Я не улыбаюсь

После оборванного звонка Мария ещё долго неподвижно лежала на животе. Пустые карие глаза безучастно смотрели на голую стену гостевой спальни и лишь изредка сдержанная слеза скатывалась на тёмную ткань постельного белья. Она бы никогда не позвонила своей коллеге в таком состоянии, ещё и ночью. Отчаяние поглотило её светлую голову, плетя свою мрачную чугунную паутину день за днём, незаметно заполонив всё пространство. Она не собирается признавать свои слабости и тем более оглашать переживания Лауре Альбертовне. Единственная весомая причина связаться с ней — это съёмки, которые стартуют через два дня. Как же она, вся такая легкая и невесомая, со своей лучезарной улыбкой может появиться там в таком состоянии. Ей нужно решить эту проблему, отпроситься на первую неделю. Лаура могла бы поговорить с продюссерами. Мария была уверена, что они бы умело подали это под соусом «смотрите девочки, первый заместитель не может смотреть на вас в таком состоянии и не выйдет к вам». Сил придумывать что-либо не было. Ноги свисали с постели принимая на себя ветер летней ночи. Приятно, немного щекотно. В таком смиренном положении она лежала, пока тяжёлые из-за слёз веки не накрыли стеклянные глаза. Утро наступило слишком быстро, как показалось блондинке. Она ещё какое-то время лежала на кровати и не понимала, как она проспала девять часов. Было ощущение, что кто-то издевается над ней и перевел часы на её телефоне. «Очевидно же, что я проспала от силы два часа» — витало где-то в голове. «Очевидно же, что ты уже устала копать себе могилу и ночи не хватит, чтобы восстановить силы» — наглая, саркастичная мысль перебила другую. Звучало так, будто это ей говорит её мать, поднимая тонкую бровь, показывая недовольство. Маша съежилась, сильнее укутываясь в одеяло. За дверью в спальню слышатся тяжелые шаги, каждый из которых будто бил по барабанным перепонкам. — Я ушёл, — небрежно проронил мужчина, проходя мимо двери, завязывая галстук. Маша его проигнорировала, как обычно. За последние месяцы женщина сильно отдалилась от мужа, пытаясь не втягивать его в свои проблемы, потом в поисках свободного пространства она начала уходить в гостевую спальню, иногда засыпая там. Уже вторую неделю она не спала с ним в кровати, не видела его дома, не провожала на работу. Пошла вторая неделя её заточения в своем мире. Вторая неделя пропущенных репетиций. Вторая неделя болей в спине из-за постоянного лежания. Вторая неделя медленной, тянущейся, как гудрон, апатии. «Апатия» — так она называла свое состояние. «Слышала бы меня новый психолог проекта... Посмеялась бы, наверное, на славу. Может я просто не с той ноги встаю каждое утро?» — мысленно издевалась сама над собой, изводя последние нервные клетки. День тянулся страшно долго, как всегда. Мария приняла душ и замерев в одном положении провела несколько молчаливых часов на постели. Она не стала вычурно наряжаться, поэтому надела широкие чёрные брюки и светлую рубашку простого, свободного кроя. Может она бы и подумала, как романтично будут выглядеть при дуновении ветра развивающиеся ткани, но, к сожалению, образ собирался по принципу «что достала — то надела». Она нанесла лёгкий макияж, пытаясь скрыть воспаленные глаза. «Как будто целыми днями рыдаю. Ах да» — усмехнулась, будто ей смешно. Взяла с полки очки и положила в сумку, чтобы потом не забыть. посмотрев на часы, блондинка задумалась. 16:40. «Лучше приехать на час раньше или же пересечься с Женей, который будет дома через полчаса?» — размышляет женщина, открывая приложения и вызывая такси. «Первый вариант», — победно заключает она и направляется к выходу. Её раздражал её муж, потому что он дал ей слишком много пространства. Он не интересовался её состоянием, не спрашивал, что с ней происходит. Он просто дал ей время справиться со всем самой. А так хотелось, чтобы он разделил с ней все муки. Почему самый близкий человек как по щелчку пальцев вызывает такие негативные эмоции? Так не должно быть. Женя просто дает мне свободу действий — на одной чаше весов. Ему нет дела до проблем собственной жены! В самый сложный период своей жизни я одна — на другой. Щелчок в замочной скважине, щелчок двери автомобиля и вот она едет по загруженному центру Москвы. Приехав неприлично раньше она расположилась на лавочке в парке, который находится прямо под зданием модельного агентства. Что делать отчаянной женщине в парке целый