Изнанка

«Рубленые раны по своим свойствам близки к резаным, но отличаются неровными, раздавленными краями и частичным повреждением расположенных рядом тканей. Так как одновременно с разрезом наносится удар, то эти раны часто бывают глубокими и нередко сочетаются с повреждением кости (конечностей, черепа). Кровотечение бывает довольно интенсивным, однако при значительном раздавливании тканей просвет сосудов закрывается отслаивающейся интимой, что ведет к более быстрому свертыванию крови в поврежденных сосудах. Сдавливание нервов обусловливает более выраженную боль. Если резаные или рубленые раны имеют дугообразную форму, то участки тканей, лежащие внутри дуги, могут быть частично отделены от подлежащих тканей с образованием…» Привычные белые листы, усеянные буквами, несли с собой жуткий смысл. Не сразу ей удалось научиться абстрагироваться от этого смысла: в самом начале даже читать, и то было тяжело, а уж заучивать наизусть. Помнится, он делала много пауз во время занятий, поднимала голову, оглядывалась и с удивлением осматривала окружающий мир. За окном лил дождь, или наоборот, ярко светило солнце, или стягивались серые сумерки – до чего же всё это было прекрасно! В этом мире уж точно не было места оголившимся костям, порванным внутренностям, обуглившейся коже… «Стать врачом» - это только на словах легко. Но к её чести, Кайя и не думала отступать от своей цели. Она так решила. Слабость и недомогания действительно были следствиями душевных переживаний. Не сказать, что небезызвестные события с участием Мугивар и Усопп-сана были такими уже радостными, но этот шок только подстегнул угасающий организм – Кайя медленно, но верно возвращалась к жизни. Ежедневные заботы никуда не делись, никуда не делась малолетняя озорная пиратская шайка, никуда не делась потребность заслонить потерю дорогих людей делом. Слава Богу, у неё есть окно, то самое, окно её спальни, и дерево за окном. Вечное напоминание о том, что их связывает. Один взгляд, и она перестаёт тяготиться учёбой и жуткими книжными словами. Спальня осталась на прежнем месте, но от некоторых воспоминаний она всё же избавилась. Стаканы и стеклянный графин – велела их выкинуть и купить другие. И убрать стул от кровати – она больше не болеет, и нет нужды ночами с ней сидеть. Ночами она выходит погулять. Когда не уснуть, она открывает окно – то самое и, прижимаясь к стене, спускается на землю. В один прекрасный день она сможет прыгнуть с подоконника на ветку дерева, а с неё вниз, но пока в силах только сползти - медленно и осторожно. Лето выдалось жаркое, воздух поддаётся только движению тела. Кругом тяжёлый цветочный запах, обволакивающий и душный. Кайя уходит к морю – солёный бриз всяко лучше душистого замершего сада. Шаги раздаются ужасающе громко, кровь звенит в ушах. Отчего-то ветер совсем утих этой ночью, окружающий мир настороженно замер. Дома, монолитный лес, исполосованные белыми лучами – Кайе кажется, что она внутри чёрно-белой картины. Ни звука, только редкие тени перебегают по земле. Скользя навстречу предсмертному морскому дыханию, они собираются у склона. Проходя мимо, Кайя отворачивается, но на периферии всё равно – две фигуры: на земле, и над ней – вторая – высокая и чёрная. В уголок глаза бросается луч, и она замирает. Там никого нет. На самом деле это просто кусты, и тени, и лунный луч. Курах… Капитан Куро побеждён, а Усопп-сан со своими новыми накама на Мерри Го. Мерри Го не даст его в обиду. С ним всё хорошо. И с ней тоже, потому что там никого нет. Никого, а значит, и его тоже. Этот шелест – не шелест ткани чёрного костюма. Этот резкий хруст – не веточка, переломившаяся под полосатым ботинком. Этот блик – не лунный луч, отразившийся от лезвия… Кайя срывается с места, не в силах обернуться и развеять собственный страх. Сквозь кромешный ночной лес, дальше и дальше, не разбирая дороги. Весь мир застилает собственный топот по тропинке, грохот сердца, болью отдающегося в груди, собственное ужасно шумное дыхание. Она вылетает на обрыв – под ногами шум моря, паникующе оглядывается и прижимается к дереву пошире. Чтобы её не заметили. Чтобы он прошёл мимо и не смог найти. Кайя пытается успокоить лёгкие – вдруг он услышит её дыхание - лёгкие болят и сбиваются, закрывает рот ладонью. Вот сейчас – она слышит тонкую улыбку – тонкие лезвия рассекут вековой ствол и её вместе с ним. Она даже не успеет почувствовать расступающийся перед ударом воздух и холод металла, перед тем как рассыпется аккуратными блинчиками шея, упадёт лишившаяся связки нижняя челюсть, обжигая кожу, брызнет кровь… Крона оглушающе шумит – она сжимается плотнее от страха и холодящего ветра, над головой срывается с ветки резкая тень и разносится карканьем. Она обмирает и прислушивается. В мир возвращается шум моря, шелест листьев, вороньи вопли. Никого. Медленно оборачивается, заглядывая за другую сторону дерева – пусто. Если посмотреть с другой стороны – тоже пусто. Кайя расслабленно выдыхает: похоже, она запугала саму себя. Ночное небо усеяно яркими звёздами, морские волны перекатывают их свет по спинам, разбивают лунный свет и успокаивающе шелестят. На кроне сонно шуршат воронята в гнезде, пахнет распаренной днём землёй. Кайя возвращается домой. По деревенским улицам, в густых цветочных запахах, подставляя щёки луне, легко вдыхая и улыбаясь. После ночной прогулки постель кажется ещё мягче и уютней, и она проваливается в беззаботный сон. Спи, госпожа. На другой стороне острова тихо причалят чёрные корабли. Мягкими тёплыми отблесками засияет деревня, разнесутся эхом голоса. Воронята вырастут сильными и здоровыми – у их семейства будем много пищи. Спи, молодая госпожа...