Путь нарушителя

Каждому знакомо такое чувство, когда друзья веселятся без тебя, а ты вынужден скучать один в пустой комнате? Ну, или камере… «Чёрт, ну кто просил рожать меня девушкой?» Крутилось в голове девушки. Пусть иногда бесячие, иногда злящие и провоцирующие, но все же без них время движется, как по песочным часам, лежащим горизонтально. А значит, не движется вовсе. — Никогда ещё не помирала от скуки без ребят… Вот что значит, соскучиться по вранью Усоппа и топографическому кретинизму Зоро? — Нами даже не притронулась к завтраку, взглядом сверля воображаемую дыру в потолке. Судя по гробовой тишине, сидит женщин тут довольно мало, ну или, они все очень спокойные и поэтому их не слышно и в коридоре так тихо, а верилось в это слабо. И как теперь ей жить целый месяц одной в камере? А ещё, стены с нарисованными цветочками и набор для шитья, мирно лежащий на столе, напрягали не меньше. И кулинарное шоу, что слушала Бонни на радио не сходилось с общей атмосферой. — А можно спросить? — неуверенно позвала она охранника, что сидела напротив её, бесцеремонно закинув ноги на стол, где находилась куча еле стоящих грязных тарелок. Если так подумать, они походили на своеобразный карточный домик, но форма не такая, и от провала такого «домика» убытка будет намного больше, чем от развалившегося карточного. — Валяй, все равно мне скучно, — обернулась та в сторону Нами, подперев подборок рукой. — Есть ли способ выбраться отсюда как-нибудь пораньше? Да даже подселить ко мне кого-то не (!) скучного? — Боюсь, от тебя здесь мало что зависит. Я в этом плане помочь не в силах, но если тебе так плохо одной, могу предложить исправительные работы… — Ой, а знаете, мне тут так хорошо сидится! Ха-ха, я лучше сошью всем троим по платочку, прям как в средневековье, — взяв в одну руку иголку, а в другую нитку девушка попыталась вставить конец нити в ушко иглы, но то ли игла не такая, то ли нитки слишком толстые, все же что-то препятствовало Нами развлечься шитьем. «Блин, хоть бы набор для вязания положила, там и крючок бы использовался в полезном деле…» Нами посмотрела на Бонни, которая в ответ лишь «мило» улыбнулась. «Ну и в жопу я попала… Надеюсь им там весело». У счастливой троицы дела обстояли намного лучше: Пока их охранял Бон Курей, о Нами никто и не думал вспоминать. С новым другом неделя прошла очень быстро: Частенько Бон приносил диски с различными фильмами и, когда после раздачи ужина другие сотрудники расходились по домам, они могли всю ночь напролёт смотреть ужастики, кушать вкусняшки, дурачиться, и, так как камера Мугивар находилась вне зоны наблюдения, смотрящие не догадывались об их тайной дружбе. По неизвестной причине, в пару балерины не могли найти охранника в ночную смену, поэтому тому приходилось дежурить целыми сутками, можно сказать, он прописался в изоляторе вместе с Мугиварами. А ещё Монки прочёл послание дедушки, в котором аккуратным почерком написано «Как поживаешь, внучок мой? Ещё не передумал быть музыкантом? В полицию поступает все больше новичков, я бы очень хотел, чтобы с одним из них ты подружился, он очень хороший работник… И ещё я послал тебе недельный запас тебе. Не съешь все за один день. И главное — веди себя хорошо.» В эту субботу, ночью, непривычно тихую обстановку нарушал аккомпанемент не до конца настроенной гитары, под которую дружно пели несколько голосов: один голос — хорошая пародия на женский, но недотягивание до высоких нот выдавали в нем замаскированный мужской тон, другие два так хорошо между собой ладили, прямо как братья близнецы, а все из-за того, что тембр обоих парней схож между собой и в некоторых песнях Усопп мог подпевать Луффи для наиболее хорошего исполнения песни. Так как голос у Луффи предназначен для песен, содержащих в себе одну, или полторы октавы, на выступлении более высокие ноты подхватывала Нами, а более низкие — Зоро. А Усопп, как универсальный певец, усиливал голос солиста, или же исполнял вторую партию куплета, если такова имелась. Если же в песне содержался реп, то читал его Зоро, так как с его