foxholestuck

Просыпаться было тяжело. После игры с воронами досталось всем: у Джона все руки в синяках, у Гамзи – колени, Вриска растянула ногу, Роуз сломала ноготь почти пополам, до мяса и крови, Джон всю дорогу до общежития разминал запястье и попросил Дейва сесть за руль. У Карката болело всё, особенно ныло в нижней части голени, куда самый, судя по всему, отбитый из эдгар-аланцев, Калиборн, вмазал клюшкой. Удивительно, как все вороны не вышли с поля с красными карточками. Дейв сидел на кухне, раскачивая головой в такт музыке. Насмотревшись на новый тренд с большими наушниками, он купил себе такие же, светло-бежевые, даже молочные, они путались с его светлыми волосами. Он поднял голову, заметив движение двери, и улыбнулся. Линз на нём не было, как и хотя бы намёка на то, что этой ночью он ложился спать. О последнем свидетельствовать могли Каркат лично и две большие пустые банки редбула. – Послушай, – Дейв протянул наушники вперёд, и Каркат, опираясь на кухонную тумбу, дошёл до стола. Голос Дейва менялся, когда он пел, и ещё больше, когда записывал песни. В отличие от Терези, которая свои демки присылала постоянно (и которые Каркат благополучно не слушал), Страйдер недоделок не любил, поэтому своё творчество сильно берёг. Песня в расслабленном темпе, с усложнённым эффектами звуком, но всё ещё воспринимающаяся почему-то близко к акустической, как будто он в микрофон почти шептал. Текст слабо разборчивый в плане смысла, по крайней мере, для Карката. Что-то очень самоуверенное. – Здорово, – кивнул Каркат ближе к середине. Дейв закатил глаза. – Я очень ценю твой фидбек, Карклз, спасибо! – Дейв улыбнулся и взгляд вернул к монитору с всплывающими сообщениями. Каркат фыркнул и про себя отметил, что точно взбесился бы от такой фразы ещё, наверное, месяц назад. Потянулся, чтобы поставить чайник. – Неебаться как охуенно, Страйдер, ты зацепил всё струны моей блядской души, я в пиздейшем восторге и не нахожу слов, чтобы описать это охуевшее дерьмо.

***

Дейву нужно было что-то от Роуз, а машине нужно было что-то от Дейва. – Сгоняешь, а? Она знает, что мне надо, а я пока разберусь с этой хуйнёй. Было странно видеть Дейва, копающимся в капоте. Он вообще только недавно начал (как оказалось, снова) водить, так что странно видеть его было ещё и за рулём. Интересный вид, правда, не компенсировал необходимость заходить в чужой дом не по собственной необходимости. – Я тебя ёбну тем, что заберу, – пообещал Каркат, Дейв потянул его за руку и быстро поцеловал. Канайя снимала квартиру за студенческим городком, на третьем из пяти этажей. Каркат, пока поднимался, успел распереживаться, что не сможет найти нужную дверь и придётся стучать во все из имеющихся, а в конце вовсе окажется что этаж был четвёртый, а не третий, но Канайя, судя по всему, тоже в некоторой степени страдала то ли от тревоги, то ли от излишней аккуратности, поэтому рядом с дверью прикрепила аккуратную досочку с “Марьям К.”, выписанным красивыми буквами. Звонок тоже звучит мелодично. Дверь открыла Роуз, причём очевидно в пижаме, несмотря на третий час дня. Из-за пальца у неё перемотана почти вся правая рука. Выглядит гораздо хуже, чем на самом деле есть. – О, привет. Проходи. А где Дейв? Роуз развернулась, открывая дверь, и пропустила Карката. В длинном коридоре обои тёмно-зелёные, изумрудные, в глаза бросается большое зеркало, сделанное под бронзу. Вся верхняя одежда и обувь аккуратно развешана и расставлена вдоль правой стены. Каркат ещё замечает флажок рядом с зеркалом, жёлтый с фиолетовым кружочком посередине. Этот флажок и Роуз с её сонным каре немного выбиваются из общей картинки дорогой квартиры. – Э-э, он машину чинит. Там что-то сломалось, – Каркат оглядывался. Кажется, он впервые оказался в настолько изящном месте, если не считать отеля в Хьюстоне, но там было скорее современно, чем по-настоящему вычурно. – Доброе утро, – Канайя появилась из дальней двери, она, в отличие от Роуз, одета более собрано, в широкие штаны и рубашку. – Привет, – успел ответить Каркат, кусая внутреннюю сторону губы. Роуз – не его подруга, что он тут вообще делает? Зачем он вообще с Дейвом поехал? Мог бы лежать весь день дома и не тревожить ни свою больную ногу, ни свой мозг. Роуз вернулась с чёрной коробкой. – Держи, передай, что может не возвращать. – Окей, хорошо… Роуз улыбнулась. – Славно. Я бы предложила вам остаться на чай, но мы сегодня заняты. Свадебные дела, – Роуз неопределённо махнула рукой. – О. Хорошо, удачи! – Каркат немного подвис, – И… как твой палец? Каркат не подходил к Роуз, когда она в комнате отдыха развернула перчатку и обнаружила, что рука полностью в крови. Дейв сообщил, что зрелище было премерзкое, а командная врачиня быстро увела её к себе. – Нормально, покалывает. Говорят, что могут быть проблемы с тем, как ноготь будет отрастать, но что теперь поделать. – Подать жалобу на неспортивное поведение Арадии, – продолжила Канайя серьёзным тоном. По выражению лица Роуз стало понятно, что разговор этот начинается уже не в первый раз. – Кан, все спортсмены травмируются, особенно в экси. В этом ничего сверхъестественного или неожиданного. Лицо у Канайи тоже сделалось недовольным, и Каркат шагнул к двери. – Ладно, я пойду тогда, у нас вроде тоже планы были. – Пока-пока! – Роуз, кажется, улыбнулась специально, чтобы согнать тучи и с себя, и с Канайи, и с атмосферы в целом. – Пока, Каркат, – Канайя махнула рукой. – Пока! Каркат тяжело выдохнул перед тем, как спуститься по лестнице.

