foxholestuck

Когда Каркат проснулся, Терези уже не спала – сидела на кухне, уткнувшись в геншин на телефоне. Она шмыгнула носом прямо перед приветствием. – Доброе утро, Креветка! – Доброе.. – Каркат потёр глаза, ощущая внутри что-то тяжёлое и переворачивающееся. Терези выглядела ужасно. Вчера вечером, сегодня утром. А ещё улыбалась своей кривой улыбкой, только глаза, не закрытые привычными красными стеклами, выглядели чудовищно. – Чё, какие планы на сегодня? Да блять! – она не оторвалась от игры, и какое-то задание явно давалось с трудом. – Может хочешь поговорить, Тез? – Каркат ударился поясницей о кухонную тумбочку, вцепился в край пальцами. Надо выпить таблетки. Надо дописать лабораторку. Надо догуглить игры воронов в прошлом сезоне. Надо поговорить с Терези. – О чём? Какой твой парень пиздатый? – Нет, про то, что вчера было.. – А что вчера было? – у неё голос почти что ровный, практически не трещит, особенно если её не знаешь. Каркат почувствовал, как у него буквально разрывается сердце. Нечто похожее он испытывал почти каждый раз, когда видел машину, старый джип, привозящий новых послушников. Когда слышал их голоса. – Блять, Терези, ты вчера собиралась ночевать на улице! – Ты ёбнулся, Каркат? Естественно, я бы не ночевала на улице, – она наконец оторвалась от игры, заблокировав телефон, и ещё повысила голос. – А где, блять, запертой в ванной?! Она посмотрела так, как будто он её ударил то ли рукой в грудь, то ли ножом в шею, посмотрела зло и обижено. Как будто они договорились, что не будут обращать на всё это внимание, подписали все бумажки, заверили их, отправили президенту. А теперь Каркат так с ней поступает, после всего того, что они вместе прошли. Он от этого почувствовал почему-то вину. Мол, этого не его дело, не его подруга, не его право делать выводы, наводить фокус, принимать решения или даже намекать на них. Язык зажгло извинениями, тревога облепила мозг тонкими прутиками, колючими и железными, качающимися от каждого движения или мысли. – Какое тебе, блять, дело?! – это было похоже на самооборону, на неверие, на отказ, отрицание, страх, самоотвращение. Она буквально заорала, совершенно не к месту и не к позе, всё ещё скрученная на стуле и сжимающая в накрашенных красным ногтях телефон. – Она тебя убьёт, блять, Терези! – не вопить в ответ не получилось совсем, очень хотелось что-нибудь швырнуть, желательно в Терези или, ещё лучше, во Вриску. Яйцом или кирпичом, – Убьёт нахуй! Каркат увернулся как-то скорее инстинктивно, протёкший по нерву нейрон нажал на красную кнопку, выводящую на экран коллаж из воспоминаний об избиениях: отец, одноклассники, экси, экси, отец отец, отец. Почему-то обмотанная вокруг шеи верёвка, он немного задыхается, и не в силах вспомнить, откуда это и для чего, затем снова козёл, он опять и опять, его кровь стекает в два равнобедренных треугольника на скулах у Терези, которая курит у входа. Бычки от сигарет выписывают окружность, потом ещё одну поверх, её пачка не заканчивается, в ней всегда есть ещё одна, последняя сигарета. Мысли скатываются в комки, совершенно невозможно отделить себя от другого и другого от себя, а ещё расставить на шкале важное и неважное, хотя, казалось бы, задачка на уровне окружающего мира в третьем классе. – Иди в жопу, Каркат, слышишь, блять?! Я сама со всем разберусь, тебе-то, мудоёб, куда лезть?! Ебись со своим говном! Она встала, и руки у неё затряслись. В ногтях уже нет телефона, и на фоне всего стало очевидно, что прилетел в Карката именно он, и теперь лежит, отражая лампы в сетке разбитого стекла, записывая их крики на полицейский диктофон, чтобы хранить в архиве столько лет, сколько государство считает безопасным для себя. Бессилие пришло к Каркату вместе с тем, как Терези схватила свитер и отвернулась, явно направляясь к