Ненависть проще любви

Инадзума. Страна вечности и восходящего солнца. Вечность и жила в ней Электро Архонт — Сёгун Райдэн. После победы над Фатуи в Инадзуме и отмены указа об "Охоте на Глаза Бога" Люмин решила ещё ненадолго задержаться там. В первую очередь для того, чтобы помочь Божественной Жрице острова Ватацуми и действующему генералу комиссии Тэнрё провести переговоры и наконец-то добиться спокойной обстановки на островах. После успешных переговоров Люмин прогуливалась в городе, как узнала о нападениях монстров в районе Арауми. В тот же день она повстречала свою подругу из Ли Юэ — Синь Янь, которая, по разрешению Кудзё Сары, пошла с Люмин и Паймон искать причины атак. И спустя несколько часов они стояли на пороге Мистической Палаты Оммё — места, из которого, предположительно, хлынули чудовища. На входе в Палату Люмин повернулась к заходящему солнцу, глубоко вздохнула и пыталась собраться с мыслями. Внутри их ждало что-то интересное, может даже очень-очень опасное. Подземелье встретило их приятным полумраком, который разгоняли несколько факелов, огонь в которых приятно потрескивал. — Странно... — пробормотала Синь Янь, остановившись у одной из деревянных колонн. — Мистическая Палата Оммё не выглядит какой-то особенной. — Верно, но я чувствую, как моя сила восстанавливается. — сказал Сики Тайсё — бумажный человечек, которого они нашли на входе. В тот момент он был без сознания и еле вспомнил своё имя. — Теперь мне намного лучше. Путешественница заметила чью-то тень в дальнем конце зала, отчего сильно насторожилась, и тут же сообщила об этом Паймон и Синь Янь. — Может это монстр какой-то? — крикнула Паймон, прижимая маленькие ручки ко рту. — Мне кажется, я где-то его видела. — Люмин нахмурилась. — О? Мне было интересно, кто бы это мог быть. Оказалось, что это вы... — Этот голос! Люмин осознала, что это был её голос, лишь спустя некоторое время. Голову словно занесло туманом, а всё внутри дрожало. О нет, пожалуйста, только не он. Она поймала себя на мысли, что забыла как дышать. — Я услышал ваши шаги и подумал: «Кто бы во всём Тейвате осмелился войти в такое опаснейшее подземелье?» — А это ты! — заорала Паймон. Её голос отбивался от стен зала. Люмин опешила. Иназдума. Чертова закрытая страна, окружённая бурями и грозами, через которые не каждый проберется, и даже здесь он оказался. — Потом я услышал твой голос и... всё понял, ха-ха. Вместе с криками Паймон смешался бешеный ритм сердца Люмин. При виде Чайльда у неё невольно пробежала мелкая дрожь по позвоночнику. Тарталья оценивающе взглянул на Синь Янь, видимо подмечая, что она из Ли Юэ, а потом его взгляд метнулся к Путешественнице. И, ради всех Архонтов, в нем было то, что заставило почувствовать себя голой. — Давно не виделись, Люмин. Ты становишься смелее. То, как он произнёс её имя, заставило блондинку нахмуриться. Тряхнув копной рыжих волос, он, азартно улыбаясь, будто всё происходящее вокруг было сценой в огромном театре, в очередной раз рассмеялся. Син Янь недоуменно посмотрела на Паймон, задавая несколько вопросов о его личности, но то, что ответила Паймон выбило блондинку из колеи окончательно — она назвала Тарталью искателем приключений из Мондштата, который изрядно потрепал им нервишки. От такого заявления Люмин чуть не подавилась воздухом, явно прося всех богов о пощаде. Что оказалось ещё более ужасным так это то, что Чайльд решил подыграть этой летающей консерве. Браво, Паймон, браво! Люмин тихо выругалась, но летающая совсем рядом Паймон услышала это и кинула на неё грозный взгляд. Синь Янь обмялась несколькими фразами с Чайльдом, касающихся ситуации с подземельем, которое позволило монстрам вырваться во внешний мир. Тарталья же утверждал, что оказался здесь случайно, а Люмин оставалось только кидать скептические взгляды. Ага, как же «случайно». Этот Фатуи что-то вынюхивал тут и Люмин