Путь нарушителя

Сквозь металлическую решётку единственного крохотного окошка в коридоре просачивались озорные лучики, наполняя утренним светом окружающее пространство, отгоняя ночную тишину подальше, до следующего захода солнца. Игривые зайчики, словно капризные дети, убегающие от мамы, прыгали от окна к решётке, от неё к зеркалу, а от зеркала к ещё спящим осуждённым. Щекочут веки, скользят по лицу, будят всевозможными способами новых и прежних обитателей учреждения. Были бы на месте три серьги-капли на левом ухе зеленоволосого, их поверхность также не скрылась от вездесущего бодрящего света и очаровательно поблескивала, переливалась жёлтыми блёстками самого настоящего золота. Вскоре, к ним присоединился противный звук в результате слияния сковородки и поварешки и охранник, который громко объявлял начало какого-то номера, словно после недолгого антракта. Зазвучала балетная музыка, а именно отрывок из «Лебединого озера», под которую мужчина начал плавный танец. Он размахивал руками и ногами, прыгал так легко, будто порхает бабочка, чтобы пересесть с одного цветка на другой. Выдавал необычайно красивые пируэты, кружился юлой на самом носочке стопы, в припрыжку мчался на протяжении ещё не подвергшихся ремонту коридоров, наполненных светом под тихое «Un, de, trua…», что помаленьку мужчины в камерах просыпалась, а недавно прибывшие в изолятор завороженно наблюдали за выступлением этого парня, так похожего на балерину. Большинство уже привыкли к таким концертам по утрам, поэтому камеры заполнились оживленными разговорами мужчин, каждый принялся выполнять обычные рутинные дела: кто-то заправлял постель, а кто-то уже умывался и завтракал утренней порцией каши с маслом и хлебом. Усопп так же проснулся, молча умылся и принялся кушать кашу, наблюдая за необычным парнем. — Un, de, trua… Un, de, trua… Интересно, а как будет «четыре»? — Находясь где-то в своём мирке, размышлял вслух парень с накрашенными в изумрудный цвет ресницами и модного оттенка розового, губами. Его номер близится к самому пику, отчего движения приняли более экспрессивный характер, а музыка на включённом радио нагнетала, подводила к кульминации. Из-за всего этого шума, обычно спящий сном мертвеца Зоро проснулся ментально, но глаза оставались закрытыми. Всё тело ощущало тепло, в котором он находился, но одеяло может быть таким приятным и мягким? «Давно так хорошо мне не спалось. Возможно, это рай?» Размышляя об этом, разве они не находятся в изоляторе? Тогда как объяснить это чувство умиротворения? Приходя ото сна, парень подвигал затекшей рукой, проводя её по не сильно выпирающим мелким бугоркам, напоминающим позвоночник. Тёплая поверхность под рукой дрогнула, а сверху послышалось мычание. Шершавые губы наткнулись на нежную кожу, а ноздри втянули очень приятный цветочный запах. Никогда прежде Ророноа не чувствовал такого аромата, даже от тех немногих девушек, с которыми неудачно пытался завести отношения, но все, как один бросали его, говоря «Ты слишком чёрствый, вообще внимания мне не уделяешь». А как он докажет девушке, что таким характером обладает с рождения, и, в целом, флегматик до мозга костей?! Фраза «Тише едешь — дальше будешь» будто специально для Зоро сделана. Возвращаясь к настоящей ситуации, сейчас Зоро еле как мог пошевелиться, а причиной тому являются крепкие объятья Луффи, сковывающие похлеще всяких цепей и наручников. Иногда после тяжёлых выступлений, все участники группы заваливались к Усоппу и его невесте, которая любезно готовила для ребят ужин, все засыпали кто где, а Мугивара мог ночью прийти и завалиться к Ророноа, чаще всего без каких-либо объяснений, просто по прихоти. Но ещё никогда в его объятьях не было так тепло и хорошо, что даже жалко вставать. «Всему виной этот чёртов сумасшедший охранник, чего шумит то так?» — парень, попытавшись аккуратно вылезти из объятий друга, заставил того прижать себя лицом к груди ещё сильнее, чему басист был крайне не готов. Ещё и рубашка, распахнутая в районе грудной клетки все усложняла. Они что, окончательно убить его хотят? Эти дизайнеры, или кто там создаёт одежду для тюремщиков? — Так бы и надавал им всем по башке… — Чудом освободившись от цепкой хватки, руки первым делом аккуратно застегнули все пуговки, пусть и нехотя скрывая такой вид от зелёных глаз, но все же это необходимо сделать. Слава Господу, штаны на своём законном месте. Открыв глаза, Зоро взглянул на все ещё мирно сопящего мальчишку. Вот, кого действительно ничего не волнует. Ну, разве что, над «вымиранием» мяса он точно горевать будет больше всех. От шевеления друга, тот