***

Дейв курил, оперевшись на дверцу. – Порядок? – спросил Каркат, подходя ближе и протягивая руку. Дейв передал пластиковую бирюзовую коробочку, вокруг него сладко пахло яблоком и каким-то другим фруктом, название которого Каркат уже не помнил. – Да, там всё не так плохо было. Как Роуз? – Просила передать, что ты пидорас, – Каркат затянулся, на вкус вышло больше второго фрукта, чем яблока. Дейв усмехнулся. – Поехали тогда. Уже в машине Каркат вспомнил о коробке. – А тут что? – Открой и посмотри, – Дейв чуть хлопнул дверью, Каркат на секунду зацепился за собачку на приборной панели: она раскачивала головой из стороны в сторону. В коробке оказалось чёрно-белое платье, всё в рюшах и бантиках. – И нахуя оно тебе нужно? – выглядело странно, Каркат такого ни на ком никогда не видел. Слишком вычурно. Впрочем, вспоминая квартиру Канайи, может быть, что и неудивительно. – Для фотки. На обложку сингла, ну того, который утром ты слышал. – И кого ты в эту хуйню планируешь вырядить? Машина завелась, пусть и со стуком. Дейв развернулся с парковки, причём довольно умело. – Терези, скорее всего. У Карката кольнуло куда-то между рёбрами. С тех пор, как она швырнула в него телефон, они так и не разговаривали. Она даже телефон не попросила вернуть, впрочем, Каркат его и сам давно не видел, так что, вероятно, Страйдер и передал. – Сам наверное тоже сфоткаюсь, если влезу, – Дейва вопрос с Терези, кажется, вообще не волновал. Это раздражало. – В платье, блять? – Каркат задёргал цепочку на шее, которую Дейв подарил пару недель назад без особого повода. Голос поскакал вверх, в раздражение, хотя дело было не в платье, конечно. – Ну да, разрушение гендерных норм, нахуй патриархат, всё такое. Каркат потянул цепочку так, чтобы она сильно впилась в кожу. Незнакомые слова пролетели рядом с ухом, злость казалась кастрюлькой, закипающей на кухне где-то внутри его тела. – Я вообще не ебу, блять, что это нахуй такое. – Ты из-за Терези злишься? Где-то справа засигналила машина, Дейв резковато повернул голову и показал в окно средний палец. По нервозности движений выходило, что он тоже бесится, хотя по его словам так и не скажешь. Водитель справа подарил Каркату паузу перед импульсивным ответом и возможность обратить внимание на реакцию Дейва. Он прикусил щёку и через усилие заставил себя подумать, прежде чем сказать. – Да, из-за Терези. Почему она с тобой разговаривает? – Ну, она с тобой ругалась, а не со мной, – Дейв застучал пальцами по рулю, – Тем более она записывать трек помогала, и с идеей для обложки тоже. Злость у Карката перелилась в обиду. Он вздохнул. Помириться хотелось, но не представлялось обстоятельств, при которых вопрос с Вриской благополучно бы решился. Только если она не скоропостижно умрёт, конечно. Это вышло бы чудесно. – Очевидно же, что это лютая ебаная хуйня. Ей нельзя с ней общаться. Ей же от этого хуёво, она, блять, не всегда даже дома может ночевать, и это, сука, только то, что мы знаем про эту пизду ебучую… – Ты не можешь ей запретить. Каркат закрыл лицо руками. – И что мне, блять, делать тогда?! Дейв вздохнул, останавливаясь на светофоре, и положил руку на ногу Карката. – Жди. И будь готов ей помочь, когда нужно будет. – И это, типа, должно сработать? – Со мной сработало, – Дейв хмыкнул, не глядя на Карката, – Хотя не со всеми, конечно, но с этим тоже ничего не попишешь. Дейв не очень часто рассказывал про своё прошлое, а если и говорил, то как правило так же