mirrorball

      Рей кажется, что она попадает в какую-то плохо написанную комедию. Или, наверное, её излишняя самоуверенность в этот раз ей на руку не сыграла, раз она оплошала и позволила героям себя задержать.       Она списывает это на что угодно: не с той ноги встала, нарушила утренние ритуалы, расслабилась… Факт остаётся фактом — она сидит на полу заброшенного завода, глядя на стоящую перед ней Акиру. Акира, впрочем, стоит недолго — опускается напротив, не сводя с неё глаз.       Рей поднимает руки, показывая, что, мол, меня и так поймали, ещё раз испытывать судьбу не буду.       Она склоняет голову, глядя на старшеклассницу перед собой. Вспоминает, что где-то в газете видела эти красные волосы, забранные в хвост, кажется, была заметка о том, что стажёры помогли задержать преступников при ограблении ювелирного магазина.       Рей нравится наблюдать и прощупывать больные точки людей. Это позволяет чувствовать превосходство и вести диалог так, как удобно ей. Припоминает, что у неё было на Акиру, прищуривается и говорит, звуча обыденно, будто спрашивает, сколько стоит молоко:       — Слушай, а у тебя же тоже отца нет?       — К чему ты это? — резко отвечает ей Акира, и Рей торжествует.       Ага, больное место, пусть Акияма и пытается держать лицо.       — Удивительно, как много людей без него. Я, Даби, ты, Мидория, кажется. Что тебе рассказывали?       Если где и встречается упоминание семьи Акиры, то звучит лишь имя матери, что позволяет Рей сделать один простой вывод — у неё не всё так просто с отцом. С отцом, который не хочет её знать? Или который ушёл? Кто знает.       — В смысле?       Она, поняв, что совершила промах, показав врагу свои настоящие эмоции, пытается взять ситуацию под контроль, но Рей слишком долго варилась и варится во всём этом дерьме, чтобы её могли обойти.       — Он у тебя кто? Капитан дальнего плавания? Пилот? Археолог? Космонавт? Или мамочка из лучших побуждений скрывает правду?       — Закрой свой рот, Рей!       Значит, мать темнит.       — Ну что ты сразу кричишь, Акира-чан. Мы же с тобой разговариваем.       Акира бросает исподлобья:       — Разве я заинтересована в нашем диалоге? И где твой хваленый потенциал, о котором говорит Ястреб? Ты даже понять не можешь, когда нужно замолчать.       — О, бедняга Ястреб всё ещё в меня верит? Как мило.       Рей знает, что никакой Ястреб не бедняга, но её умиляет его детская вера в то, что она может быть лучше.       — Действительно, мило, — цедит Акира, и Рей смеётся.       — Ладно тебе, Акира-чан, не будь букой. Посмотри, между нами, злодеями и героями, есть что-то общее. Да, проблемы с папочками, но от этого никто не застрахован.       — У меня нет проблем с отцом, — хмыкает Акира, глядя на неё.       Потому что у меня его нет.       И я понятия не имею, кто он такой.