеннего пирога, приготовленных лучшими поварами Великобритании, а потом уединиться с симпатичной леди-феечкой в одной из комнат королевского дворца…       Словно бы вспомнив о присутствии Эммы, которая тем временем со снисходительной улыбкой хитро смотрела на него, Марк прочистил горло.        — Кхм… Увы, замок находится далековато от Эдинбурга. Но здесь празднуют ничуть не хуже! Я не мог упустить такую возможность и отправился на городской праздник на площади.       В этот момент крупная капля приземлилась прямо на кончик носа молодого человека, и он недовольно стряхнул ее. Усмехнувшись, Эмеральд отметила его намокшие блестящие черные волосы, вьющиеся еще сильнее от дождя, и стекающие по лбу мокрые дорожки. Наверное, она еще никогда не видела Марка таким живым. Мокрым, растрепанным, с привычно распахнутым пальто и смятой рубашкой, но с горящими глазами и мечтающим попасть в канун Дня всех святых на бал к Ее Величеству королеве.       Однако все же и дальше наблюдать за тем, как он стоит под дождем, не хотелось, и Эмма, чуть помедлив, приблизилась, ухватила ткань пальто на руке молодого человека и потянула его к себе, под дерево. Намереваясь продолжить рассказ, Марк так и замер с открытым ртом от удивления, но поддался движению и шагнул навстречу, оказываясь в полушаге от девушки.       Отведя взгляд куда-то за его спину, она объяснила:        — Вы совсем промокли, а тут не так льет.       Несколько мгновений он вглядывался в лицо девушки со странным выражением, и Эмма почувствовала, как у нее загорелись щеки. Вот нужно было ей так бесцеремонно хвататься за него?        — Простите, я сбила вас с мысли, — забормотала она торопливо. — Продолжайте, пожалуйста.        — Ах да, — кивнул Марк, вспомнив, на чем остановился. — На главной площади устроили большую ярмарку. Там было все: от нелепых костюмов до всевозможных экзотических фруктов! А еще разные конкурсы и игры! Если бы на тот момент я был достаточно пьян, я бы несомненно поучаствовал в состязании по вылавливанию яблок ртом из воды. Но решил, что все же не желаю оказаться замешанным в такое нелепое занятие на глазах у всего города. Не надо смеяться, Эмма! Видели бы вы их в действии! Так о чем я… Да, я провел там полдня, не меньше. Затем отправился в полное веселья и сюрпризов путешествие по трактирам. Вы можете меня осуждать, но скажите, Эмма, где еще я мог бы познакомиться с просто восхитительной госпожой Брэдшоу? Оказалось, что в трактир она приехала, чтобы встретить своих друзей из Манчестера, и разговорилась со мной, пока ждала их. Она была в таком восторге от моих историй, что назвала меня «совершенно очаровательным» и пригласила на званый вечер в свой дом. Таким образом я оказался в поместье семьи Брэдшоу, познакомился с хозяином дома, а также множеством людей, имена которых я и не вспомню. Должен признать, большинство из них личности недалекие и совершенно скучные, но пирог миссис Брэдшоу окупил все мои страдания в этом обществе. Поверьте, это самый вкусный осенний пирог из всех, что вы когда-либо могли пробовать. Госпожа Брэдшоу была так добра, что вручила мне еще два кусочка пирога с собой. Я не смог отказаться. Кстати, не хотите ли попробовать?       Все еще пребывая в замешательстве от непривычной разговорчивости Марка, Эмма неуверенно протянула:        — Я даже не знаю…        — Вы не пожалеете, уверяю, — с этими словами Марк развернул тканевый платок, который держал в руке все это время, и позволил разглядеть внутри два пышных куска яблочного пирога. — Прошу.       Выглядел он вполне себе обычно, однако пряный запах забивался в ноздри и обволакивал все пространство вокруг.       Марк взял в руку один кусок, а второй протянул вместе с платком девушке. Поблагодарив, Эмма откусила немного пирога и распробовала сочные, сладкие яблоки, корицу, нежное тесто.       Заметив удивленное лицо Эмеральд, Марк самодовольно ухмыльнулся.        — Я же говорил. Кстати, миссис Брэдшоу спрятала внутри разные предметы. Вы, наверняка, знаете эту традицию… Монетка означает богатство, кольцо — свадьбу, и прочая чепуха. Однако мне ничего не попалось, может быть, вам повезет больше.        — Может быть, но пирог действительно замечательный, — улыбнулась девушка.       