хрипотцой и низким тембром получалось что-то невероятное, а не просто бездушное, неумелое чтение. Пока все трое радостно пели, зеленоволосый играл знакомую и любимую всеми тремя песню — Саке Бинкса. Эту песню знали в каждом уголке мира, хоть она и была горячо любима всеми преступниками. — Эй, Накрашенный, а ты почему нормальную гитару не принёс? — покосился он на охранника, сидящего в позе лотоса рядом с парнями. Тот глянул сначала на еле дышащую гитару, сделанную из дешёвого на вид дерева и начинающими ржаветь натянутыми струнами, потом на сорокакилограммовую гантелю, что тот попутно поднимал, отвлекаясь от игры на инструменте с помощью одной руки. — Я и так вам сделал милость и принёс все, что вы хотели! Могу отобрать вещи и унести обратно в раздевалку для сотрудников, где они и пылились, — Мужчина отвернулся от ребят и нахмурил брови. Разве можно быть такими наглыми в их то положении? Хотел бы он посмотреть на тех, кто воспитывал этих детишек. Усопп в отличии от остальных занимался созданием новой, модифицированной рогатки из остатков запчастей для несозданных оккультных принадлежностей, которые иногда в свободное время мастерил Хоукинс. — Ладно, ладно, не обижайся, я сыграю кое-что, — Из гитары зазвучали несколько минорных аккордов, но на песню не походило. Затем настроив базу мелодии, Зоро начал играть. Всё молча смотрели на умелые пальцы, что с такой лёгкостью искали нужные струны, а другая рука занималась их перемыканием поочередно в нескольких местах. Темноволосый в такт бил ступней, обутой в сланцу, об пол. Никто не пел слов, лишь одна мелодия разливалась негромкой волной по помещению. По характеру она звучала протестующие, вызывающе, призывала к какому то действию, или пойти выступить против всех людей в мире, или наоборот — просить поддержать людей твой выбор, дать им понять свою боль и принять тебя таким, какой ты есть. Ещё в детстве Зоро находил свое утешение в музыке, иногда тёмным вечером играя любимые песни, тем самым успокаиваясь, освобождаясь от накопившегося напряжения после изнурительных тренировок. Пусть сенсей, который учил их с подругой Куиной фехтованию и говорил, что нужно больше отдыхать и нет необходимости посвящать всего себя занятиями и тренировками, но он прекрасно понимал, что без них не будет должного результата, поэтому упорно занимался по ночам вместе с девушкой. Да, у него была мечта — стать лучшим фехтовальщиком в мире и попасть на турнир по данному виду мастерства, но ещё важнее — быть частью группы Луффи и отдать ему долг за свое спасение. После одного случая именно его спасли, никому не нужную, голодную собаку, что играла на гитаре даже при смерти в задрипанной улочке. Потому что его музыка достигла сердца одного мальчишки. Не замечая капель слез, падающих с длинных ресниц на форму, охранник вслушивался в песню, что так чётко описывала его жизнь. Когда звуки песни вновь сменились на тишину, он посмотрел на ребят, которые, судя по их довольным лицам, были благодарны за столь бурную реакцию. — Мальчики… Вы просто… — Не знал, что полицейские тоже желают отсидеть здесь, — вдалеке послышался незнакомый голос и стук обуви об бетонный пол. Все обернулись, глазами выискивая источник шума, но из-за темноты разглядеть ничего не удавалось. Так как все остальные сидевшие спали мёртвым сном после тяжёлой смены исправительных работ, это не могли быть они. Значит, кто-то чужой проник сюда? А может, начальство пришло увольнять Бона с должности дежурного охранника? Звуки вдалеке выдавали, что человек, пришедший сюда, не один. — Не бойтесь, мы не начальство, а простые туристы, — из темноты наконец высветилась светловолосая шевелюра, а сзади чёрная, волосы которой темнее коридора, где двое незнакомцев и скрывалась. Когда свет лампы наконец осветил лица прибывших, Бон Курей был в шоке от одной вещи. Как какие-то странные парни вообще проникли в изолятор, если там должен сидеть хотя бы один охранник и двери здания всегда закрывали на ночь, независимо от ситуации. Мужчина, встав прямо, подошёл к двоим юношам, под рукой