двери. -- Я так не хочу, чтобы ты умерла, -- получилось жалобно, как-то со стоном, с жалостью к ней и к себе. "Не хочу, чтобы я умер". Интерпретация скользит от одной мысли к другой, от связи линейной до метафорической, проходит по бесконечной матрице логики и её отсутствия. Она хлопнула дверью в тот же момент, когда Дейв, сонный и красноглазый, выглянул из спальни. Каркат завис на, может быть, четверть минуты, а затем истошно засмеялся, чувствуя, как начинает плакать. – Что у вас тут случилось? – Дейв спустился за ним на корточки, к полу, потянул вперёд руки. Каркат дал ему обнять себя и погладить по голове, давясь слезами. – Она её угандошит, – говорить давалось перерывами между всхлипами и вздохами, получалось отрывисто и бессмысленно, -- Зароет. Не специально, бля, конечно, не специально, – пауза, – А может и нет, хуй его знает! По-любасу у неё где-нибудь есть оружие, она её однажды пырнёт ножом, или пристрелит, или задушит... "Задушит" тянет из Карката чувство совершенно невообраззимое, похожее на чудовище, до этих пор спящее в темноте, о нём когда-то давно слышали и боялись, но оно спряталось прямо здесь, оно ждало и затаило дыхание, пока на его спине не выросли маленькие домики, пока они не начали становиться больше, увеличивать количество этажей до девяти, придумывать идеологии и богов. Потом оно, ради или вопреки этого самого бога, проснулось. – Каркат, дыши, – Дейв попросил спокойно, крепко сжимая руки на его боках, – Заткнись и дыши. Каркат сглотнул сопли и слова. В этот момент глаза Дейва сделались совершенно магическими. Каркат начал считать секунды: три вдохнуть, три задержать, три выдохнуть. Смотреть на Дейва. Тревога не ушла. Она выходила такой горячей картошкой, но это не она у тебя в руках, а ты – у неё. И, чтобы не сгореть, нужно постоянно двигаться от мысли к мысли. Остановишься – загоришься, заистеришь, залипнешь. Остановишься надолго – умрёшь. – Почему она меня не слушает? – у Карката получилось сказать только через некоторое время, – Почему она так себя ведёт? Как будто всё нормально? Дейв вздохнул. – Об этом люди книги пишут, бля. Хуй его знает. Что-то типа чувства привязанности. Вины, страха. Любви, может быть. – А что делать-то, блять? – голос у Карката вышел грустный. – Ждать, – выдохнул Дейв и сжал руку Карката, – Она должна сама понять, что что-то не так. – И мне сидеть и смотеть на это? – опять близко к истерике, замедление шага, пристальный взгляд дальше, в темноту, закрытую полупрозрачными слоями "нормальности". – Будь готов, когда она поймёт. И ещё, Каркат... – Дейв долго вдохнул и отвел глаза, ему было тяжело говорить, – Не уверен, что ты мне поверишь, но Терези наверняка сама хочет себя убить. – С хуя ли? – агрессия выскользнула как реакция какая-то совершенно к месту, совершенно нормальная и совершенно хорошо сочетающаяся с эмоциональным фоном. – С хуя ли она хочет умереть? – переспросил Дейв и хохотнул, – Даже не знаю, чел. – С хуя ли ты об этом говоришь? Это она тебе сказала или что? – Ну это скорее... Слушай, это, как бы объяснить, – Дейв явно с трудом подбирал слова, – Это типа... Мы с ней как-то болтали, и она спизданула, что хотела бы, чтобы прям сейчас в унике оказались террористы и убили бы её первой, тогда бы ей не пришлось заканчивать этот курс. – Она пошутила и ты решил, что она хочет выпилиться?! – Во-первых, блять, сбавь тон и дослушай, – Дейв сказал строго и с нажимом, – Во-вторых, я, знаю, блять, о чём говорю, потому что я тоже так шутил. Никто, вообще, нахуй, никто не шутит про то, что хочет, чтобы его убили террористы. Каркат никогда не шутил про свою смерть. Он вообще по большому счёту никогда не выносил эту мысль за пределы своей головы, в конце концов, убийство себя – грех ещё более страшный, чем убийство другого. Дейв тоже хотел себя убить. И