Сделав еще несколько укусов, Эмма наткнулась зубами на что-то твердое. Остановившись, она осторожно вытянула предмет из теста и осмотрела его.        — О, пуговица, — ухмыльнулся Марк, который уже почти доел свой кусок. — Означает любовь.       Эмма протерла маленькую голубую плашку от яблочного сока, а коварная усмешка молодого человека расползалась все сильнее.        — Месье Мартену очень повезет, я полагаю, — ненавязчиво произнес он, и девушка резко подняла на него глаза.        — Что вы такое говорите? — вновь зардевшись, мисс Марлоу поспешила убрать пуговицу под полы плаща.        — Бросьте, — отмахнулся Марк. — Думаете, я поверю в то, что он отправился с вами в это путешествие лишь по доброте душевной? Вдобавок, все эти взгляды… Уж передо мной можете не притворяться — не сработает.        — Мы с мистером Мартеном давние друзья, — сдержанно настаивала Эмма, приподняв подбородок. — Все, что он для меня делает, это лишь искренняя дружеская забота. И совсем не то, что вы могли себе надумать.       Она и сама не понимала, верила ли в то, что говорила, но желания обсуждать с Марком ее отношения с Люком не возникало. Хмыкнув, молодой человек лишь вытянул карманный платок и обтер пальцы от остатков пирога.        — В любом случае, это не мое дело. Однако, — подняв палец вверх, добавил он с большим энтузиазмом, — я совсем не забыл про другое дело, которое вы мне поручили.       С интересом Эмма взглянула на собеседника, и тот объяснил, выждав волнительную паузу:        — Я нашел некоторую информацию об этом таинственном Освальде, как и обещал.        — Правда? Как вам это удалось?        — Скажем так, у меня есть некоторые знакомые с лондонского черного рынка, — ответил он с ухмылкой. — Я связался с ними и расспросил их о том, что они могут знать.       Марк полез под полы пиджака, видимо, намереваясь вынуть ответное письмо от своих «знакомых». Но количество алкоголя в нем слегка переваливало за обычное состояние, и пальцы, вытягивавшие письмо из нагрудного кармана, случайно поддели и другой конверт. Тот вывалился наружу и плашмя плюхнулся на мокрую каменную дорожку.       Не успел Марк выругаться, как Эмма склонилась над конвертом и подхватила его рукой, собираясь любезно вернуть владельцу. Но кое-что привлекло ее внимание. Конверт был тяжелым, достаточно плотным и аккуратно склеенным, а сверху девушка разглядела семейную гербовую печать. Только вот не успела в темноте понять, чей это был герб. Марк бесцеремонно выдернул письмо у нее из рук и вернул обратно в карман.        — Весьма признателен вам, мисс Марлоу, — холодно произнес он.       Она только натянуто улыбнулась, в мыслях проклиная свое излишнее любопытство, а Марк протянул ей письмо, содержащее сведения о господине Освальде.       «Марк, дружище,       Я уж было подумал, что ты спился вконец и подох где-то в канаве. Ха-ха. У меня-то все по-старому. Бизнес процветает. Времена нынче опасные, сам знаешь, так что покупателей на мой товар хватает вдоволь.       Возвращаясь к твоему вопросу… Слыхал я это имя. Лично дел не имел, упаси Господь. У нас тут поговаривают, что некоторых после сделок с ним впредь и не видали. Говорят даже, что сам он их и пришил. Я-то в эти байки не верю. Какой прок-то торговцу от мертвых клиентов? Вот шантажировать — это совсем другое дело… Я с такими дел не имею, мне своя шкура дорога! Да и он работает только по крупным ставкам. Не то что я тут со своими склянками.       Многого я тебе не расскажу, имя это овеяно слухами и тайнами (да и ненастоящее оно, наверняка). Мужики болтают, что связи у него водятся и в высших кругах, вплоть до правительства. Не удивлюсь, если сама Ее Величество обращалась к нему. Опасными вещами он занимается. Болтали что-то про всякие сверхъестественные силы, но я не вслушивался. Ты же знаешь, я в эту дьявольскую чушь не верю. А где искать его, как он выглядит — никто не знает. Все через посредников решает.       Абы где ты это имя не услышишь. Простые люди знать не знают, а те, кто знают, предпочитают молчать. И тебе советую им не бросаться. Этот умеет за ниточки дергать лучше королевских кукловодов. Не успеешь оглянуться, а он уже раздобудет на тебя целое досье. О нем знают лишь в очень узких кругах. И выйти на него возможно лишь через его доверенных лиц. Они у него повсюду, по всему чертовому Королевству разбросаны!       