приоткрыл глаз, другой же потерел сжатой в кулак рукой. — Зоро, уже проснулся? Прости, что не заметил… Ты же в последнее время такой подавленный ходил, но я не обращал на это внимание… И наше расписание выступлений не оставило времени на личную жизнь, — Готовый расплакаться Луффи, смотрел на зеленоволосого с раскаяньем и сожалением за то, что такой хреновый капитан у них был. — Боже, ну ты и даёшь. Если ты хреновый капитан, то я не король снайперов. Я, вообще-то, тоже все слышу, — Съевший кашу и попивающий крепкий чёрный чай, Усопп ввязался в разговор. — Но из-за того, что я не спросил разрешения о выступлении, мы все…  — Ты дурак, или да? — Тут Зоро сам сжал Мугивару в объятьях, до хруста позвоночника, — Никто из нас не винил тебя одного в случившемся. Мы заслужили наказание вместе, а значит, расхлебывать будем вместе. Разве что этого чертового завитушку не обвинили ни в чем. — Ну надо же, Зоро, ты можешь говорить умные вещи! — Даже кудрявый удивлённый его словами, еле сдержал слез радости. — Зоро… Я… — Луффи перебил урчащий живот, напоминающий о приёме пищи, — Ой, Усопп, ну-ка делись! — резво вырвался из рук короткостриженного, темноволосый побежал к Усоппу и они устроили «шуточную» драку за еду. Зоро же, проведя руку по колючим волосам, поспешил тоже встать и начать наконец ежедневную норму тренировок. «Только вот что бы найти такого потяжелее?» — Оглядывался по сторонам парень, сидя на твёрдой койке. Потрогав железный каркас под собой, он нашёл то, что нужно. В это время Луффи уже умылся, почистил зубы, и уплетал кашу, пока Усопп увлеченно рассказывал про какого-то парня-балерину, который «утанцевал» в другой коридор, но покажется здесь, судя по траектории, минут через десять. «Сойдёт пока что» — Зоро собрался пойти умываться и затем, не откладывая, начать тренировку. После того, как тот умылся и почистил зубы одной щёткой на всех троих, что весьма негигиенично. Хотя, у них же не гостиница, поэтому грех жаловаться. Зеленоволосый приспустил с себя рубашку, оставив свисать на уровне пояса и набирая воду в сомкнутые в лодочку кисти рук, лил небольшое количество жидкости на торс, тем самым получая порцию бодрости на предстоящий день. Руки проводили по крупным грудным мышцам, внушительному твёрдому, как камень, прессу и останавливались на конце «блядской» дорожки. В конце он умыл все лицо, ну, если плеснуть в лицо ледяную жидкость можно назвать таковым. Волосы Зоро так же взъерошил, проводя влажными ладонями по жёстким прядям, как по свежескошенному газону. В то время Луффи с Усоппом уже с восхищением наблюдали номер охранника-балерины. Когда Ророноа подошёл к ребятам, танец завершился, а весь мокрый от пота охранник делал завершительные поклоны в знак благодарности за внимание. Тут то эти двое подорвались с бетонного пола, на котором сидели, и с восторженными криками «БРАВО, БРАВО!!!» захлопали в ладоши и бросали невидимые букеты цветов в сторону выступающего. — Боже, спасибо вам, парни! Я так признательна, ведь вы с таким удовольствием наблюдали за моим номером, — Вытирав слезы и высморкавшись в платок, произнёс мужчина и ловил невидимые букеты, — О нет, нельзя плакать! Моя тушь потечёт! Это была просто тренировка перед выступлением, поэтому я и не ждала, что кто-то воспримет это больше, чем шутку… На эти слова ребята расшатывая железные балки, яростно запротестовали. Когда видишь такого же творческого человека, как и ты сам, понимаешь, какие труды он прилагает к своему искусству и просто злишься, когда работу обесценивают. О да, чувство знакомо многим творческим людям, но это именно тот котёл, в котором они хотят вариться, а риск неудачи и победы — как растения, посаженные с любовью или ненавистью. Если взошедший росток поливают, убирают сорняки, то он ни за что не завянет. Если же за ростом не следить вовсе, то ничего хорошего не вырастет, разве что породит ненависть к нему за беспомощность и слабость. — Меня зовут Бон Курей, — представился мужчина, — Я — здешний охранник мужского корпуса. Хотя, я просился в женский, ведь мужчины тут просто ужасны и отвратительны, не уважают моё искусство… — уныло заявил он, присев рядом с тридцать третьей камерой, обняв руками сложенные вдвое ноги. — Но как же так? Ты великолепно танцуешь! Ах да, меня зовут Луффи, я солист нашей банды, рядом со мной — Усопп, — «Великий снайпер и барабанщик» добавил кудрявый, — И слева — мой первый помощник и басист моей группы — Зоро! — Йо. — Хмыкнул парень. Конечно, зеленоволосому приятно слышать такие слова от Капитана в свой адрес, но лицо все равно держал невозмутимым, продолжая