Терези хочет. Мысли об этом – клей в пищевод, горло слипается, невозможно дышать, кроет едким запахом и давлением, давлением, давлением, слёзы появляются как-то совершенно непроизвольно, а в глазах темнеет. Очнулся Каркат в кровати. Дейв с напряжённым лицом уткнулся глазами в телефон, а локтём в матрас. На неком уовне это сильно расслабляло – видеть, как Страйдер ведёт себя максимально естественно. Каркат слегка дёрнулся, прежде чем успел что-то сказать. Дейв быстро повернул к нему голову. – Ты как? Голова болит? Голова не болела, хотя ещё казалась ватной. Каркат провёл рукой по волосам. Прошедший разговор казался нереальным, каким-то сном. – Нет, нет, всё отлично... Я долго?.. – Каркат не смог выбрать слово. Спал? Был в отключке? Что это вообще было? – Был в обмороке? Я принёс тебя сюда и успел прочитать только вторую статью, так что, думаю, минут пять, – Дейв показал открытый экран с заголовком "Что делать, если кто-то упал в обморок". У Карката в груди кольнуло от "принёс". Картинка Дейва, держащего его на руках, представлялась так хорошо, что чувство обиды от собственной бессознательности резало особенно остро. – Это уже второй раз. Ты вроде до этого в обмороки не падал? – Нет, не падал... Всегда, когда любой из крошечных столбиков здоровья Карката начинал шататься, напрягались все. Все, в смысле, он и его брат. Консультацию специалиста было получить практически невозможно, а таблетки могли оказаться неактуальны очень быстро и очень невовремя. У Карката даже не было момента, когда у него были подозрения о том, насколько для брата травмирующей была смерть мамы. Момента не было, потому что не было подозрений, а только убеждение. – Я съезжу в центр. Может быть, надо поменять таблетки, – Каркат вздохнул и закрыл лицо руками. Что-то совершенно несправедливое крылось в том, что с самого рождения ему приходиться разбираться со всем этим дерьмом. – Это не может быть психологическое? При мне ты только когда сильно переживаешь падаешь в обморок, – у Дейва на лице нарисовалось встревоженное выражение. Каркат тяжело выдохнул. – Это может быть, блять, что угодно. Дейв потянулся, чтобы взять его за руку. Ничего по-настоящему успокаивающего от прикосновения Каркат не получил, но было приятно осозновать, что Дейву не всё равно. В глазах даже немного защипало. – Съездить с тобой? Каркат фыркнул. – Нахуя? Она направит на блядские анализы и максимум новый рецепт даст, а ещё пачку бумажек про то, как неебенно важно воздержание. – А презики там бесплатно не выдают? – А я ебу?

***

Ближе к середине дня Джон загружал свою ораву в машину на тренировку. Машины Гамзи, успевшей приобрести номера (почему-то штата Калифорния), на парковке не было. – Джейд, ну давай быстрее! – у Джона даже получилось сделать это почти жалобно. Каркат вообще заметил, что родительские интонации совершенно отсутствуют в голосе Эгберта исключительно тогда, когда он говорит с Джейд. Роуз курила вейп, от дыма сладко пахло ягодами. Она хмурилась в телефон. – Чё там у тебя опять? – Дейв стоял совсем близко к Каркату, и нестерпимо хотелось как-нибудь взяться за руки. Роуз подняла голову и закатила глаза. – Цветы. Мне пытаются продать жёлтые лилии. Нахера мне жёлтые лилии на свадьбе? – голос у Роуз был немного взвинченный, капельку истеричный. Свадебные приготовления отнимали много времени, денег и нервов, и это ещё без игр, тренировок и универа. Когда Роуз напивалась, становилось почти непонятно, делает она это от того, что заколебалась каждый день спорить с любым человеком, причастным к главному дню её жизни, или от того, что вся остальная жизнь, помимо главного её дня, выходила пока так себе. – Нахера тебе вообще лилии, они вонючие. Вопрос про вонючесть лилий завис у Карката в голове совсем близко к вопросу о том, что же делать с Терези.