была уверена в этом на все миллиард процентов из ста. — Взамен я могу предложить свою помощь. — сказал он, явно раздумывая о чём-то. — Если ты не слышала, то я довольно эффективен в бою... Синь Янь повернулась к блондинке. — Как думаешь, Люмин? Она благополучно промолчала. Хотелось послать его куда подальше и выставить из чертового подземелья. — Ты же не откажешь мне? — Тарталья театрально состроил невинный вид. — О, не будь такой жестокой, Люмин. Ты знаешь, какой я сильный! Люмин окончательно растерялась, чувствуя, как щеки начинают полыхать словно листья пиро папоротника. Конечно же, он говорил далеко не о битве в Золотой Палате. В голове рябью пронеслись воспоминания о том дождливом вечере в Ли Юэ. Путешественница насупилась, анализируя эти слова в голове, и поняла, что ей совершенно не нравится подтекст, который Тарталья в них вложил. — Хорошо, — она попыталась ответить максимально холодно, насколько могла. — пойдём с нами. Он снова ухмыльнулся, скрестил руки на груди и внимательно изучал Люмин, не сводя с неё взгляда. От такого пристального внимания ей стало немного не по себе, но она не подавала вида насколько это было возможно. — Здорово, спасибо. Он прошёл вперед, что-то говоря Синь Янь. Люмин услышала, как рокерша назвала его братцем и в ответ последовало сравнение с его сестрой Тоней. — Вау, Тарталья назвал тебя по имени. — протянула Паймон, когда Аякс и Синь Янь отошли на достаточно большое расстояние. Люмин не ответила. Внешне она пыталась оставаться спокойной, но глубоко внутри ее тараканы устроили настоящую войну. Они прошли к большой деревянной двери, на которой красовался замок в виде магического узора. Немного подпрягшись, Сики Тайсё открыл её, демонстрируя развилку в два коридора. Паймон пролетела в правый коридор, увлекая за собой Синь Янь, а Люмин по прежнему медленно шла сзади, мысленно подмечая для себя левый. Она остановилась в проёме и провела рукой по деревянной арке, явно ища какой-то подвох в безмятежности коридоров. Где-то вдали виднелось едва различимое красное свечение. — Что это? — Люмин прищурилась в попытках разглядеть объект лучше и прошла чуть вперёд. Сзади раздвоить тяжелые мужские шаги. — Стой. — Тарталья положил руку Путешественнице на плечо, чтобы остановить её, отчего Люмин невольно вздрогнула, как раздался скрип каких-то механизмов. Двери подземелья резко захлопнулись. — Паймон! — заорала Люмин, мчась к двери и ударяя кулачками по ней. — Синь Янь! У вас всё хорошо? Руки дико тряслись. Они оказались совершенно одни в другом коридоре, причём Паймон совершенно не помогала в сражениях, а оставлять рокершу в таком опасном подземелье было сущем безумием. — Всё хорошо, — послышался тихий голос из-за стены, хотя Люмин точно знала — она надрывалась от крику. — бумажный человек тоже с нами. — Паймон и Синь Янь попробуют найти как пробраться к вам! — заверила феечка. — Люмин, идите дальше по коридору, я думаю, они должны рано или поздно соединятся, — голос рокерши даже не дрожал. — в крайнем случае попробуем встретиться на выходе! — Услышала вас. — Путешественница прижалась лбом к стене, тяжело дыша. Она обернулась и взглянула на Чайльда. Он стоял со свойственной ему ухмылкой на лице и казалось, что его совершенно не заботит эта ситуация. — Твоих рук дело? — буркнула Люмин. — Считаешь меня вселенским злом? — Тарталья рассмеялся. Она сощурилась и расправила плечи, выпрямившись во весь свой, не очень внушительный, рост, прошла чуть вперед, заставляя Чайльда идти сзади, и отвернулась от него. Было невыносимо смотреть на него. На эту вечно хитрую и бесстыжую ухмылку. На эти глаза, которые били своим синим цветом и вонзали тысячи осколков прямо под кожу. Ей так много хотелось сказать за месяца разлуки, но как мало сможет сказать. Люмин так боялась раскрывать душу, что пряталась, как та улитка, в теле. Как редко им удавалось