Изнанка

Ему никогда не приходилось думать об этом. В конце концов он же рыбочеловек. Рыболюдям всё равно где жить: на суше ли, а море, в любом случае воздуха им было предостаточно. На глубинных слоях эта разреженная благодать отдавала мертвечиной. Знакомый привкус предупреждал об опасности, и любой из морских жителей был к нему готов. Но Арлонг оказался беспомощен перед избытком воздуха. Кислород гулял по лёгким, щекотал жабры, бурлил по истощённым венам. Любая влага испарялась за мгновения, кожа и слизистые рассыпались сухими шкурками. Конец должен был быть. Ему хотелось думать, что он настанет раньше, чем обуглятся тонкие жаберные перья, чем эйфория пожрёт его мозг. Было бы неплохо вернуться в море или хотя бы глотнуть воды. Но прохладной синевы кругом не было. Даже над головой. Не было. То, что висело над головой, никогда ему не нравилось. Плоская однообразная голубизна. Другое дело - остров Рыболюдей. Массивная толща воды, прозрачной, перетекающей, привычно обхватывающей тело. И прохладной. Воды. То, что было над головой, чему так восхищались людишки - глухая фарфоровая миска, а над её дном - чистая вода. Арлонг запрокинул голову, ослеп от блика, скользнувшего по волнам и прикоснулся к холодной пьянящей чистоте.