Но мой тебе совет, дружище: не связывайся с ним, если жизнь дорога.       Твой верный друг, Алхимик»       Прочитав письмо до конца, Эмма лишь нахмурилась.        — Здесь ничего конкретного, — вздохнула она, сворачивая пергамент и возвращая Марку. — Ничего из того, что могло бы помочь нам в поисках Освальда.        — Не думал, что вы настолько требовательны, — усмехнулся молодой человек и вернул листок в карман. — В последнем вы правы. Но все же это намного лучше, чем ничего. Во-первых, мой друг подтвердил наши догадки о том, чем господин Освальд занимается. Он предоставляет разного рода… услуги, которые на обычном рынке не найти.        — И совершенно точно, что это нечто серьезное, а не просто торговля украденными побрякушками и наркотиками, — подтвердила Эмма, скрестив руки на груди.        — Именно. Во-вторых, мой друг упомянул сверхъестественные силы.        — Ваш друг… — девушка с интересом склонила голову, — орион? Он писал, что не верит в такие вещи.        — В том-то и дело, что нет, — ухмыльнулся Марк. — Алхимик — простой человек и понятия не имеет ни о вампирах, ни об охотниках на нечисть. Для обычных людей, вроде него, упоминание в письме «сверхъестественных сил» показалось бы не более чем глупой сказкой.        — Но мы не обычные люди, — приметила Эмма, покачав головой. — Думаете, Освальд может быть как-то связан с вампирами или чем-то похуже?        — Этого я не знаю. Но если он действительно, как вы и предполагали, помог вашим родителям раздобыть кулон, то он совершенно точно смыслит в магии и чернокнижии. И вдобавок, мы уже знаем, что он хорошо осведомлен об орионах, поскольку Маккензи является одним из его связных лиц.        — Да, и, вероятнее всего, советник снабдил Освальда огромным количеством информации. Он бы не упустил возможность разузнать все, что только можно, — тут мисс Марлоу запнулась на мгновение, а затем добавила: — Или же… Освальд и сам может быть орионом. Такой вариант тоже возможен.        — Я сомневаюсь, что он бы мог незаметно промышлять своими делами, будучи на службе Совету, — задумался Марк. — Деятельность охотников требует полной отдачи. Доставлять сведения, как Маккензи, это одно дело. Но Освальд, судя по всему, заключает большое количество значительных сделок и постоянно работает с информацией. К тому же, ему приходится скрывать свою личность и местоположение. Все это практически невозможно осуществить, работая на Совет.        — Но я и не говорила, что он может состоять в Совете, — протянула Эмма. — Я лишь сказала, что он мог бы быть орионом.       Марк на секунду нахмурился, понимая, к чему клонит девушка.        — Он мог родиться в семье охотников, но не связывать свою жизнь со службой, — продолжала объяснять мисс Марлоу. — Это редкость, но все же иногда случается. А Маккензи просто держит его в курсе последних событий в Совете.        — Это возможно, — кивнул Марк. — В любом случае, человек, которого мы ищем, владеет огромными сведениями изнутри мира охотников.        — И легко мог устроить убийство моих родителей, — заключила Эмеральд, чуть вздрогнув.       Переведя на девушку взгляд своих пронзительных глаз, Марк неожиданно спросил у нее:        — Если окажется, что это и вправду Освальд убил их, что вы собираетесь делать?       Эмма нахмурилась. Честно говоря, она еще даже не думала об этом. Она точно знала, что желает всеми силами выведать правду и приоткрыть завесу прошлого своей семьи, даже если ради этого придется иметь дело с одних из самых влиятельных людей Великобритании. Но что дальше? Если вдруг в конце пути она окажется лицом к лицу с убийцей, то что она собиралась делать?        — Я еще не знаю, — тихо призналась мисс Марлоу. — Я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал.        — И как же вы его заставите? — насмешливо поинтересовался Марк. — Пожалуетесь в Совет?        — Если нужно будет — да, — не выдержав, повысила голос Эмма.        — Как же вы все-таки наивны и глупы.       Услышав, что молодой человек пренебрежительно фыркнул, Эмеральд взглянула ему прямо в глаза. Она поверить не могла, что он посмел разговаривать с ней так высокомерно. Внутри все закипало от едва сдерживаемой злости, и она прошипела:        — О, прошу простить мне мою детскую наивность! Может, мне стоит брать пример с вас и вместо того, что пытаться решить свои проблемы, уходить в запой при любом удобном случае?       