придерживая шокер для безопасности. Усопп же быстренько прибрал весь мусор в камере, который они успели побросать, а Зоро схватил рукоятку гитары по принципу катаны. Темноволосый хлопал большими глазами и поедал чипсы, не понимая, что тут происходит. — Кто вы такие и что забыли здесь в столь позднее время? — холодно произнёс Бон, осматривая двоих парней перед ним. Мужчина славился своим высоким ростом, однако по сравнению с парнями перед ним, он уступал им по телосложению, которое не скрывалось под обтягивающей футболкой темноволосого и рубашкой светленького. Тот, что стоял ближе к мужчине, протянул руку в знак приветствия. — Рад познакомится, Бон Курей, нам рассказывали про вас, — доверительная улыбка коснулась его губ, и раз уж они знали, кто он такой, видимо, они также являлись сотрудниками правоохранительных органов. В ответ мужчина также протянул руку, которую сжали довольно-таки больно. Если бы на его месте был простой человек, то такое рукопожатие не ограничилось простой гематомой. «Не простая сила у этого юнца… Видно, что где-то тренировался» — всё ещё с недоверием пожимал руку мужчина, краем взгляда заметив шрам под левым глазом, скрытый за солнечными очками необычной формы. Интересно, откуда он? А ведь такое хорошенькое личико грех портить всякими увечьями. — Меня зовут Сабо, а это — мой друг Эйс, — представился Светловолосый, — Нас прислали сюда осмотреть будущее место работы. Говорили, что тут не хватает кадров. — И то верно, тогда это все объясняет, — с облегчением Бон положил шокер обратно в карман, — Я уж думал, что у нас плохая защита… Неожиданно Сабо громко засмеялся, чем чуть не привлёк всеобщее внимание, поэтому Эйс поспешил заткнуть его рот своей рукой до тех пор, пока блондин не успокоился. — Ох нет, что вы! Вы не представляете, как долго нас опрашивали перед входом сюда. Что что, а защита то у вас что надо! — Сабо, не мог ли ты заткнуться или хотя бы сбавить громкость, — обращаясь к своему другу, произнёс темноволосый а затем протянул руку к дежурному охраннику, — Уж простите за его поведение, обычно он не такой возбужденный. — Все хорошо, — обращая внимание на тёмные волнистые волосы и россыпь веснушек на щеках, Бон припоминал, что где-то видел его. Или может обознался? — Прошу пройти вас в другое помещение для продолжения беседы, чтобы лишние уши не подслушивали. — Но перед этим можно спросить кое-что? Правда, что… Стоя к камере спиной, охранник пытался загородить срач, который они там развели и заодно скрыть гитару и прочие принесенные Мугиварам ништяки из комнаты персонала. Из-за стоящего перед ребятами охранника, им ничего не оставалось, как тихо мирно сидеть и слушать разговор, чем Усопп и занимался, подставив ухо к краю камеры, поднёс указательный палец ко рту, намекая Луффи и Зоро на то, чтобы они вели себя тихо. Но кто будет слушать какого-то Усоппа, когда капитан не он? — Эй, разве может Капитан уплетать все вкусности без своих накама, не делясь ни с кем, — хищно облизнувшись, фехтовальщик нацелился на пачку снеков, которую уплетал темноволосый. Откинув «умирающую» гитару, короткостриженный начал пододвигаться к Монки с нескрываемым намерением охоты за едой. Заметив это, мальчик быстренько съел все остатки и, словно хомячок, набрав запасов за щеки, умчался под стол и зажал рот руками, пытаясь прожевать столь большое количество еды. Но размеры камеры не являлись местом для пряток, так как легко можно догадаться, где находится человек из-за дефицита мебели и отсутствия потайных мест. Ророноа, подойдя к столу, встал на колени и, придерживая одной рукой край стола, заглянул под элемент интерьера, где в углу виднелась вихрастая макушка. Приняв позу на четвереньках, парень полез за Луффи, стукаясь об «потолок» головой. Благо, на его пути не мешало никаких преград, кроме паутины, конечно же. Но с ней Зоро справлялся на отлично, разрезая тонкие произведения паучков руками. — Говорил же не шуметь, ничего из-за них не слышно, — чертыхнулся кудрявый, отвлекшись от своего занятия. — Ну и забрался же ты, я ведь не хотел забрать