***

На тренировке Пайроп делала вид, что Карката нет. С силой отворачивала его пасы от ворот, но демонстративно не материла и вообще никак не сообщала о том, что замечает его в пространстве, хотя у неё не было никаких проблем с тем, чтобы различать игроков по цифрам на форме. Зато она болтала с Вриской, даже, кажется, громче и бодрее обычного, совершенно точно преувеличенно. К вечеру у Карката почти скрипели зубы. – Я её уебу. Реально, блять, размажу по полу её рожу кривую! – Каркат хлопнул дверцей шкафа, ни к кому конкретно не обращаясь. Джон и Дейв отреагировали одновременно и полярно: – Каркат, так нельзя! и: – Ты про кого именно? Не отвечая, Каркат пошёл в душ, помылся быстрее всех и ушёл курить у парковки. Тело начало ныть вдоль запястий и голени, очень знакомо и даже немного успокаивающе. Дейв отдал ему какую-то свою меж-межсезонную куртку, болотно-зелёную, слишком тёплую для осени и слишком холодную для зимы, она была тяжёлой и создавала ощущение давления, приземлённости. Роуз вышла второй. – Как у вас с Дейвом дела? – она спросила очень дружелюбно, вытаскивая вейп из пальто в гусиную лапку. Почему-то очень мучал вопрос о лилиях. – Да норм, вроде, – смог собрать Каркат и затянулся, давая себе передышку и время на то, чтобы собрать ответ адекватнее и располагающий к продолжению разговора. Лилии потом, – Всё хорошо. Как... свадьба? Она в декабре? – Да-а... Дебильное решение, там же сессия. Но всё двигается. Хочешь посмотреть на мой костюм? Честно говоря, Каркат даже не думал, что когда-нибудь в жизни увидит настоящую свадьбу, на которой невеста может сама выбрать себе любое платье их тех, которые её предложит капиталистический мир, а не тот набор из трёх белых нарядов, которые использовались в общине. Это неожиданно тронуло. – Да, конечно! – получилось бодро. Роуз улыбнулась, раскачиваясь в телефоне. Меньше десятка кликов, и перед глазами возникла картинка с изящным молодым человеком в чёрном костюме. – Я думал, э-э... Что невесты обычно в платьях? Роуз фыркнула. Каркат порадовался, что этот звук не был похож на то, что она изображала на тему лилий. – Канайя будет в платье, она такое любит. Она шьёт его третий месяц, а проектирует, наверное, с пяти лет. А мне и в костюме будет отлично. – Мой джунгарик тебя ещё не сгрыз? – Дейв появился вместе с Джоном и широким движением двери. Одновременно с ними на парковку завернула зелёная машина, в которой Каркат узнал канайину. – Кто, блять? – Каркат задал вопрос из смеси непонимания и раздражения, получилось так, что и сразу не разберёшь, чего больше, хотя, конечно, суть была в формулировке. Он не знал, что вообще сейчас произнёс Дейв и сколько в этом слове букв. От этого тревога, которая, в сущности, никогда и никуда не девалась, заныла в своём очередном диком порыве. Роуз засмеялась, отводя его вопрос от "я не знаю слова, которое ты произнёс" к "я абсолютно полностью разобрался в том, что ты имел в виду, и крайне этим оскорблён". Такой щелчок – механизм удобный, хотя ненадёжный и обманчивый. – Зря ты так, Каркат невероятно обворожителен. Ладно, я поехала. Пока-пока, – Роуз помахала пальцами, уже направляясь в сторону машины. Кончиками пальцев Дейв прочертил линию от середины позвоночника Карката к его плечу. Это приземляло. – Посмотрим сегодня кино? – предложил Джон, выезжая со стадиона. Каркат запихнул один из наушников в своё ухо, а другой – в ухо Дейва. Как выяснилось, такая полумера легко решает вопрос с болтливостью Джейд, потому что, оказывается, ей и Джона хватает, чтобы этот поток никогда не заканчивался. Каркат уже взял руку