Неизвестность

      — Не думай, что я ребёнок! — видимо, есть что-то в его взгляде, что вынуждает Тсунаёши это произнести.       Занзас самодовольно усмехается и взъерошивает Тсуне волосы, она пытается увильнуть в сторону, но он крепко прижимает её к себе.       — Я знаю, что ты не ребёнок, Савада. Тебе слишком рано пришлось повзрослеть.       Да и потом, хочется добавить, ты уже давно не ребёнок. Ты — Десятый Босс Вонголы, у тебя есть муж и двое детей, которые уже давно выросли из пелёнок.       Она успокаивается, и в её взгляде Занзас читает что-то похожее на смущение — сейчас будет себя корить, что сорвалась и повысила голос.       — Всё нормально, — он приобнимает жену за талию и усаживает к себе на колени, Тсуна особо не сопротивляется, — я так смотрел на тебя не потому, что считаю, что ты чего-то не понимаешь, а потому, что не верю, что столько всего произошло. Я думал о том, сильно ли мы изменились.       — И к чему пришёл?       — Мне кажется, что ты такая же и осталась. Ты всё такая же любящая, преданная и сочувствующая. Да и я, мне кажется, не особо изменился.       — А вот тут я не соглашусь.       — В смысле? Я что, стал менее жёстким?       — Дело не в этом, — она с улыбкой качает головой. — Мы с тобой стали родителями — это новый статус, новые ответственность и качества, что мы в себе открыли. Ты стал мягче, Занзас. Я не говорю, что ты перестал кидаться стаканами Скуало в голову или перестал доставать пистолет каждый раз, когда тебе что-то не нравится. Нет. Это не касается работы. Ты стал мягче с семьёй. У меня сердце каждый раз замирает, когда я вижу тебя с Риком и Джу, когда ты им что-то объясняешь. Даже просто треплешь по волосам, приобнимаешь, хвалишь даже за мелочь. Такие маленькие жесты проявления любви. У меня такого с моим отцом не было. Он приезжал раз в полгода, в лучшем случае — в несколько месяцев, и не вёл себя так со мной.       — Тсуна…       — Я просто хочу сказать, что… Не знаю, стала ли я лучшей мамой для своих детей, но ты лучшим папой стал.       Занзас запускает пальцы ей в волосы, смотрит в глаза.       — Ты стала лучшей мамой. Я вспоминаю свою и думаю, что ты стала. Мать навоображала себе, что я — сын Тимотео, так и провела всю жизнь, стремясь ему меня подсунуть. Никакой связи с реальностью. Да, я знаю, что она была нездорова, просто сам факт того, что она вбила мне это в голову… Ты адекватно смотришь на вещи. А ещё мне нравится тебе в то, что ты любишь детей за то, что они есть. А не за Пламя Ярости или что ещё. Меня в своё время так не любили.       — Занзас…       — Так что, кажется, мы оба изменились, — усмехается он, пока Тсуна вытирает выступившие на глазах слёзы.       — Посмотрим, так ли это, когда им будет лет по четырнадцать-шестнадцать.