туманно, как и теперь, за исключением того откровения после первого похода к Рокси. В целом было нетрудно связать рассказ про тяжёлую юность, образ квартиры в Хьюстоне и дружбу с Джоном, Роуз и Джейд в примерное единое целое, но деталей не доставало, поэтому связи могли выходить правдоподобными, но с реальностью имеющими мало общего. А ещё то, что Дейв умел водить машину, но начал садиться за руль только сейчас. Тут у Карката даже вариантов не было. – И как это случилось? – Каркат спросил как будто в рамках уже идущего разговора, хотя внутренне перенаправил внимание к той части себя, которую до смерти интересовало узнать Дейва лучше. – Ну… Джон долго доставал меня чтобы я перестал пить и всё такое, я его не слушал, даже какое-то время с ним не общался, а потом ему надоело или вроде того, не знаю, может ему Роуз подсказала, она тогда уже всякие книжки умные про психоанализ читала, не ебу, словом, но это прекратилось. В смысле, Джон перестал ебать мне мозг. А пить я продолжал, пока сам не понял, что от этого мне хуёвее всех. Каркату трудно было придумать, что на такое ответить, поэтому пару минут они ехали молча, в растущем облаке из смеси тревоги, растерянности и сочувствия. – В общем, я думаю, она близка к тому, чтобы из этого выйти. Хотя, конечно, нет гарантий, что она не найдёт себе кого-то ещё хуже. В любом случае, что-то выбирать за неё мы не можем. В груди у Карката заныло чувство протеста, уже практически автоматическое, автопилотное, а ещё неуместное, потому что головой было очевидно, что Дейв к правде всё-таки ближе. Хотя бы из-за того, что в Терези сидело то же желание делать наперекор. Какое-то время они ехали в тишине. – Когда будете фотографироваться? – Каркат чувствовал какую-то необъятную и полуобоснованную ответственность за такой поворот диалога, прежде всего из-за его повторяемости и обнаруженной раздражённости Дейва. Уже после вопроса, собрав причину тревоги у себя в голове, Каркат подумал, насколько часто такое уже происходило за пределами его поля зрения, в том смысле, что Дейв бесился, но не подавал вида. Привычка Страйдера забиваться под образ невозмутимого, спокойного и, внимание, крутого парня новостью не была, а вот то, что под неё он затаскивает не только растерянность и печаль, но и агрессию, почему-то всё-таки поражало. – Послезавтра. Хочешь тоже? – Дейв присвистнул, пока Каркат всё ещё жевал мысль про то, как ловко он маскирует всё, что чувствует, – На тебя костюм горничной должен охуенно сесть. – Ага, блять, разбежался, – Каркат толкнул его руку, всё ещё лежащую на колене, и Дейв засмеялся.

***

Джейд встретилась им у лифта на первом этаже, её рюкзак весело и очень однозначно звякнул. – У нас вечер джин-тоника! – радостно сказала она, сразу после зазвенел уже лифт, – Хотите с нами? Мы смотрим фильмы с Киану Ривзом. – “Айдахо” тоже? Я думал, Джон не гей, – хмыкнул Дейв, прислоняясь спиной к зеркалу. Каркат понял, что из этого разговора не почерпнёт решительно ничего, кроме возвращающегося чувства оторванности от объективного настоящего, битком набитого культурными феноменами, историческими фактами, общеизвестными истинами и сленгом, и ничего из этого Каркату по большей части было недоступно. Он сфокусировался на мигающих цифрах дисплея: 1, 2, 3 – между 1 и 2 разница в 5 чёрточек, между 2 и 3 – 2, между 1 и 3 – 3. – Пойдём? – Дейв очевидно обращался к нему, лифт пискнул, достигнув четвёрки. – Похуй, – Каркат неопределённо мотнул головой.