поговорить тогда — торопились, спешили, порой не ведая, что творили. А сейчас в ответ лишь неловкое молчание и быстрое сердцебиение. И глупо было верить, что он мог испытывать к ней что-то. В его сердце давно нет места такому чувству. Только не для неё. Люмин понимала, что была лишь той самой желанной победой, поймая которую он двинется за новой. Тарталья — Предвестник Фатуи, верный и надрессированный пёс Царицы. И если она даст приказ убить Путешественницу, то он повинуется. Он играл с ней. Всё время играл. И в Ли Юэ, и в Золотой Палате, и, конечно же, сейчас. Люмин почувствовала, как её же мысли начинают испепелять всю душу. — Девуля, у тебя сейчас пар из ушей пойдёт. — Люмин и не заметила, как со временем Чайльд поравнялся с ней и наблюдал за её лицом. — Оу, правда? — она на секунду попыталась расслабиться и выйти из своего маленького мирка внутри. — О чем задумалась? — Ничего важного. Они прошли несколько поворотов и залов, иногда сражаясь с монстрами. И за это время ни разу не проронили ни фразы. В очередной раз сражаясь с стрелками-хилличурлами, одна из стрел слегка задела плечо Люмин, отчего пронзительная боль распространилась по телу. Убив последнего, блондинка заметила, как алая кровь рисовала узоры на руке. Она прикрыла рану ладонью, пытаясь скрыть свою оплошность. Идя дальше по коридорам, она медленно оказалась идущей позади Чайльда. Это было как нельзя кстати, ведь лишних сожалений ей не хотелось. Но в один момент он резко развернулся и, чуть ли не подлетев к Люмин, откинул её ладонь от раны. — Сильно больно? — он укоризненно посмотрел ей в глаза. И опять. Они находились так близко, что вдыхая его чуть резковатый запах, сердце Люмин из раза в раз билось всё сильнее, хотя, казалось бы, куда ещё ему ускоряться. — Порядок. — она слегка сморщилась, ругая себя за то, что внутри неё что-то в очередной раз предательски екнуло от взгляда Аякса и от того, как он следил за каждым её движением. Он слегка дотронулся до ее предплечья и, кажется, что в голове взорвались миллионы петард. Это что-то неправильное и простое, но как два магнита, тянущиеся навстречу друг другу и, наконец, встретившиеся в точке соприкосновения. Люмин уставилась на его ладонь, что слегка придерживала её руку — она выглядела огромной и чужеродной рядом с тонкой ручкой Путешественницы. Затем она моргнула. Потом моргнула ещё раз. И неожиданно подняла взгляд прямо на него, так, будто может заглянуть куда-то туда, вовнутрь его души. — Совсем себя не бережёшь, девуля. Люмин нахмурилась и резко зажала свободной рукой Чайльду рот. — Ещё раз назовёшь меня девулей и я клянусь, что тебе конец. Сначала он стоял неподвижно, прямо смотря на Люмин, но потом уголок его губ медленно приподнялся, становясь фирменной ухмылкой. В голове всё звучало просто, но стоило словам сорваться с губ, как Путешественница поняла, что только что сделала и быстро одернула руку, заливаясь красным румянцем. Тарталья стоял слишком близко, ей даже не надо было касаться его, чтобы ощущать жар, исходящий от крепкого тела. А ещё он невероятно пах. Морской ветер, аромат зимней свежести и что-то едва уловимое, уникальное, присущее только определённому типу людей, дурманящее голову. Люмин машинально прикусила губу и этот жест не остался незамеченным. Тарталья наклонился к ней ещё ближе, едва не задевая своим носом. — Я в порядке. — сказала она это резче, чем хотелось бы, и тут же мысленно вздрогнула от обиды, которая отобразилась на лице Аякса. Он попытался о ней позаботиться. Искренне. — Давай попытаемся что-то найти, чтобы перевязать руку тебе. — Всё хорошо. Правда. — она попыталась выдавить из себя улыбку. Он тяжело вздохнул, услышав дрожь в голосе Люмин, притянул её ближе и погладил светлые волосы, а вторая ладонь легла на талию девушки, погладила сквозь ткань платья, рассылая по телу мурашки. Она снова поняла, насколько