mirrorball

      — Жалеешь?       — Нет, — заявляет Бакуго. — Была бы возможность — втащил бы посильнее.       Айзава на это вздыхает и поворачивается и к сидящей рядом Чиэсе.       — Он твой. Пойду, проверю пострадавшего.       Кацуки приподнимает брови — это что-то новенькое, чтобы его не отчитывал его классный руководитель.       Чиэса пристально на него смотрит.       — Что? Сообщайте родителям и отчитывайте, это ведь так делается.       — Нет.       — Уже сообщили?       — Этим пусть занимается Айзава. У меня же другой подход.       Бакуго о ней наслышан — своеобразная классная руководительница Акиры, где-то жёсткая, но справедливая.       — Да?       — У тебя крутая причуда. Очень. Сильная — то, что нужно для будущего героя, да? Да, конечно, — сама же и отвечает на свой вопрос, — но не всем это будет нравиться.       — Не все сильные, а слабым…       — Нет, ты меня не понял, — Чиэса качает головой. — У тебя отличная причуда, ты используешь её, помогая людям, но твоё поведение может все добрые начинания перечеркнуть. И ты станешь отрицательным героем.       Бакуго прищуривается и внимательно на неё смотрит. Вспоминает тетрадку Изуку (хоть где-то пригодилось её стремление быть в курсе всех причуд), вспоминает страницу о Чиэсе Кимуре.       Наклоняется вперёд на стуле и тихо произносит:       — Вы мне это всё говорите, потому что боитесь, что мою причуду будут воспринимать как злодейскую?..       Тонкая бровь Кимуры приподнимается.       — А ты смышлёный.       Бакуго не остановить:       — … Как Вашу? — заканчивает он.       Чиэса прищуривается:       — Даже слишком.       И сцепляет пальцы — смог ведь задеть, мелкий паршивец, за живое. Ей столько лет казалось, что она это преодолела, выросла, но, видимо, нет.       — Как моя, — соглашается.       — Чепуха, — бросает Бакуго. — Ваша причуда вовсе не злодейская, а люди порой бывают идиотами, раз этого не понимают.       — Всё же манипуляции с разумом, знаешь, не очень приветствуются.       (О, моя тётка бы поспорила).       — Но Вы творите добро, — не сдаётся Кацуки. — Вот что нужно знать.       Они смотрят друг на друга, и Кимура не понимает, в чём смысл их встречи — кто кого тут учит.       — Ладно, — вздыхает она. — Одна просьба — не устраивай драки.       — Если меня будут бесить, то я ничего не…       Он, на удивление, затыкается, натыкаясь на её взгляд. Чиэса прищуривается и поджимает губы.       — Я понял, — нехотя признаёт Кацуки.       Дверь в класс открывается, и появляется Айзава. С его разрешения Бакуго уходит, а Шота вновь садится рядом с Чиэсой, смотрит на неё и говорит:       — Вот видишь, тебе даже ученики говорят, чтобы нормальная и причуда у тебя такая же.       — Это…       — Правда. Так что угомонись, слышишь?       — Это не тебя всё детство травили, — огрызается Чиэса.       — Угомонись, — упрямо повторяет Айзава, сжимая её плечо.       Это Кимуру отрезвляет.       — Мне нужно идти, у меня урок, — она сбрасывает его руку и встаёт со стула.       — Кимура.       — Я знаю, Айзава. Ты мне это и ранее говорил. Наверное, ты прав, а я не могу это принять. Извини, но мне действительно пора.       В дверях Чиэса сталкивается с Миком, здоровается с ним и уходит к своему классу. Мужчина занимает её место и что-то начинает рассказывать Айзаве, но тот мыслями находится не рядом с коллегой.       Удивительно, как за много лет Чиэса Кимура не уяснила одну простую вещь — любой может стать злодеем.       С любой причудой.