***

Когда они зашли, Джон смотрел новости. – О, Роуз всё-таки дала тебе костюм? – он повернул голову назад, сидя на диване, и закинул руку на спинку: через его плечо сверкал экран телевизора. – Да-а, бро, всего сто лет мучений и Лалонд согласилась, – Дейв очень лаконично вписался в разбор покупок, начаты й Джейд на кухне. Каркат ухватился взглядом за экран, и в голове в шар сплелись желание смотреть, выключить и оставить незамеченным свой настолько очевидный интерес. Рассказывали о коммуне. Не о той, не той самой, но даже слово, уверенно вышедшее изо рта диктора, качнуло окружающую нормальность. Репортаж, в сущности, был позитивным. Солнце, деревья, улыбающиеся дети – это была Флорида, везде пальмы, тонкий намёк на джунгли, чистая голубая вода, невероятно-реальный тропический рай прямо за сеткой из светодиодов, пикселей, проводов, космических спутников, людской интерпретации и прочего, прочего, прочего. Дети улыбались. Улыбались взрослые, деревянные дома, мелькавшие за спинами, были выкрашены в тёплые оттенки и украшены цветами. Каркату казалось, что он видит пустыню, на которую накинули фильтр. Лица казались знакомыми, но имена на маленькой голубой строчке снизу не совпадали с хаотичными словесными воспоминаниями, мелькавшими в голове. Все они говорили, что обрели лучшую версию себя, лучшую версию жизни, разузнали секреты вселенной или счастья, кому как угодно, и убедились в том, что цивилизация не дала бы им и малой части того, что они теперь имеют. Каркат был убеждён, что они врут, все до единого. Он дёрнулся в сторону, когда кто-то коснулся его плеча. – Эй, всё хорошо? – Дейв звучал спокойно, его рука зависла в воздухе. Каркат подумал, сможет ли он сейчас соврать так же убедительно, как это делает Дейв. – Эгберт смотрит хероту, – получилось неопределённо, сухо. Дейв, кажется, нахмурился и только теперь обратил внимание на то, что до этого воспринял как фоновый шум. Тогда Каркат понял, что задуманное не удалось. Получилось ровно наоборот. Дейв умело отводил взгляды посторонних от вещей и тем, которые не хотел обсуждать и демонстрировать, делал это быстро и изящно, а Каркат, напротив, обвёл причину своего раздражения толстым красным маркером. – Блять, блять, извини! – Джон засуетился, переключая канал на любой соседний. Новости сменились документальным фильмом про глубоководных животных, – Я не подумал, прости.. Каркат сжал пальцы. Из всей команды про это знали только Джон и Дейв. Даже не Терези. – Да поебать, – Каркат сказал резко, падая в угол дивана. Хотелось быстрее свернуть эту тему, пока она не слишком заинтересовала Джейд. У Джона остался виноватый вид.

***

– Можно спросить? За окном уже стало темно, они сидели на своей кухне и пили кофе. До джина дело не дошло: начали с пива и первого “Джона Уика”, а потом Джона вытащил телефонный звонок. Он не сказал, куда и зачем едет, но это оказалось очень срочно. Каркат тогда подумал, что и Джон, видимо, не зря играет именно за лис. – Ты уже, бля, спросил, – у Карката получается несколько устало. – Нет, про… Типа… Ты жил в месте, вроде того? Которое в телеке было? Каркат задержал дыхание на несколько секунд. Можно отказаться говорить. Или Дейв поймёт, или они поругаются. В сущности, ничего страшного. Но, если уж про сущности, то можно рассказать. Каркат выдохнул. – Я жил в пустыне. Это Колорадо. Община христианская, а не буддистская, или что там это было. Более закрытая. Туда бы не пустили снимать. Дейв бессмысленно кивнул, смотря в стол. – И там не было такого, что мы все должны быть радостны и довольны. Мы должны были жить без греха, как настоящие христиане, истинные, избавиться от соблазнов и быть праведными, и вся эта чушь. Каркат ненадолго замолчал, рассматривая край кружки. – Там все врали, что всё хорошо. Ничего не было хорошо. В пустыне нет воды, почти нет почвы, нет животных. Нет ничего. У Карката резко и неприятно зажгло в глазах. – Мама умерла от СПИДа, потому что не лечилась. Умерла она, а не этот ублюдок. К концу голос Карката совсем сорвался в плачь. В голове не было привычных картинок, типичных воспоминаний из общины, только пустота и чувство, как будто у него отобрали что-то, что у всех должно быть. Дейв потянулся к нему и обнял.