Тарталья был высок по сравнению с ней. Ей хотелось провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас. Она чувствовала, как силы медленно покидали её из-за ноющей боли и не смогла его оттолкнуть. И в очередной раз отругала себя мысленно, поняв, что дело совсем не в силе — Люмин не хотела, чтобы он её отпускал. — Эй! — из-за поворота выскочила Синь Янь. — Наконец-то мы вас нашли! Люмин резко отпрянула. Её неожиданно перестала волновать её оплошность или поведение Тартальи. В голове она взмолилась всем Архонтам, чтобы Синь Янь и, тем более, Паймон ничего не заметили. Радости рокерши, как и Паймон, не было предела, но только до того момента, когда они заметили кровоточившую рану Люмин. Синь Янь быстро достала бинты из своей сумки на спине. — Давай сюда плечо. Несколько секунд и рокерша наложила повязку. Она мимолётно взглянула в глаза Люмин. На лице Синь Янь отобразилось понимание. — Там осталось последнее помещение с монстрами, потом скорее всего выход. — по виду Синь Янь было понятно, что она вообще ни капли не переживает перед последним сражением. Она и правда была хорошим воином. — Тогда вперёд! — крикнула Паймон. Они миновали поворот и перед глазами расстилался огромный зал, такой же, как и множество предыдущих. Все замерли в ожидании. Секунды тянулись как никогда медленно. Раздался грохот, будто пол ногами сейчас провалится и на арене оказалось два Руинных Молотильщика. Они были огромные и их головы чуть ли не упирались в высокий потолок. Все схватили своё оружие и ринулись в бой. Люмин часто пыталась использовать взрыв электро стихии, однако проклятье, которое наложил на неё прошлый зал, не давало это сделать. Нервы были окончательно на пределе и она ринулась прямиком на одного из Руинных Молотильщиков. Она высоко подпрыгнула для удара, когда он, замахнувшись, с дикой силой впечатал её в стену. Громкий звон раздался в ушах. Последнее, что видела Люмин — немой крик Синь Янь и испуганные глаза Тартальи. А затем наступила темнота. *** Темнота. Сплошная тёмная завеса. Путешественница не понимала, что с ней. Неужели она умерла? Или всё же нет? Чувствовала неимоверную боль. Душевная? Нет. Физическая. Голова гудела адски, а тело будто увязло во тьме. Она закричала в пустоту, но никто не отвечал. Такое ощущение, будто Люмин застряла где-то между мирами. Путешественница сидела на коленках в этой непроглядной тьме, которая лишала возможности нормально дышать. Где-то далеко раздались звуки человека, идущего по полу на тонких каблуках. Она быстро встала и попятилась назад. Ноги подкашивались, а создание будто блокировало лицо человека, что приближался к ней. Как только фигура оказалась еще ближе от неё, повеяло ледяным ветром, а вокруг заплясали снежинки, оседая у Путешественницы на волосах и ресницах. Люмин еще раз вгляделась в фигуру и опешила. Это была высокая женщина, одетая в разные меха, ткани синего и белого цвета, украшенные различными ледяными кристаллами. Сердце замерло. Царица. — Маленькая девочка-звезда упала с небосвода, — пропела она неожиданно нежным голосом. — маленькая девочка-звезда утопает во тьме. В её светло-голубых глазах сверкнуло безумие. Она ринулась на Люмин и толкнула её, так что блондинка упала на спину. Царица чуть ли не подлетела к ней, вжимая ледяной клинок в горло. — Ты убила лучшее создание бездны. — прошептала она на ухо Путешественнице. — Убила то самое зерно хаоса, которое мы так долго взращивали. Крио Архиот сильнее вжала нож ей в горло. Он её тела отдавало жестоким холодом, который мог сжигать. Люмин тяжело дышала. Она по-прежнему не могла разглядеть лицо Архонта, но была уверена — так выглядела смерть. Так она ощущалась. Так она подходит, сжимая сердце в ледяной руке. — Какого это понимать, что это ты его убила? — Царица будто бы сошла с ума. — Он умер, произнося твоё имя. Люмин извивалась под ней, слёзы