час? Правильно. Слушать музыку и пытаться держать себя в руках. Белочки то и дело подбегали к ней с надеждой в глазах, на что она разводила руки и говорила «извини, дорогая, но сегодня не могу тебя ничем угостить». Радовало только то, что Лаура точно не будет донимать её вопросами. Она всегда разговаривает по делу, оставаясь вежливой. Это нравилось Маше. Пока она настраивала себя на приблизительно позитивную волну, её парад единорогов и ромашек прервал звонок. Она выдохнула и взяла трубку. — Да? Здравствуй, Лаура, — немного напрягаясь, она приветствует коллегу. — Привет. Хотела уточнить, мы же сегодня встречаемся? Через час? — поинтересовалась брюнетка, как бы мимоходом. — Да, конечно. Я уже собираюсь выезжать из дома. Встретимся через час. — Как мило, что мы теперь соседи, — улыбка постепенно слезает с бледного лица, а глаза поднимаются на высокое здание. — Почему не сказала, что ты уже здесь? — Прости, — Маша выдохнула и её плечи начали опускаться. — Я не рассчитала время и случайно приехала раньше. Я не хотела тебя беспокоить и решила посидеть тут, — она разводит рукой, немного пугая белку на другом конце скамейки. — с подружкой. — закончив предложение, совершенно неожиданно для себя, она слышит свой легкий смех, а после такой же звук издается из динамика телефона. Впервые за долгое время она почувствовала легкость, которая со смехом брюнетки приятно разливалось по телу. — Я бы ещё поверила, если бы ты не рассчитала время и опоздала на четыре часа, но чтоб раньше приехать... — женщина показательно цокнула и Третьякова буквально могла слышать как в насмешке у неё закатываются глаза. — Мария, вы же учите девушек быть честными, а сами врёте и даже не краснеете, — продолжает усмехаться Лаура, накидывая на плечи пиджак. — Так или иначе, я не могу позволить вам меня ждать. Скоро буду, — роняет она и сбрасывает звонок. Маша улыбалась и поражалась, насколько сильно изменилось её состояние от пары шуток Лукиной. Она всегда была весёлой, но именно сегодня она дала ей почувствовать себя нормальной, может даже счастливой. Счастье — это когда ты забываешь о кошмаре? Так ведь? Это когда закрываешь глаза и видишь свет, потому что закинула темноту поглубже в голову? Точно. Лаура выходит из здания, направляясь в сторону парка, где заметила блондинку, пока тихий, хрупкий голос её не остановил. — А, ты уже здесь, — немного растерянно проронила директор, чем удивила коллегу. — Привет, — и на лице старшей отразилась мягкая улыбка, которую было невозможно проигнорировать и оставить без внимания. «Так здорово, что человек может улыбаться так искренне и чисто, даже как-то небрежно» — мелькнуло в голове у Марии. — Привет, — уголки губ дернулись вверх, но расплылись в её знаменитой поставленной улыбке. На данный момент это самое натуральное, что она была способна воспроизвести. — Куда пойдём? — Я думала, ты решишь, — начала женщина, разворачиваясь и шагая в противоположном от парка направлении. — Хорошо, пока идём за машиной. Женщины устремились на парковку к чёрному седану. После того, как обе аккуратно расположились на сидениях, брюнетка положила руки на руль и развернулась к Марии. Она хотела было предложить одно место для ужина, но заметила что-то не свойственное коллеге в её глазах. «Вот черт. Очки...» — вспомнила блондинка, потирая пальцами сумку, наблюдая за собственными движениями. Бери себя в руки и не признавай слабость. Никому не нужны твои драмы. Что-то вроде тяжести читалось во взгляде женщины напротив. Да, обычно в её глазах читается откровенная легкость, будто она вот-вот взлетит. Сейчас она на неё смотрит своими воспалёнными глазами, старательно замаскированными косметикой. Такая тихая. Сидит у меня на пассажирском сидении, сложив свои ладони в замок. Ладно, это не моё дело. Сделав глубокий вдох, она осторожно хлопнула руками по рулю. — Так, в таком случае, я предлагаю заехать в один ресторан тут недалеко. Доверишься моему выбору? — ещё раз заглядывая в глаза напротив, пытаясь привести свои мысли в порядок и не нарушать личные границы коллеги. — Тебе я готова доверить собственную жизнь, — случайно проронила блондинка раньше, чем успела осознать слова. Боже как громко и пафосно... Откуда такие перлы? Маша, ты вообще разучилась сдержанно разговаривать с людьми за последнее время. Брюнетка скрыла своё удивление, тихо кивнула, сдержанно улыбаясь и надавила на педаль газа. На проекте Лаура