все, — смахивая с тела и тюремного костюма паутину, юноша взял запястье темноволосого и пытаясь отодвинуть руку ото рта, на что тот отчаянно сопротивлялся, зная, что друг намного сильнее его. Оба не сдавались до самого конца, в конечном итоге, зеленоволосый резко отпустил одно запястье Луффи, отчего тот потерял равновесие, стукнувшись об стол головой и падая, повалив за собой и друга. Инстинктивно, чтобы не упасть на мальчика, басист успел опереться локтями по обе стороны от головы Монки. «Черт… Близко» Давненько он не вглядывался в лицо Луффи с настолько минимального расстояния. Такая реальность напоминала сон, бесчисленное множество которых видит Ророноа каждый день, засыпая и впадая в иную реальность. Эти глаза цвета горького шоколада, что так нравился Зоро просто потому, что не любит сладкое, в темноте выглядели, будто Марианские впадины, в которые норовило утонуть и может, узнать что-то новое, найти что-то неизведанное. Луффи немного притих и проглотил всю еду, хранившуюся там все это время. Руки опустились и сползли на холодный пол, сам же парень недоумевающе глядел на зависшего Зоро. Бог, казалось, с каждым разом все повышал и повышал сложность испытаний на прочность для него. Но что, если хоть одно такое он провалит? Всегда хотелось попробовать на вкус неровный, но аккуратный маленький шрам под глазом, провести по нему шершавым языком и после охлаждая собственной слюной, позволя холодку пройтись по рубцу. Чувствителен ли шрам, или нет? Но узнать это можно только одним способом… Очень небезопасным. Осмотрев внимательно все личико темноволосого, взгляд упал на крошку около губы, так провоцирующе там находившуюся. Басист, нагнувшись вплотную к щеке, медленно слизнул крошку, после чего поднялся с локтей обратно на руки, наблюдая за тем, как Лу поднёс руку ко рту снова. — Этого мне достаточно, спасибо за угощение, — загадочным тоном, немного с хрипотцой произнёс парень, чувствуя сухость во рту от перенапряжения и непривычной жары, то ли в помещении, то ли внутри него. Затем он направился, вылезая из-под стола, присоединяясь к Усоппу. — И что это такое было? Ай, ладно, подумаю потом, там же ещё еда осталась! — Недолго думая, мальчик последовал за другом.

***

— Так кто же вас сюда прислал? — Бону стало невероятно любопытно узнать про новобранцев, не упускать же возможности допроса в целях безопасности? — Нам сюда порекомендовал обратиться очень хороший человек, но к сожалению, его имя, как и наши документы мы дать пока что не можем, — с ноткой огорчения ответил Сабо, — Но этот человек очень важная персона, и он уже дал распоряжение, что мы более чем готовы начать отрабатывать здесь испытательный срок. — Если вы не против, могу я взять ночь на себя? Очень нужно, буду премного благодарен, — искренне попросил темноволосый у охранника, с каким-то отчаянием смотря в накрашенные глаза. — Хорошо, хорошо, но учтите, что вам предстоит следить за многими непослушными мужчинами, которые даже кулаками махаться будут, и плевать им, кто стоит впереди: опытный охранник или новичок. — Тогда, извольте, я начну работать со следующей недели? — подал голос блондин. — Конечно, не вопрос! Условия в мужском отделении не особо плещут комфортом, но по, крайней мере, телевизор — коробка всегда к вашим услугам. — Кстати, насчёт обитателей… А что тут забыл ребёнок? — о чем говорил Эйс, сначала не понял даже Бон. Но затем все-таки догадался, о ком идет речь. — Ох да, он и правда ведёт себя, как ребёнок, но на самом деле ему целых 19 лет, поэтому не переживайте по этому поводу, — теперь охранник беспокоится за свою шкуру, надеясь, что те следы посиделок в камере никто не увидел. — Правда? Что ж, кажется, здесь много непослушных детишек, нуждающихся в перевоспитании. — М-можно и так сказать, Эйс-сан. Надеюсь вы не подведёте, — повторное пожатие между парнями свидетельствовало о заключении договора между мужчинами. — Ну вот, нам пора идти, так ведь, Эйс? — нервно светловолосый зачесал волосы назад, — Чтобы не попасться коллегам. — Ох, да, тогда вверяю их в ваши руки!