из глаз текли рекой, смешиваясь с красными ручейками крови. Она кричала и молила о помощи, сама не зная у кого. — Убийца. — с резками спокоцствием проговорила Царица, слегка ухмыляясь. Она по прежнему держала нож у горла Люмин, но уже одной рукой, а второй — доставала новый ледяной кинжал. Её холодный взгляд упал на руку Люмин, которая лежала ладонью вверх. — Ты несёшь за собой страдания, девочка, чьё имя написано на ночном небосводе. Лезешь практически во все щели, но не понимаешь ни одну. Остриё заскользило по тонкой коже. Резкая боль. Истошный крик. Всё меркло с каждой секундой всё больше и больше. Снова тьма, сопровождаемая адской болью. Кажется, она снова кричала. Но было уже всё равно. Боль на секунду отступила, а воздуха категорически не хватало и каждый новый вздох отдавал новой волной режущих ощущений. Она еле приоткрыла глаза и взглянула на свою руку. Убийца. Это слово было вырезано у неё на руке. Она с трудом перевела взгляд куда-то вдаль и увидела удаляющуюся во мглу Царицу, а рядом с ней ещё один силуэт. Хоть и женщина была высокой, всё равно силуэт был ещё выше. Она коснулась ладонью плеча неизвестного и скрылась. Силуэт медленно двинулся к ней. Она не могла узнать человека, которому принадлежал он, но как только он присел на корточки перед ней Люмин уловила еле различимый запах морского ветра. — Почему ты мне снишься? — Люмин быстро протянула руки и схватилась за кого-то. Мир вокруг еле еле проглядывался через бесконечную пелену тьмы, а потом был снова поглощён ей. *** Люмин проснулась от яркого лунного света, который прорывался через окна. Она лежала на кровати, в совершенно незнакомой комнате. Рядом, в кресле, развалился Аякс. Он рассматривал цветущую сакуру за окном. Его лицо было как никогда серьезным. Стоило Путешественнице шумно вздохнуть, как он сразу же повернулся к ней. В его глазах не было ни капли доброты. Только гнев. Но он моргнул, и ярость сдуло ветром, оставляя какое-то странное чувство облегчения. Люмин показалось, что Тарталья сильно устал. Похоже, была ночь. Глубокая. Люмин не знала, сколько времени она провела в ледяном сну — сколько минут, часов или дней. Чайльд поднялся с кресла и подошёл к ней. Он взглянул в сонные глаза Люмин, нежно гладя пальцем по её мягкой щеке. — Что произошло? — спросила она. Голос у Люмин был охрипший, словно она долго кричала. — Ты отключилась во время схватки с двумя Молотильщиками Руин. Блондинка вдруг поняла, что с инстинктом самосохранения у неё в последнее время что-то не то. И ринуться на двух Руинных Молотильщиков, когда проклятье подземелья заблокировала её элементальные способности — крайняя остановка. И снова эта ухмылка. Он встал, заложил мускулистые руки за голову и повращал шеей. В Инадзуме он ходил с закатанными рукавами, ведь стояла довольно жаркая погода, отчего было видно почти все его руки, и теперь Люмин просто не смогла удержаться и пробежать взглядом вдоль его локтя к кисти, к мозолистым пальцам. Кажется, он провёл в этом кресле далеко не один час. Может, даже всю ночь. — Где Паймон? — спросила она. — Помогает Синь Янь закончить дела с документами. — пояснил он, запуская длинные пальцы в рыжие волосы. — Сколько времени я проспала? — Больше дня. — И ты всё это время не спал? — Не слишком ли много вопросов, девуля? — с кошачьей улыбкой проговорил Тарталья. Лис. Да он же увиливал от ответа. — Ты кричала во сне. В голове Люмин пронесся сон. Сон, от которого её снова бросило в холод. Почему ей снилась Крио Архонт? И было ли это просто сном или видением? — Черт, мы все так перепугались. — внезапно сказал он. — Даже ты? — прошептала Путешественница. — Я думала, ты хочешь всадить мне нож в спину, как только представиться возможность. Лицо Тартальи снова стало серьёзным. Он присел на корточки, чтобы поравняться с лицом Люмин. — До сих пор в это веришь? Он медленно подцепил