выглядела невероятно строго. Она не улыбалась всем подряд, просто чтобы поднять им настроение, как первый заместитель. Часто даже после хорошей шутки девочки в школе Леди она сжимала губы в тонкую линию, прикусывая щёки изнутри, оголяя опасные скулы. Она была серьезной, кому-то, может, казалось, что она перегибала палку. Но ни один зритель не видел её слезы после каждого выгона. По телевизору не показывали её переживания за судьбу девушек. Она с большим профессионализмом держала себя в кадре, изредка давая эмоциям отразиться на её лице тенью сожаления. Мария же никогда не пускала посторонних себе в голову. Она казалась открытой книгой, но эта книга оказалась с обманчивой суперобложкой. Третьякова показывала лишь то, что хотели видеть в ней окружающие. За пять сезонов первый заместитель не сблизилась ни с кем из команды. Она, безусловно, приятно общалась со всеми, но разгадать её тайны не удалось никому. В целом, никто не имел ни малейшего понятия, что творится в её светлой голове. Сейчас они едут в одной машине, обсуждая истории девочек в этом году, рассуждая, насколько сложный сезон это будет. Беседа протекала так легко в неформальной обстановке. Лаура не замечала напряжения, не считая легкого удивления, ведь они никогда не ходили никуда вместе. Они никогда особо не общались за стенами школы Леди, а сейчас брюнетка открывает дверь коллеге, будто они делают это каждую пятницу. Мария же расслабилась, насколько это было возможно. Впервые за долгое время она с кем-то разговаривает. И диалог будто плывёт, обтекая любые неприятные темы. С чувством легкости она первая заходит в предложенный ей ресторан. Первое, что она заметила — это почти полное отсутствие людей. Да, должно быть рабочий день ещё не окончен. Она заметила, как брюнетка направилась в глубь помещения, занимая столик в дали от окон. Интерьер был интересный. Это не было вычурное заведение с колоннами и золотыми люстрами. Скорее наоборот, оно было по-изысканному простым. Женщины заняли полукруглый диван, обтянутый тёмно-зелёным вельветом. За их спинами красовалась самая настоящая винотека, подсвеченная желтыми лампочками. Из-за зеркальных стенок винотеки гладкий стол красиво переливался в приглушённом свете. — Как тебе? — поинтересовалась брюнетка, принимая меню у официанта и кивая ему в знак благодарности. — Я не ожидала, что это место будет таким... — она пыталась подобрать правильные слова, чтобы точно передать свои мысли. — Что оно будет таким уютным. — она поджала тонкие губы. Брюнетка довольно улыбнулась. — Думала, я потащу тебя в какое-нибудь средневековое заведение? — усмехается женщина, цепляя пальцами страницы меню. — Думаю, я просто плохо тебя знаю, — заключила блондинка. — Поэтому мы здесь? — взгляд впивается в глаза собеседницы, которая в растерянности пытается найти правильный ответ, судорожно переминая пальцы под столом, что не остается незамеченным. Лаура понимает, что предстоит сложный разговор, хотя уже сейчас сложно поспевать за изменчивым настроением своего заместителя. — Советую попробовать грудку. Она тут просто бесподобна, — карие глаза осторожно поднимаются, виновато заглядывая в голубые. Губы подгибаются в благодарной улыбке. — Знаешь, я не очень голодна, — роняет она, моментально ловя неодобрительный взгляд. — Что? Я не могу быть сытой? — возмутилась она. — Когда ты последний раз ела? — это был риторический вопрос, но Маша действительно пыталась вспомнить, когда она ела нормальную пищу, а не перекусывала тем, что найдет в холодильнике. — Ты сильно похудела, — женщина жестом подозвала официанта. — Нам две грудки и два бокала красного. Полусладкое? — обращается она к коллеге, которая опять была в ступоре. — Два бокала полусладкого, — подытожила брюнетка, отдавая меню и провожая официанта быстрым взглядом. — Ты не подумай ничего плохого, мне приятно посидеть тут и в тишине, но мне показалось, ты хотела о чем-то поговорить? — она деловито сложила руки в замок и серьёзно посмотрела на коллегу. Выхода нет, надо начинать этот опасный разговор. Мария несколько секунд сидела неподвижно, глядя на спутанные под столом пальцы. Набрав в легкие побольше воздуха, то ли для того, чтобы не прерываться, то ли для того, чтобы успокоить сердцебиение, она развернулась корпусом к брюнетке, которая терпеливо ждала и начала говорить. — Я не уверенна, что смогу завтра поехать на съемки. — брови старшей еле заметно поднялись, но