Нахальная ухмылка Марка сошла с его лица, и в темных глазах блеснули недобрые искры. Его постоянная непринужденность словно испарилась, во взгляде появилась жесткость, граничащая с недоверием, словно он совсем не ожидал от Эммы такой прямоты.       Черной тенью мистер Торнтон сделал шаг к ней, угрожающе вглядываясь в глаза. Эмма ощутила резкий запах смеси алкоголя и табака, так часто сопровождавшей фигуру Марка, и чуть поморщилась. Но с места не сдвинулась и взгляд не отвела.        — Вы понятия не имеете, о чем говорите.       Он завелся не на шутку и медленно цедил слова. Удивившись такой острой реакции, Эмма еще больше заинтересовалась прошлым Марка. Она всегда подозревала, что его страсть к алкоголю появилась не от хорошей жизни, ведь, несмотря на свою показную дерзость и развязность, он был человеком благородным, честным и интеллигентным. Что-то толкнуло его на этот путь.        — Тогда, может, вы мне объясните? — произнесла девушка уже спокойно, позабыв о своей обиде.       Он непонимающе воззрился на нее и начал было возмущаться:        — Что, черт возьми, тут объяснять…        — Расскажите, почему вы делаете это с собой, — Эмма неопределенно указала рукой на Марка. — Доводите себя до такого состояния.        — Какая вам от этого разница? — криво усмехнулся он, засунув руки в карманы пальто. — Если переживаете, что я таким образом поставлю под вопрос успех нашей поездки, то не стоит. Я выполню свою роль.        — Я не из-за этого переживаю, — раздраженно покачала головой девушка. — Я беспокоюсь о вас.       После этой фразы Марк замер на месте, будто сбитый с толку. Он пристально вглядывался в глаза напротив — подсвеченные желтым светом от фонаря, мерцающие искренностью — и не понимал. Дьявол, он мог по наклону головы или по сбитому дыханию распознать эмоции и намерения человека, но сейчас… Сейчас будто бы кто-то бросил камешек в его слаженный механизм, и все шестеренки приостановились.       А Эмма наблюдала за этой растерянностью в синих радужках и не знала, чего ожидать. Рассмеется ли Марк Торнтон ей в лицо или отпустит одну из своих неуместных шуток? Однако, когда он несколько секунд не мог собраться с мыслями, чтобы ответить, девушка сказала:        — Ведь вы хороший человек и так много раз мне помогали. Я очень ценю это, — она на миг запнулась, намереваясь закончить свое объяснение. — И мне тяжело смотреть на то, что вы делаете с собой.        — Вы хотя бы допускали в свою голову мысль, что мне просто нравится такой образ жизни? — ухмылка вернулась на свое место, и Марк вновь взял себя в руки.        — Поначалу — да. Но теперь я в это не верю. Это не похоже на вас.        — А вы, значит, меня так хорошо знаете?        — Я бы хотела узнать больше, но пока делаю выводы исходя из того, что видела.       Почувствовав, что напряжение немного отступает, Эмма улыбнулась и с надеждой взглянула на молодого человека. Тот раздраженно выдохнул и потянулся за сигаретой. Быстрыми, нервными движения поджег ее, щелкнул крышкой зажигалки и убрал ее в карман, а затем глубоко затянулся.       Теперь он стоял к Эмме боком, и свет от фонаря ярко подсвечивал острую линию от лба к подбородку и непослушные волосы, рассеянно проникал сквозь густую пелену дыма.       Дождь усиливался, и вокруг стоял шелестящий шум. Капли глухо бились о листья, расплескиваясь кругом, и где-то вдалеке был слышен стук копыт от проезжающих по городу кэбов. Стоять на одном месте становилось прохладно и неуютно, но Эмма только плотнее запахнула плащ. Она бы ни за что не посмела сейчас нарушить эту наполненную мыслями тишину, когда казалось, что она подобралась к чему-то важному и ценному. К чему-то, что должно быть услышано.       Марка осенняя мерзлота и сырость не смущала. Его в этот момент, наверное, мало что могло волновать. Полностью увязнув в своих раздумьях, он медленно курил, пустым взглядом сфокусировавшись на одной точке. Словно собирался с мыслями.       Наконец, стряхнув пепел указательным пальцем, он заговорил:        — Это связано с моим даром.       