пальцами светлую прядь у неё на лице и убрал за ухо. Их лица оказались в невероятной близости и Люмин чувствовала его дыхание на своих губах. Это заставило сердце биться чуть ли не в десять раз чаще. Путешественнице казалось, что время вокруг них остановилось, что теперь во всём мире существуют только они вдвоём и, чёрт возьми, как же ей это нравилось. А затем он прильнул к её губам. Аякс гладил её мягкие волосы, вдыхая сладкий запах Люмин, прошептал что-то ей на ухо, обжигая своим горячим дыханием светлую кожу. Люмин прижалась ещё сильнее, зарываясь рукой в его рыжие волосы и перебирая каждую прядь. — Тебе надо отдохнуть. — Чайльд громко выдохнул. После этих слов она поняла, как сильно ныл каждый миллиметр её тела. И как, несмотря на долгий сон, она чувствовала себя невероятно потрепанной. — Не вздумай ночевать в кресле. — пробормотала она, переворачиваясь на бок и сворачиваясь в калачик. — Так и быть, ложись рядом. Люмин почувствовала, как кровать дрогнула, когда Аякс лёг рядом. Это было довольно странное чувство. С Паймон она делали одну кровать очень редко и если такое всё таки происходило, то феечка сходила за живую мягкую игрушку рядом. Она быстро провалилась в сон, чувствуя, как Аякс обнял её и прижал спиной к себе. *** Очнувшись, она выглянула за окно, пытаясь понять какое сейчас время суток. Солнце то ли всходило или наоборот — заходило. Люмин приподнялась на локтях, чувствуя, что усталость после сражений ушла. Блондинка оглянулась по сторонам. Тарталья на горизонте не наблюдался. Путешественница поднялась с кровати и оглядела себя в зеркале: светлые волосы были сильно растрепаны, а белое платье было похоже на кусок старой и смятой ткани. Оглядевшись быстро вокруг, она обнаружила чёрную футболку Тартальи. Подумав, она пришла к выводу, что Чайльд вряд ли был бы против, если она ненадолго позаимствует эту вещь. Взгляд упал на письменный стол из темного дерева. На нем лежали куча всяких письменных принадлежностей, бумаги и один незапечатанный конверт. В груди закопошилось любопытство. Люмин взяла в руки конверт. Он был не запечатан, так что Аякс вряд ли бы заметил, если она взглянет одним глазком. Она обернулась и ещё раз оглядела помещение. «Дорогая Тоня, Вот уже несколько дней я нахожусь в Инадзуме. Главный город этой страны очень красивый, повсюду цветёт сакура. Я уверен, что тебе бы понравилось это зрелище. Надеюсь, что в скором времени можно будет спокойно пересечь границы Инадзумы и я смогу показать эту страну. Несколько дней назад увидел в городе ту светловолосую Путешественницу. Она стояла на мостике возле статуи Сёгуна и разговорила с каким-то парнем с пиро глазом Бога. По его виду можно сказать, что он из комиссии Ясиро, но вряд ли является какой-то важной персоной там (даже на ронина он не похож), ведь главы клана Камисато выглядят по-другому. А Люмин была очень красива. Лепестки цветущей сакуры путались в ее волосах, а на ее лице блистала мягкая улыбка. Скорее всего она рада, что вся ситуация с охотой на глаза Бога закончилась. Подойти я к ней не отважился, ведь меня ждали дела. К письму я отправил посылку с игрушками из Инадзумы, а также таблетки от мигрени для отца. Надеюсь, они будут действовать лучше чем те, которые я отправил из Ли Юэ. Передавай привет Тевкру и Антону. Как закончу тут, сразу же отправлюсь домой. Твой вечный рыцарь» Сердце Люмин сжалось. Как-то Тевкр проболтался, что Аякс описывал ее в своих письмах, но что бы в таком ключе, она и представить не могла. Да ещё и парень из комиссии Ясиро — скорее всего им был Тома. Пару дней назад они бродили по городу и помогали господину Ясутакэ с доставкой. Видимо, Аякс увидел их после выполнения всех дел, когда они с Томой решили передохнуть. И зная как-никак характер Тартальи, Люмин была уверена, что он мог приревновать. Даже сильно. Она сложила всё обратно, понимая, что влезла