Flowers

«Это бессмыслица» проносится в голове блондина, когда его рвет цветами и кровью. Он отхаркивает скукоженные лепестки цвета небесной глади, такие же, как глаза одного идиота. — Я ведь уж точно не мог спьяну сожрать цветы с клумбы, — бормочет под нос молодой человек, стирая с губ алые капли, он открывает кран, поворачивая вентиль, смывает разом все свои опасения, улики даже, после всего наскоро умывается. «Это просто совпадение.»

***

Совпадение оказывается далеко не совпадением. Приступы становятся частью его жизни       Каждое утро, каждый вечер, после тренировок, после того, как он выпьет, Миньярду становится нестерпимо плохо, в организме словно происходит взрыв, к горлу подступает ком и его выворачивает, его пустой желудок, где кроме пепла от сигареты, таблеток да пары стаканов алкоголя или кофе, отродясь ничего не бывало. Он харкает словно туберкулёзник, дрожащими пальцами сжимая фарфор раковины.       Блондин смотрит в зеркало и криво улыбается, кажется, теперь Джостен заноза для него не просто меж ягодиц, а прямо в сердце, лёгких.       Он мог поклясться, что чувствует как расцветают бутоны в его груди, а ведь он наивно полагал, что никогда не испытает подобного. Бабочки в животе? Да черт бы побрал романтиков, что пишут, что любовь это манна небесная. Это больно, чувствовать как тебя изнутри переполняет нечто, непонятное, пугающее, то, что добирается до сердца, и это пугает.       Эндрю не привык к чувству страха, оно липкое, неприятное, мерзкое, вызывающее чувство отвращения к самому себе.       Миньярд давным-давно дал себе обещание, что не будет бояться, не будет чувствовать ничего абсолютно и ни к кому, что не подпустит ни на шаг к себе, своему сердцу, не даст заполнить мысли. . . Но сейчас, в раздевалке, он сжимал раковину и дрожал, сердце пропускало удар за ударом, а раковину наполнял десяток лепестков, покрытых кровью и как будто бы слизью даже, а не кровью, возможно лимфа или что-то ещё, он не ебёт, что это.       Эндрю не хочет даже смотреть в это месиво, непроизвольно сравнивая, что цвет лепестков безумно напоминает ему наглые глаза одного нападающего.       В голове была пустота, никаких хаотичных мыслей, лишь страх, что все это всерьез, страх, что не сможет скрывать слишком долго. Но и эти переживания не задерживаются надолго, он слишком давно на таблетках, чтобы чувствовать хоть что-то. Страх… что это? Мерзкое липкое чувство, схожее с ощущением безнадежности, но разве это его могло заставить остановиться? Разве он уже не справлялся? Справится. Не в первый раз.

***

      Миньярд считает не проценты, он отсчитывает недели, что ему уготовила жизнь рядом с Джостеном. Забавно, он уже успел рассчитать как быстро прогрессирует эта болезнь, которую назвали «любовной». Хах, любовь от которой погибают, именно такой он и достоин. Умереть от чувств, какая странная и бесполезная однако смерть, даже не поэтичная, если так подумать.       Глупый рыжий парень, что не ценит себя и не видит ничего дальше своего носа. Его беспросветная глупость бесит блондина, иногда так и хочется ударить по, и без того разукрашеному шрамами, лицу, словно это поможет справиться. Словно агрессия избавит его от боли, будто бы удары и причинение боли помогут, излечит его, спасет от чувства, что раздирает нутро.       Этот Джостен…       Глупый парень с тупыми вопросами, под стать ему как ни крути.       В голове Эндрю множества вопросов, касательно этого парня: Зачем же он полез на крышу со своими расспросами? Зачем выбрал Монстров себе в семью? Зачем ему папка, он же не один из этих чертовых фанатиков Дэя?       Джостен — загадка, что не даёт ответов. Парень, который лжет как дышит, два лжеца на поле — перебор.       Неизвестность интригует, но идиотизм раздражает и этот парень сочетает в себе все это разом. Он бесит, он лезет куда не следует, он болтает всякую чушь, хуже чем Ники, тот хотя бы может заткнуться, но не Нил. Нет. Молчать для Нила сродни пыткам, он всегда говорит то, что думает о других, о мире, но не о себе. У него острый язык и он имеет сотни шрамов на теле, на душе, под сердцем. Он их видел, мельком, и ему хотелось узнать откуда же они? «Что же ты пережил, Нил? Через какую мясорубку тебя пропустила жизнь? Кто ты такой, Джостен? Твое ли это имя, если не твои глаза и волосы?»

***

«Хоть бы он наскучил скорее или съебался» — мелькает в голове шальная мысль, когда Миньярд сплёвывает очередной лепесток и растирает лицо ладонями.       Это уже не смешно, и не было смешно на самом то деле с самого начала, но когда это были безобидные лепестки, что лишь щекотали его горло , как при простуде, то даже казалось весело наблюдать, как болезнь съедает его собственное тело. Его разум давно съеден алкоголем и наркотиками, таблетками, а теперь ещё и тело его словно норовит сойти с ума.       Блондин поднимает карие глаза и смотрит в зеркало.       В отражении — отстраненный взгляд карих глаз, на дне которых мелькает страх. В прочем, это может быть азарт, это может быть весело, но исход будет тупым. Умереть из-за любви к тому, кто этого даже не замечает? Бред.       Лепестков все больше с каждым днём, дышать всё сложнее, а Джостен все так же беззаботно улыбается, он не замечает как кривится Миньярд. Значит, он хорошо притворяется, что все в норме.       У них у обоих все в норме.       Только сток общежития забит лепестками, как и их лёгкие, грудная клетка. Цветок пускает ростки из сердца и душит, что за нелепая напасть?       Говорят, любовь - это неземное счастье, но не говорят о том, что это чувство сопровождается адской болью, от которой просыпаешься по ночам, хватаешься за горло от удушья, бежишь в ванную и блюешь.       Десять недель, восемь, семь. Остаётся, наверное, уже одна или две, когда Миньярд получает не совсем ответное чувство, но хоть какой-то ответ «Жаль, а ведь у меня был шанс так скучно умереть из-за этого не скучного парня» проносится в голове мысль, когда вместе с сигаретой вниз с крыши летит лепесток.       Их лёгкие поражены табаком и заполнены цветами, их поцелуи, кровавые спасительные от пагубной болезни.       Верно, это болезнь. Любить - это заболеть, серьезно так, на всю жизнь, вероятно. И эта перспектива пугает даже больше чем факт болезни и скорого исцеления.       Миньярд не собирался никого любить, а Джостен об этом и не думал, но у судьбы на всех свои планы, или же у болезни.