Дейва обеими ладонями и положил себе на колени. – Чел, только не ещё один фильм с Кейджем! – Дейв немного наклонился вперёд, к передним сидениям. Фонари вдоль дороги уже светились, желтые пятна попеременно выдёргивали из темноты его пальто. – Но Кейдж гений! – возмутился Джон. Джейд засмеялась, подтягивая колени к груди, – Хотя так и быть, можем выбрать что-то другое. – Как насчёт "Бойцовского клуба"? – предложил Дейв, – Мыло и взрывы. И Брэд Питт. Джейд скривилась. – Мы его уже смотрели, давайте попроще что-нибудь. Может ромком какой-нибудь? Это будет иронично! – она обернулась в сторону Дейва и мельком взглянула на Карката, – А ты что хочешь посмотреть, Каркат? Боже, я вообще с тобой кино не смотрела! Что тебе нравится? – Э-э... В голове всплыл давний совет Терези: если не знаешь, что заказать, бери то, что взяли перед тобой. Это воспоминание как-то особенно кольнуло внизу шеи, там, где сходятся ключицы. Каркат поёрзал на месте, лихорадочно вспоминая, какие фильмы он вообще смотрел и какие из них ему понравились хотя бы немного. Откровенно говоря, конечно, не было ничего лучше, чем смотреть по одной-две серии "Сплетницы" перед сном и во время еды, но он понятия не имел, как такой жанр называется. – Точно не взрывы. И не ебучий Кейдж, – получилось несколько натянуто и перевёрнуто, от противного. Каркат зачем-то представил, как Джейд сейчас начнёт уточнять, и вот тогда он точно посыпется. Джейд, тем не менее, как будто немного подскочила на сидении, разворачиваясь назад уже всем корпусом, так, что отблески от фонарей отражались в её очках. – Тогда решено! Мы с Каркатом за ромком! Как насчёт "Дрянных девчонок"? Джон издал какой-то тяжёлый звук, а Дейв присвистнул, сжимая одну из ладоней Карката. – Реджина Джордж моя королева!

***

Смотрели в комнате у Джона, потому что у них был телевизор. Каркат не представлял, кому именно он принадлежит, Джону или Гамзи. – А где Гамзи? – вопрос Карката упал в пустоту всесторонней занятости. Джон возился с телевизором, Джейд стучала ногтями по микроволновке, гремящей попкорном, а Дейв пропал из поля зрения. – С Тавросом. У них, кажется, всё наладилось, – ответил Джон, не отрывая взгляда от экрана. Терези когда-то намекала, что у Гамзи с Тавросом напряжённые отношения. Странно было и то, что Таврос играет в Воронах, которые оставались традиционными соперниками в университетской лиге. – Блядские Ромео и Джульетта! – прокомментировал Дейв, усаживаясь на пуфик рядом с Каркатом. В руке у него было две железные баночки с пивом, которые они все обычно пили. Одну он протянул Каркату, – Держи, моя красавица. Каркат фыркнул. – Спасибо, бля, чудовище. Джон засмеялся, Дейв толкнул его ногой. Каркат улыбнулся. Было немного непривычно. Джон, Джейд и Роуз были друзьями Дейва, Каркат редко проводил с ними время как-то кроме как на тренировке, тем более в такой дружеской атмосфере. Каркат дружил с Терези. Чувство, уже черкнувшее его по горлу ранее, продиралось глубже. Странная грусть оплела всё происходящее, как будто открылся второй экранчик: здесь и тогда. В какой-то момент просмотра, когда Каркат уже полулежал на Дейве и наполовину уснул, он почувствовал, как в уголках глаз у него начали собираться слёзы: то ли от того, насколько происходящее в фильме неприятно резонировало с реальностью, то ли от того, что они все выпили пиво, а алкоголь, как известно, подчёркивает все имеющиеся чувства. Дейв погладил его по голове, ото лба до макушки одним длинным движением. Каркат подумал, что он вряд ли мог так быстро заметить слёзы. – Всё будет хорошо, – тихо сказал Дейв.