И замолчал на несколько мгновений, будто ожидая ответа, но Эмма настолько боялась спугнуть его откровение неправильной репликой, что предпочла молча выжидать.        — Вы же знаете, как работают дары орионов? Про движение энергии и ее источники. Девушка кивнула, и Марк продолжил:        — Источники энергии у каждого разные. С материальными силами проще — они берут энергию из окружающего мира. Некоторые дары задействуют внутреннюю энергию. Такие, как у господина Мартена, например. В этом мы с ним схожи.       Еще одна затяжка и долгая пауза.        — Вот только он поглощает свои физические силы, а мой дар черпает энергию из разума, — он горько хмыкнул. — Проникаю в голову другого человека, а мозг, по иронии судьбы, страдает мой. Злая шутка природы. Я часто мучаюсь от сильных мигреней. Чувства такие, будто в твой череп вдалбливают десяток гвоздей. В целом, последствия у этой штуки самые разнообразные — бессонница, повышенная тревожность, агрессия или, наоборот, апатия. Дальше — хуже. Галлюцинации, потеря связи с реальностью. Я знаю, что в конце концов абсолютно сойду с ума и шагну с какого-нибудь моста в пропасть.       Чем больше он говорил, тем глубже его слова проникали под кожу Эммы.       Марк пил не для того, чтобы повеселиться или забыться. Он просто не хотел чувствовать эту боль, которую ощущал — раз в несколько дней? в день? — слишком часто и слишком остро. И то, с какой обреченностью и равнодушием он говорил о своем конце, оставляло внутри некую ледяную пустоту.       Девушка поежилась и обхватила себя руками, потому как этот пронизывающий холод снаружи и изнутри не давал собраться с мыслями. Знала, что Марк Торнтон никогда не примет слова сожаления, только больше разозлится, поэтому неуверенно произнесла:        — Это… просто ужасно. Прошу извинить меня за мои резкие слова.       Молодой человек лишь дернул головой, отмахиваясь.        — И спасибо вам за то, что рассказали, — сделав паузу, она добавила со странным чувством надежды: — Неужели с этим ничего нельзя сделать?        — Этот дар слишком редкий и малоизучен. Никакого противодействия последствиям еще не придумали.        — А если отказаться от его использования и жить обычной жизнью?        — Обычной жизнью я уже вряд ли заживу, — холодно бросил он. — Откат от использования силы все равно наступит. Это первая причина. Вторая это то, что меня в этой жизни еще кое-что держит.       Он, наконец, бросил давно истлевший окурок на землю и притоптал ботинком. Повернулся к Эмме, собираясь закончить разговор и проводить ее до лазарета, но наткнулся на полные любопытства зеленые глаза и вопрос:        — Расскажете?       Марк будто бы попытался отыскать глазами что-то, за что можно ухватиться, но в результате резко выдохнул и проворчал:        — Вы ведь не отстанете, да?        — Я просто пытаюсь понять, — пожала она плечами.       Молодой человек только покачал головой и поджал губы, но его закрытость уже дала трещину. Поэтому вскоре он возобновил свой рассказ:        — У меня есть младшая сестра. Она тяжело больна. Врачи говорят, что вряд ли она доживет до 25 лет. Точную цифру никто не называет. Я делаю все, чтобы она… прожила как можно дольше.       Казалось, история Марка не может быть более печальной, но вот оно — новое открытие. И Эмма уже понятия не имела, что говорить. Потому что какие слова тут вообще могли помочь?        — Это ей вы пишете письма? — спросила она. — Я видела несколько раз.        — Да. Она живет далеко отсюда. За ней присматривают, — помолчав минуту, Марк решился продолжить: — После смерти наших родителей у нас мало что осталось. У моей семьи не было таких богатств и власти, как у Морганов, к примеру. Поэтому мы с сестрой выживали как могли: много скитались по Англии, жили в деревнях, брались за любую работу с малых лет. А я должен был обеспечить ей хорошее будущее. Поэтому пошел в Совет, как только появилась возможность.        — Разве Совет не должен был помочь вам с самого начала? — робко предположила Эмма. — Найти кого-то, кто мог бы позаботиться о вас, или обеспечить деньгами? Вы же были совсем детьми.       Но он только фыркнул и глухо рассмеялся.        — Я уже говорил, что вы слишком наивны, — но на этот раз фраза была сказана без прошлого пренебрежения. Скорее, с грустью. — Совет отвернулся от Торнтонов еще до того, как мои родители погибли. И когда разошлась весть о том дне, никто из этих толстосумов и пальцем не пошевелил ради нас.       Конец фразы он гневно выплюнул. У Эммы накопилось еще больше вопросов о том, что же произошло между семейством Торнтонов и английским Советом. Но она понимала, что будет слишком нагло вдобавок задавать и их. Марк уже поделился с ней слишком многим. Слишком личным.        — Я согласился поехать с вами ради сестры, — добавил он, откинув мокрые пряди волос со лба. — Морганы обладают большим влиянием и связями. Я потребовал у Евы найти лучшего врача, который может приехать к сестре и помочь ей, и оплатить его визиты. Такова была наша сделка.        — И она уже выполнила свою часть?        — Да. Врач останется там на некоторое время. Но он уже произвел первичный осмотр и назначил лечение. Дальше только время покажет.       Потерев переносицу и на миг зажмурившись, Марк добавил уже более бодрым голосом:        — Вам уже, наверное, пора возвращаться. Тут холодает.        — Да, пожалуй.       Они двинулись в сторону здания лазарета в полной тишине. Мистер Торнтон шагал чуть впереди, держа руки в карманах распахнутого пальто и, как всегда, чуть ссутулив плечи. Сейчас он выглядел усталым, бесстрастным абсолютно ко всему и… старше себя лет на семь — полная противоположность тому растрепанному и оживленному юноше с пирогом, который так по-детски проворно перепрыгнул забор лазарета. И Эмма удивлялась, как после всех пережитых несчастий в столь раннем возрасте он смог сохранить внутри себя этого озорного мальчишку, бросающего колкости каждому встречному и ерошащего никогда не уложенные густые волосы.       Когда спутники уже приближались к окнам здания, светящимся изнутри тусклыми теплыми ореолами, Эмма решилась наконец подать голос:        — Марк, — дождавшись, пока он остановится и развернется к ней лицом, продолжила: — Я хочу сказать… Я очень ценю то, что вы доверились мне и рассказали. Понимаю, насколько тяжело делиться такими вещами.        — Не привык говорить об этой части своей жизни с другими людьми, — он пожал плечами и чуть усмехнулся. — Но, наверное, бывает иногда полезно. Чтобы кто-то выслушал.       Девушка неуверенно отвела взгляд.        — И вы не злитесь на меня за то, что я вынудила вас рассказать?        — Вынудили? — Марк ухмыльнулся. — Не хочу вас расстроить, но думаю, вы преувеличиваете свое влияние на меня, Эмма.        — Хм, — она загадочно улыбнулась. — Не просто так же вы открылись мне, верно?       И вновь этот долгий, внимательный взгляд в ответ. Пристальный, будто бы проникающий на самые дальние задворки ее сознания. Иногда казалось, что Марку Торнтону и вовсе не нужно использовать свой дар, чтобы вторгнуться в чужие мысли. Когда он так смотрел, Эмма чувствовала себя полностью обнаженной и беспомощной перед ним.       И отвернуться не получалось. Словно он неведомыми гипнотическими силами вцеплялся во взгляд, и, как бы она ни желала, не отпускал. Однако хотелось ли ей действительно оторваться?        — Мне пора идти, — молодой человек резко оборвал невидимую нить и отвернулся куда-то в сторону.       Моргнув несколько раз, Эмеральд остановила его:        — Постойте. Если вдруг вам нужна будет какая-то помощь — что угодно — прошу, поговорите со мной. Я сделаю все, что в моих силах.       Он хотел было возразить, но девушка прервала:        — Без всяких договоренностей и сделок. Я просто хочу помочь.       Поразмышляв пару мгновений, Марк коротко кивнул и сделал шаг вперед, приблизившись к Эмме. Снова ее накрыло горьким ароматом, а тело по неведомой причине замерло, опасаясь шевельнуться. Даже вдохнуть не получалось, и Марк помедлил, заметив ее реакцию.       Уголок его губ приподнялся в излюбленной манере, и мистер Торнтон приглашающе протянул руку вперед. Робко Эмма вложила свою ладонь в его, не зная, чего ожидать.        — Слишком юна и наивна, — произнес он тихо, словно бы в подтверждение своих мыслей. — Но я благодарен вам. Правда.       Он наклонился над тонкой рукой, оставляя теплый след от дыхания на тыльной стороне ладони, затем выпрямился и чуть склонил голову в знак прощания.        — Доброй ночи, Эмма.        — Доброй ночи, Марк.