Изнанка

- Том-сан, а что это такое? – в своей обычной любопытствующей манере поинтересовался Кати, недоуменно разглядывая вязкую жидкость, медленно-медленно стекающую с пальца обратно в банку. Плотник оглянулся на своего непутевого ученика и с добродушным хохотком отложил перо. - Я разве разрешал тебе трогать эту банку? – спросил он, кивая на емкость в руках мальчишки. Тот немедленно стушевался. - Ну она так красиво переливалась в свете лампы, что я не удержался!.. - Это называется смола, - проговорил рыбочеловек, уже не слушая поток откровенно нелепых оправданий, - она необходима для постройки кораблей. Флам удивленно замер, расширившимися зрачками глядя на учителя. - Но мы ведь пользуемся более современными материалами сейчас… - А кто тебе сказал, что эта смола для наших нынешних судов? – снова хохотнул Том, протягивая руку за своей банкой, - это просто память. - Память? – переспросил мальчишка, заинтересованно сверкая глазами. - Да… - плотник поднял стекляшку к лампе и с прищуром посмотрел на свет сквозь коричневатую с пузырьками смолу, тускло играющую лучами света, - память о моей самой большой гордости, Кати. ** В тот день лил дождь. Как и в последние семь. Волны со страшным грохотом разбивались о скалы, громогласно и разъяренно завывал ветер. Плотник, периодически смахивая со лба треклятый пот, старательно выпиливал из неподатливого дерева штурвал. Вокруг воняло. Отвратительно смердело этой чертовой смолой. За эти семь дней Том, вроде бы, кораблестроитель, искренне любящий все запахи, связанные с его работой, люто возненавидел этот. Мужчина поднял глаза от своей работы, чтобы мрачно посмотреть на теряющийся в темноте силуэт огромного корабля в глубине пещеры. Этот чертов корабль. Том дружил с Роджером. Том был готов отдать жизнь за этого странного человека. Том доверял этому пирату всем сердцем. Но как же Том ненавидел то, что следовало за ним по пятам. Дозор. Шики. Какие-то еще мерзкие личности. Даже Белоус. Все эти люди пытались достать любого, кто связан с Роджером, уничтожить на корню, растерзать и выбросить, чтобы сам Роджер страдал как можно сильнее. И, главное, ни один из них не желал бы этому, без сомнения, великому путешественнику хорошего корабля. Каждый раз, когда волны ударялись о скалы особенно тяжело, сердце пропускало удар. Каждый раз, когда в песнях ветра слышалось хлопанье парусов, замирало дыхание. Сколько трупов, истерзанных, склизких, с рваными ранами выносило на камни? Дозорных, пиратов… Роджер держал обещание по защите своего друга. Семь чертовых дней. Уже восемь. Сидеть в этой пещере на краю мира и впопыхах, постоянно вздрагивая и судорожно оглядываясь по сторонам, строить великолепный и по началу так горячо любимый корабль. Все вокруг пропиталось запахами дерева, краски и смолы. Но почему-то смолой пахло особенно сильно. Плотник обернулся к засыпанному опилками столу, натыкаясь взглядом на баночку с коричневой тягучей жижей. Он уже решил, что сохранит её навсегда. Чтобы была напоминанием об этих мерзостных, переполненных постоянным страхом и нервозом днях, о том, какой ценой простому плотнику далась постройка величайшего корабля в его жизни. ** - Том-сан, научишь ею пользоваться? - Хо-хо-хо, зачем? Сам ведь сказал, что сейчас используются совсем другие материалы. - Но ведь это... это... ну, классика, типа! Рыбочеловек добродушно хохотнул. - В любом случае, прости, не буду тебя этому учить. - Э?! Почему?! - Не люблю работать со смолой.