тут же вернулись на место. — И как я тебе могу помочь? — аккуратно и беззлобно поинтересовалась женщина. — Ты в хороших отношениях с продюсерами. Я подумала, что ты могла бы с ними поговорить. Думаю мое отсутствие можно будет как-то объяснить девочкам, — голос начал угасать, больше не напоминая щебетание соловья. Это начинало задевать Лауру. Да что с ней такое? Официант подошёл с вином и разлил кроваво-красную жидкость по бокалам. Как только он закончил, брюнетка взялась за ножку и поднесла бокал к губам, сделав большой глоток. Мария повторила действия женщины, не отрывая взгляд от её лица, наблюдая за эмоциями. — Ты же понимаешь, что мы подписывали контракт, Маша? Ты можешь пропустить съемки только в случае серьёзных проблем со здоровьем. — женщины приняли у официанта тарелки с горячим блюдом. — Иначе крупная неустойка. — Скажи им, что у меня очень серьёзные проблемы со здоровьем, — вот так просто она просит коллегу соврать начальству. Должно быть и правда очень серьёзные. Лаура меняет тему разговора, в надежде разрядить напряжение. Они опять погрузились в работу с девочками. Женщина видела, как блондинка трепетно описывала одну из участниц, видела, насколько она прониклась к каждой, и в её голове начинается солянка. Она отказывается сниматься первую неделю, в то же время только слепой не заметит, как она ждёт знакомства со всеми. Создается впечатление, что она не по своей воле отказывается от работы. Что же на неё так влияет? Или кто? Возвращаясь к бокалу, Лаура заглядывает в глаза напротив и не может найти подвох. Они такие большие, такие открытые. Прямо кричат: «у меня нет секретов». Но это никак не стыкуется со словами блондинки. И так всегда. Хочется сказать ей: «будь проще и люди к тебе потянутся» с характерным акцентом победительницы третьего сезона. Чтобы она посмеялась и осознала, насколько высокие стены настроила за свои сорок лет. — Ты видела анонс нового сезона? Это что-то с чем-то! — Лаура ахнула в восхищении, полностью вливаясь в этот диалог. — Нет, к сожалению, я выпала из соцсетей в последнее время, — нежно мотает головой Мария, расслабленная вином. Брюнетка, уже не скрывая удивления, распахивает глаза. — Ты-то? Выпала из соцсетей? Как такое возможно?! — директор заливается приятным смехом, заражая им собеседницу. Блондинка только пожала плечами. Спустя два часа их бесед ресторан начал заполняться людьми, суетой и шумом. Было принято решение прогуляться по Арбату. Лаура чувствовала зудящее чувство беспокойства. Оно появилось, как только она заглянула в глаза блондинки на пассажирском сидении. Что-то не позволяло ей расслабиться. Она ощущала нечто тёмное в интонациях коллеги. Она никогда не была чёрствой и это не давало ей потерять бдительность. Периодически она анализировала взгляд собеседницы. Последние две проверки она прошла успешно. Во взгляде читалось умиротворение. Маша окончательно расслабилась и много болтала о том, что не входило в кадр. — Я давно так не разговаривала, — проронила она, когда они, прогуливаясь вдоль набережной, свернули к лавочке. — Маша, — Лаура развернулась лицом к блондинке, когда они присели. — можно задать тебе вопрос? — она старалась говорить аккуратно, чтобы не напугать коллегу. — Конечно, спрашивай, — Маша с интересом разглядывала директора, нежно улыбаясь. — Я понимаю, что мы с тобой не подруги, даже не были приятельницами. Мы работаем с тобой вместе шестой год. — она сделала паузу, перебирая формулировки, пересела чуть ближе, благодаря чему Мария заметила выражение тревоги в глазах напротив. Немного напряглась. — Вчера я очень удивилась твоему звонку. — женщина подняла ладонь, не позволяя коллеге перебивать её тысячным извинением за поздний звонок. — Что-то изменилось в тебе. Ты понимаешь о чем я? — улыбка медленно сползает с лица блондинки. Весь этот приятный и спокойный вечер, как театральные декорации начинают сыпаться на глазах. — Что с тобой происходит? — Марию окончательно оглушают слова брюнетки, она склоняет голову, упираясь лицом в ладони. Она не будет сейчас плакать. Она не будет слабачкой. Однако предательская слеза так и норовит скатиться по щеке и разбиться на тысячу пластиковых осколков. На плечо опускается ладонь, ласково поглаживая ткань блузки. Впервые захотелось не быть показательно сильной или слабой. В этот момент ей впервые захотелось быть собой. Она подняла взгляд на обеспокоенное лицо брюнетки и сдалась.