Сумрачный Париж

Девушка аккуратно убрала записку в рюкзак. Улыбнувшись каким-то своим мыслям, она направилась в сторону дома. Остаток дня быстро пролетел за работой в пекарне. Следующие три дня студентка провела в безуспешных поисках работы, а после очередной неудачи возвращалась помогать родителям. Хмурый день в который раз закончился у печи. Устало сняв фартук, девушка положила его на кухонную тумбу и поднялась домой. Тело ныло от долгой работы, разум заполняло отчаяние. Руки наконец дошли до сумки, несколько дней назад брошенной в прихожей после творческой прогулки. Разложив вещи на столе, Маринетт заметила записку с именем. Развернув листок, девушка увидела лишь номер телефона. Рука быстро наощупь нашла телефон, и номер был набран. Последовали долгие гудки. Свободная рука мяла футболку. Подобный миражу музыкант, казалось, был последним островком спокойствия среди навалившихся несчастий. Звук тату-машинки жужжал в небольшом помещении. Маска бирюзового цвета с рельефами чешуи и змеиными клыками покрывала верхнюю часть лица от бровей до скул. Молодой парень с чёрно-голубыми волосами сморщился, реагируя на боль от иглы, пронзающей предплечье. — Всё же решился? — раздался голос входящего в помещение. Тату-мастер поднял глаза на вошедшего и снова вернулся к работе. — Нуар, — поморщившись то ли от боли, то ли от неприязни к человеку, грубо отозвался юноша. — Я тоже рад тебя видеть, Вайперион, — золотистые волосы Нуара были небрежно растрёпаны, а зелёные глаза обрамляла чёрная маска. — Пришёл позлорадствовать? — Нет, что ты. Просто, если бы ты сделал это вчера, было бы куда круче. Ну, понимаешь? Посвящение, татуировка... Символизм короче, — ухмыльнулся Нуар. — Брысь, кошак. Твоя рожа делает процесс ещё менее приятным. — Ладно, ладно, всё равно мне пора по делам. Ещё раз добро пожаловать в семью, Вайперион. — Ещё раз проваливай, Кот Нуар. Как только хлопнула железная дверь, на небольшой тумбочке словно по сигналу зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Вайперион взял телефон и ответил на звонок. — Слушаю, — отозвался парень. — Лука? Это Маринетт. Девушка со скетчбуком… Вы оставили мне свой номер. — Ах, да. Маринетт, — лицо Вайпериона осветила странная улыбка, — Что-то случилось? — Мы можем встретиться в ближайшее время?.. Я понимаю, что это неожиданно! Но… — голос на том конце заикался. — Конечно, давай встретимся. Как на счёт моста Искусств? — Х-хорошо! Спасибо! — Тогда, я скоро буду. Увидимся там, — Вайперион положил трубку. — Кто звонил? — поинтересовался тату-мастер, закончив работу. — Полагаю, мой первый акума, — встав с кресла, улыбнулся парень. — Тату нужно обрабатывать. И беречь, всё же это рана. — Да-да, — Лука надел джинсовку и натянул на свежую татуировку длинную перчатку, полностью её закрывшую. На освещённом тусклыми фонарями мосте было уже безлюдно. Лишь на одной из лавочек, нетерпеливо болтая ногами, одиноко сидела девушка. Торопясь на встречу, она даже не переоделась из домашнего костюма, слегка испачканного мукой. Волосы всё ещё были собраны заколкой в небрежно растрёпанную причёску. Кисти впивались в плечи, стараясь унять дрожь от прохладного ночного ветра. Маринетт выбегала в такой спешке, что даже забыла накинуть что-то на футболку. — Маринетт? — неожиданно раздался голос за спиной девушки. Художница вздрогнула. — Лука, — обернувшись на юношу, девушка улыбнулась. — Давно ждёшь? — Нет, нет. Недавно подошла, — неправдоподобно лгала дрожащая от холода девушка. — На улице прохладно, — Лука быстро снял джинсовую куртку и накинул на плечи Маринетт. — Н-не стоит! — художница покрылась румянцем. — Ты же замёрзла. Смею предположить, что это моя вина. Так что прошу. — Х-хорошо. Спасибо, — девушка опустила взгляд и посильнее натянула на плечи куртку, пропитанную теплом молодого человека. — Так что стряслось? — Лука сел рядом, но не слишком близко, чтобы не смущать девушку. — Надеюсь, я не отвлекла ва… тебя… от важных дел, — Маринетт запнулась, забыв перейти на менее формальное обращение. — Будь я занят, не пришёл бы. Прошу, ответь на вопрос, — лицо Луки излучало уверенность и беспокойство и внушало доверие. — Я провалилась. Меня прогнали с абсолютно всех доступных мне вакансий. Через два дня закончится моё отстранение, а я так и не нашла способ заработка для оплаты обучения, — руки впились в края куртки, девушка сжалась, словно хотела исчезнуть, — Я не хочу обременять родителей, они и так останутся без наследника пекарни, если я стану дизайнером. Так ещё и уходят в убыток из-за моей оплошности. — Маринетт, ты не виновата в этой ситуации. От тебя ничего не зависело. Да и на твоём месте мог оказаться каждый. — Это не помогает, — с грустной усмешкой отозвалась девушка. — Понимаю, я не могу тебе помочь. Но я знаю человека, который сможет, — Лука положил ладонь на плечо Маринетт, и она подняла на него взгляд. — И кто же это? — васильковые глаза, до того бледные и безжизненные, на мгновение запылали надеждой. Молодой человек запустил руку в карман и выудил из него визитку. — Вот, возьми. Позвони этому человеку. Он помогает. Мне он помог. Подарил дом, семью, работу, — между указательным и средним пальцами держалась визитная карточка чёрного цвета. Девушка неуверенно приняла её. Простой, но запоминающийся узор бросился в глаза художнице. Она знала этот символ. — Бражник?! — воскликнула девушка, резко разжав державшие визитку пальцы. — Тише, прошу тебя. — Это же… Бражник?!... «Miraculous»… Ты предлагаешь мне связаться с мафией?! — Мы не такие, какими нас представляет всем мэр. Мы боремся за справедливость. Разве справедливо, что мэр Буржуа занимает свой пост столько лет? Мы просто даём людям то, чего они хотят и помогаем встать на ноги. А те, кто становятся одними из нас, лишь в благодарность помогают нам. — Но… Преступники… Это противозаконно… — Маринетт заметно колебалась. — А разве с тобой поступили по закону? Никто не соблюдает законы. Просто те, у кого есть власть, используют её для сокрытия своих преступлений и объявляют торжество справедливости — нарушением. — Я… Я подумаю, хорошо? — художница аккуратно подняла визитку. — Я ни в коем случае не настаиваю. Это лишь твой выбор, — юноша поднялся с лавочки и, явно довольный влиянием своей речи, улыбнулся, — В любом случае, уже поздно. Позволь тебя проводить? — Я дойду сама. Тебя, наверное, ждут дома, — девушка тоже встала с лавочки. — Дело твоё. Меня и правда ждут. До встречи, Маринетт. — До встречи, Лука. Девушка ещё некоторое время стояла, провожая взглядом юношу. И лишь когда он скрылся из вида, Маринетт обнаружила, что так и не вернула куртку. Покрепче натянув ткань, словно закутываясь в плед, художница улыбнулась, слегка покрывшись румянцем. Под светом фонарей дочка пекарей направилась домой, согреваемая заботой однажды случайно встреченного незнакомца…