в кое-что очень личное и направилась в ванную. Покрутив краны, блондинка сбросила с себя еле живое после битвы платье и погрузилась в горячую воду, чувствуя как множество мыслей заполоняют ее голову. В воспоминаниях отобразился момент, когда она на секунду пришла в себя, когда её выносили из подземелья. Через чёрную пелену перед глазами она успела разглядеть его тревожный взгляд Аякса и почувствовать дикое биение сердца. Только этот бешенный ритм не исходил из её грудной клетки. Он и правда волновался за неё. Люмин погрузилась с головой в воду, желая остаться в бесконечной тишине, где даже её собственные мысли не достали бы её. Он вёл себя по другому. Совершенно не такой, каким он себя показывает на людях. Его эмоции были правдивы. А Предвестники Фатуи, она полагала, такой привилегии были лишены. В голове нарисовался образ умирающей Синьоры. Горящая алая ведьма. Девушка, которая была рождена в Мондштате. Она отправилась учиться в Сумеру, а вернувшись увидела всех своих погибших друзей, семью и любовь. В сердце закралась жалость к ней. И всё же — такой разбитый человек умудрился по щелчку пальцев стать конченной мразью. Ну ничего. Эи её уничтожила. Отомстила за Инадзуму. А в добавок ещё, сама того не предполагая, за Венти и Чжун Ли, если второго вообще хоть как-то волновало, что у Царицы теперь его сердце Бога. Люмин вынырнула, когда воздуха в её легких уже совсем не оставалось. Вода уже начала остывать, поэтому пришлось вылезти. Она несколько раз отправила свои мысли куда подальше, надевая чёрную футболку Тартальи, которая была ей настолько огромная, что доходила почти до колена воротник немного сползал с её плеча. Выйдя из ванной Люмин кинула взгляд за окно. За это время всё вокруг поглотил приятный мрак ночи и лишь догорающие свечи разгоняли его. Она оглядела комнату, когда почувствовала как руки Тартальи медленно обвивают ее талию, заключая её в объятья. Блондинка слегка вздрогнула от неожиданности. — Тебе очень идут мои вещи, Люмин. — прошептал он, от чего тонкие волоски на руках Путешественницы встали дыбом. Архонты, она и правда влюбилась в него по уши. В голове пронеслись месяца разлуки, когда практически каждая спокойная минута была занята мыслями о нём. Она — самый яркий звёздный свет в его тьме. Он — самая черная мгла в её сиянии. Они — две стороны одной монеты, что по иронии судьбы встретились. Люмин любили практически все, а Тарталью ненавидели. Двое замерли, боясь отпугнуть момент. Люмин одновременно испытывала целый водоворот эмоций. С одной стороны ей было немного неловко, но с другой — впервые за долгое время она чувствовала себя настолько спокойной и защищённой, будто рядом с ним её не коснётся ни один кошмар на свете. Он ещё сильнее прижал её у себе, будто опасаясь, что это всего лишь сон, от которого не хочется просыпаться. Он положил подбородок на макушку Люмин, вдыхая запах её волос. Путешественница аккуратно отодвинула его руки, чтобы развернуться. Их лица оказались совсем близко и Чайльд аккуратно коснулся её щеки, проводя большим пальцем по её чуть приоткрытым губам. Аякс быстро прильнул к её губам, глубоко целуя. Сердце Люмин сладостно ёкнуло, распространяя нестерпимый жар по всему телу. — Даже не будешь говорить в этот раз какой я раздражающий и невыносимый? — усмехнулся он. — Теряешь хватку, Люмин. Она снова взглянула ему в глаза. Они чуть ли не святилась в полумраке комнаты, но по сравнению с обычным — сильно потемнели и Люмин была готова поклясться, что увидела как в его тёмной душонке черти хороводы водят. — У тебя талант всё портить. — задыхаясь, прошептала Люмин. Чайльд подхватил Люмин на руки, скользя по бёдрам и поднимаясь выше. Футболка задралась, но это было совсем не тем, о чём она сейчас могла думать. Блондинка лишь обвила его тело своими худыми ногами. Добравшись до кровати, Тарталья усадил Люмин на себя, продолжая