обтираться рубашкой, принявшей на себя роль полотенца. — Ого, — присвистнун Бон, — Очень неплохие мышцы… Ах да, приятно познакомиться со всеми вами! — Пожал троим руки, сказал охранник. — А можно поинтересоваться, сколько времени? — Оглянувшись по сторонам, Усопп нигде не мог найти единственный ориентир в пространстве и времени суток. — На самом деле, часов нигде не разрешено вешать, чтобы наши осуждённые сходили с ума от незнания времени, — Развёл плечами мужчина, но затем достал часы из грудного кармашка и раскрыв их, показал парням. Три пары глаз уставились на непонятные стрелочки, сложные для понимания «особых» умов. — Здесь ровно семь часов, а так так я начинаю тренировки своего номера в 6:40, к этому времени все уже просыпаются. Разве я не гениальна? — Залился заразительным смехом охранник, убирая часы обратно в карман. — Но почему так рано? И что не так с нашим отсеком? — Поинтересовался кудрявый. — Потому что скоро мне предстоит повести всех присутствующих на дополнительные работы. Думали, будете так просто отсиживаться и ничего не делать? Вот увидите, какую вам работу подготовят! А насчёт корпуса… — печально вздохнул мужчина, — Если бы я мог влюблять этих орангутангов в себя, для начала я бы сломала им сердце и ушла отсюда с убийством… Я не могу контролировать себя, я чувствую себя кем-то другим, поэтому приходится жить не своей жизнью. Муги-тян, что с тобой? Необычно затихший мальчик внезапно встал, бормотав под нос несвязные фразы. Остальные тоже удивлённо смотрели за переменившимся Луффи. — Я собираюсь сломать тебе сердце и уйти с убийством… Я не могу контролировать себя, я чувствую себя кем-то другим… Повторив несколько раз данные фразы и напев мелодию, темноволосый радостно ринулся к Бон Курею, и, если б не железные прутья, то он с радостью обнял его, свалив на пол. Даже мужчина неожиданно отодвинулся от взбесившегося Мугивары. — Бон-тян, ты просто гениальна! Я тебя обожаю, спасибо огромное за замечательную идею! — сжимал крупные руки своими мозолистыми ручонками, Луффи говорил и благодарно смотрел на охранника. «Ой-е, кое-кто ревнует» — хитро поглядывал Усопп на зеленоволосого, сидевшего с нескрываемой яростью, что плескалась в дикой зелени глаз. «И как Луффи ещё не заметил этого?» Хотя ответ и так ясен. Таким людям нужен особый подход, а именно — самый прямой и простой, напролом говорить все, что чувствуешь. — Мы музыку пишем и поем! А эти дядьки ничего не понимают в искусстве, ты крутой! Благодаря тебе мы придумали новую песню! — гордо воскликнул Мугивара. Тут то Бон и понял, что он встретил именно тех, кого так долго искал. — О боже, вы такие же творческие люди, как и я! Так давайте же дружить, ребята! Я так растроган! — взяв в одну руку кисть Усоппа, а в другую — Луффи, он начал трясти и сжимать их со слезами на глазах. Один Зоро офигевал от данной вакханалии что творилась перед ним — Луффи, Усопп и Бон Курей под бодренькую музыку из радио исполняли «танец дружбы», взявшись за ручки и проливая слезы радости. — Ну раз капитан счастлив, то мне тоже пора начать тренироваться… — Положив «полотенце» на табуретку, Зеленоволосый попытался поднять койку наверх, но, похоже, она была привязана цепью к полу. План потренироваться с треском провалился. Надежда оставалась на предстоящую работу. «А пока можно подкрепиться» — Подойдя к столу, Зоро как-то не ожидал увидеть две порции — одну утреннюю, и одну вчерашнюю.

***

— Вот это я понимаю, работа, — Крайне довольный Ророноа смотрел на груду булыжников, и нарадоваться не мог предстоящему ощущению боли во всем теле. Чего не сказать про Усоппа, который спрятался за ближайшим кустом, страшась предложенной работы. Луффи же было все равно, где он и что будет делать. Видя негодующее лицо у темноволосого, Бон решил подкалить немного обстановку фразой «Тебе, кстати, дед мяса привёз и ещё много чего, и просто передал мне позаботиться о тебе». Через пять минут эта парочка уже вовсю носили огромные камни, даже не зная зачем, хотя для них было главное — куда. — Длинноносик-кун, ты тоже не отлынивай и иди работай, — подтолкнул его Бон Курей. Усоппу же пришлось послушать охранника, а сам он принялся учить новые элементы танца. — — Блин, в полицейской форме так неудобно… Хорошо, что сегодня они одни работают, без остальных нарушителей! Кстати, о цветочках, Бонни рассказывала мне про какого-то мажорчика, который не хочет работать под управлением богатого отца… Говорят, он очень хорош собой, но характер скверный… Ему как раз ищут девушку, может быть, придёт на мою улицу праздник и его поставят ко мне в ночное дежурство?