locked and loaded

Хуайсан боялся щекотки. Не Минцзюэ знал это и часто дразнил его в детстве. Хуайсан смеялся и брыкался, кричал. Когда Минцзюэ надоедало, он отпускал его, но Хуайсан успевал обидеться. Он был очень чувствительным. Казалось, что Хуайсан мог кончить лишь от прикосновений к груди или поцелуев в шею. Минцзюэ часто водил пальцами по его рукам, задерживаясь у изгибов локтей и запястий, гладил ноги, щекоча короткими ногтями. Хуайсан млел от осторожных прикосновений, начинал дышать глубже и чаще. Ему всегда хотелось, чтобы брат не останавливался, чтобы ласкал его дальше. Постепенно ощущения становились ярче, словно существовала какая-то грань, за которой могло таиться что-то большее. Но Минцзюэ останавливал руку, клал ее на бедро и начинал целовать Хуайсана. Они заканчивали по-разному. Иногда они засыпали, немного потискавшись, а иногда не останавливались, пока полностью не насытятся друг другом. Но они часто начинали с того, что Минцзюэ пользовался его чувствительностью. — Но тебе же нравится, так? — Минцзюэ держал его ноги на своих коленях и гладил у изгиба колен. Хуайсан все дергал задницей, извиваясь. — Если не нравится, я прекращу. — Нравится, но… Ему было щекотно. Сухие пальцы Минцзюэ ощущались приятно на мягкой коже. Хуайсан не мог лежать ровно, чувствуя слишком много всего. Ему не хотелось, чтобы Минцзюэ останавливался, но он трогал не там. — Что такое, диди? Хуайсан потянулся. Минцзюэ поймал его ступню и сильно сжал. Стало больно, но не настолько, чтобы кричать. Минцзюэ сощурился и улыбнулся, отпуская его ногу себе на колени. — Верни руки! — возмутился Хуайсан. — Так трогать или не трогать? Минцзюэ погладил его: легко провел пальцами от пятки к носку и выше. Это было щекотно, но Хуайсан не отодвинулся. Минцзюэ смял его ступню и снова погладил. Стало так сладко. Пальцы сами загибались, и Минцзюэ потянул парочку, снова начиная гладить. Хуайсан любил массаж ног. Минцзюэ умел его делать и часто радовал им. Его сильные руки хорошо сминали ступни, а потом растирали, разгонял кровь. Это отлично расслабляло. Хуайсан иногда тоже массировал ноги брату, когда тот уставал на работе. Или просто так. Он все восхищался размером ног брата, сравнивая их со своими. Но их массаж сильно отличался. Хуайсан всегда старался помочь брату расслабиться. Минцзюэ действовал иначе. Возможно, проблема была в той же чувствительности Хуайсана, но он возбуждался, когда Минцзюэ щекотал ему ступни. Руки Минцзюэ были поистине бесстыдными. Минцзюэ знал, где нужно погладить, а где — сжать. Он легко щекотал, а затем сминал, потом опять щекотал. Хуайсан изнывал и постепенно становился громче. А потом Минцзюэ подключил рот. Он был нежным, но напористым. Язык ощущался нежнее пальцев и был скользким. Он прошелся по выступу ступни, затем — между пальцев. Минцзюэ плавно мягко вылизывал, и это оказалась совершенно другая щекотка. Кожа между пальцами была тоньше. Хуайсан порывался выдернуть ногу, но его крепко удерживали. Минцзюэ зацеловывал его ногу, вылизывал, продолжая смотреть в глаза. Когда Хуайсан почувствовал его зубы, его подбросило на месте. Щеки горели: Минцзюэ делал с ним много развратных вещей, но от этого стало жарко. Хуайсан успел забыть, что у него две ноги. Первая уже блестела от слюны и стала красной после того, как Минцзюэ столько ее мучил. А затем он взялся за вторую: прошелся ногтем вдоль ступни — ровно посередине. Минцзюэ оттягивал пальчики, несильно скручивая их. А потом, конечно, снова был его рот. Минцзюэ пососал большой палец Хуайсана, покусывая, и мял маленькие пальцы. Хуайсан уже не мог смотреть ему в лицо. Он потянулся рукой вниз, сжимая себя через шорты и белье. — Где тебя еще приласкать? — прохрипел Минцзюэ. Его зубы снова впились в ногу Хуайсана, а широкая ладонь накрыла его же руку, сминая член. Хуайсан толкнулся в его руку и протяжно высоко застонал, потерся. Ему чего-то не хватало. — Укуси меня… в шею. — Шею? Хуайсан часто закивал. Он не понимал, почему именно шея, но ощущений не хватало где-то там. А еще он хотел целоваться: долго, медленно и влажно. — Придется подождать, — решил Минцзюэ и… вдруг отпустил его ноги. Но он не отпустил Хуайсана. Он развел его ноги, а сам сменил позу. Минцзюэ устроился у его ног и погладил его у штанины шорт, проникая внутрь и касаясь ткани трусов. Хуайсан сдержал в себе желание свести ноги. Минцзюэ горячо дышал на его бедра и аппетитно причмокивал, при этом продолжая сжимать руку на члене. Хуайсан только открыл рот, чтобы соблазнительно попросить трахнуть его, как Минцзюэ укусил его за бедро, утыкаясь носом прямо в пах. Это была пытка. Хуайсан чувствовал его руки и губы, чувствовал, как холодит места поцелуев и укусов. Член стоял, и ему было так тесно, что перед глазами все плыло. Минцзюэ же наслаждался, доставая языком до нежных мест, мокро целуя и оставляя следы на внутренней стороне бедра. Он дрочил ему через одежду и не собирался нормально поцеловать в губы! — Давай, малыш, — тихо позвал Минцзюэ, когда Хуайсан задрожал. Терпеть больше не было сил. В этот момент он наконец-то поцеловал его. Хуайсан не сдерживал криков, но Минцзюэ проглотил их, крепко обнимая. В голове стало пусто, и силы покинули. Хуайсан мог только хныкать ему в рот, но вообще-то не собирался жаловаться. Хуайсан часто жаловался, но сейчас он планировал отомстить. Сперва, конечно, ему стоило раздеться и немного отдышаться