целовать её. Разорвав поцелуй, он схватил край футболки, которая была на Люмин, и один движением стянул её, обнажая пухлые груди блондинки. Она смутилась, пока Тарталья разглядывал её, попыталась неловко прикрыться руками, но он не позволил. Его губы прошлись по нежной шее, задевая зубами кожу и впиваясь укусом, которые сразу начинали пылать всеми оттенками красного и синего. Он спустился до грудей, обвёл по ареолу возбуждённого соска и чуть прикусил, вырывая из горла Люмин протяжный стон. Чайльд быстро избавился от мундира и рубашки под ним, открывая взгляду Люмин на накаченные плечи и кубики пресса. Одной рукой он провёл по выпирающим рёбрам блондинки, спускаясь ниже и ниже. Дразня, он провел пальцами по её складкам, отчего она тихо застонала, покрывая кожу приятной дрожью, а затем легко скользнули внутрь. Люмин тепло взглянула в его синие глаза и обхватила его лицо миниатюрными ладошками и вновь поцеловала. Мир вокруг окончательно отключился и всё сосредоточилось в том месте, где длинные пальцы бесстыдно ласкали её, проникали внутрь, оглаживая и доставляя удовольствие. Тарталья усилил напор, чем заставил Люмин громко застонать, пока его пальцы быстро работали внутри. Он тяжело дышал, опаляя шею Путешественницы адски горячим дыханием. Пульсирующее томление в груди мучало Люмин, поглощало, уничтожало и затмевало все, что она когда-либо думала и знала. Люмин настолько отдалась этим ощущениям, что совсем не услышала звук расстёгивающейся пряжки ремня и скрип ширинки. Только когда пальцы исчезли, так и не доведя её до разрядки, Путешественница распахнула золотые глаза и с возмущением уставилась на Чайльда, одним взглядом требуя ещё. Он опустил её до конца и Люмин с громким стоном вскинула голову — размеры у Тартальи совсем не скромные. Она чуть прикрывает глаза тяжёлыми веками, а всё её зрение окутала приятная пелена. Аякс снова накрыл губами затвердевший сосок, играя с ним кончиком языка. Люмин громко выдохнула, чувствуя, как вздымается её грудь, когда Тарталья начал движение. Постепенно он ускорился, вбиваясь в податливое тело и иногда чуть замедляя движения, чтобы растянуть удовольствие. Сердце в груди билось так, словно мечтало пробить рёбра. Люмин давно позабыла обо всем вокруг: об приоткрытом окне, впускающее ночную прохладу, о том, что он был её врагом или по крайней мере должен был им быть. Это не имело значения. Ничего не имело. Кроме них двоих. Крупная дрожь прошлась по телам обоих и Люмин, тяжело дыша, впивается тонкими пальцами в плечи Чайльда, дабы не упасть. Тяжело дыша, Тарталья откинулся на спину, увлекая её за собой. Они лежали в тишине и Люмин невидящим взглядом таращилась в потолок над головой, ощущая внутри себя странное чувство. Она отвернулась, чтобы хоть попытаться сделать вид, что спит. Путешественница была уверена, что Аякс слышал, как она то и дело тихонько ерзала в темноте, как дышала сначала громко, а затем тихо. И вот снова назойливые мысли посетили ее голову и она заворочалась снова, пытаясь не издавать ни звука. Не показывать виду, что не спит. Тяжелая рука Аякса аккуратно легла ей на плечо. Ну конечно, он прекрасно все слышал. Наконец, Люмин решилась повернуться и посмотрела ему в глаза во мраке. — Что-то случилось? — Глупо это как-то. — она слегка нахмурилась, мысленно чертыхаясь на свои мысли. — Аякс, последнии месяцы только и... — она запнулась. Но он всё давным давно понял. — Я тоже о тебе думал, девуля. Он положил руку ей на щеку и стал поглаживать большим пальцем, глядя куда-то в ночную темноту. Что-то сломалось в нём после Палаты Оммё. Осознание этого уколом врезалось в мысли Люмин. — Я разнесу в щепки весь мир, если хоть кто-нибудь посмеет тебя тронуть. — проговорил он и снова перевёл взгляд на блондинку. — Ты — моя звезда на ночном небосводе. Люмин улыбнулась. — Это прозвище мне нравиться намного больше.