На самом краю вселенной

      Резко обернувшись, что привело к тому, что, собранные в высокий хвост дреды жёстко хлестнули по лицу так неосмотрительно наклонившегося альфы, Рин взглянул на «смертника» и… Почти пропал.       Даже если бы внешность этого альфы была бы заурядной, то его глаза приковывали к себе всё внимание. Вот такого оттенка радужки Рин ещё ни у кого не встречал. Цвет волос однозначно «голосовал» за тот факт, что перед ним сейчас стоит один из Эво. Первоначально. Длинные волосы были темны, но если приглядеться, то их можно было бы описать, как соль-с-перцем или перец-с-солью. При этом едва заметный пепельный отлив не имел никакого отношения к седине. Да и молод этот альфа был для седины-то. Глаза же…       Омут.       Бирюзовый, нереально светящийся, как ядовитый мох, с планеты Хлайн, с более тёмной каймой по краю и чёрной точкой зрачка. Этот омут затягивал и гипнотизировал. И в то же время «говорил» о том, что этот представитель альфьего племени был типичным Эви.       Сам-то Рин был типически-типическим представителем Эви. Светлокожий, светловолосый и сероглазый.       Столкнувшись с этим взглядом, Рин шумно сглотнул. Да ещё и этот запах с ума сводящий: можжевельник с бергамотом. Рин от этого сочетания всегда почти в экстаз впадал. С Иршем он сошёлся именно на этой почве. Тот тоже в естественном своём проявлении благоухал именно этим сочетанием. Вдохнул — и поплыл. Так поплыл, как бывало только с Иршианом в далёкие студенческие годы. А тут ещё и течка.       Мысли молнии, всего миг — и решение принято.       Ещё раз попытаться? Почему нет-то? Возможно, больше случая не представиться никогда. Всё же не на прогулку он собирается. Да и… Течка … Стоит попробовать угомонить её естественным путём, авось на этот раз панической атаки не последует. Ну, право, сколько можно-то? Эх, голова его, бедовая.       Рин иронично приподнял одну бровь и включился в игру:       — Выспаться? В компании омеги? Ты ничего не попутал? — вот ещё — выкать тому, с кем собираешься провести эту ночь, как последняя шлюха (если собственный организм, наконец, попустит).       В том, что оппонент не чует течного запаха, Рин был на сто процентов уверен. Всё же подавители, а они, как правило, были уже совмещены с препаратами-контрацептивами, он принял ещё днём. Так что сейчас, чисто внешне у него не должно быть никаких признаков его состояния. А вот то, что он сам чувствует — это уже совсем другая история.       — Отнюдь, — усмехнулся потенциальный любовник. — Мы сначала поиграем, а потом, несомненно, хорошо выспимся. Партнёр в постели мне этому никогда не мешал.       Альфа приобнял Рина за талию, благо тот сидел на высоком барном стуле, и альфе не пришлось нагибаться.       — А сладкое на ночь, — ехидно улыбнулся Рин, но по рукам наглого кошака не бил, — тоже вредно.       — А мы совсем чуть-чуть, — промурлыкал, прошептал кошак, как есть — кошак.       Альфа опять приблизил губы к его ушку и прикусил клычками за кончик. По спине Рина прошерудировал целый табун мурашек, размером со слона, а в штанах стало тесно-тесно. Пока что не проявлялось никаких признаков панической атаки, а ведь даже с Иршем уже на этой стадии Рин начинал чувствовать себя очень неуютно.       — Чуть-чуть? — насмешливо выгнул бровь Рин, — Тир, право, ты меня смущаешь. Чуть-чуть пристало тирам в возрасте, а ты…       — Р-р-р, — донеслось еле слышное рычание, и опять в самое ушко. — Так составишь компанию на это «не чуть-чуть»?       — А пошли! — безбашенно рассверкался улыбкой Рин и спрыгнул с высокого барного стула. — Куда?       Оказалось, что в гостиницу, альфа был в столице проездом. Впрочем, Рину это нисколько не помешало, да и гостиница оказалась скорее отелем в пять звёзд, а не заштатой ночлежкой, в коей, кстати, имел нУмер сам Рин, а сам номер был не номером, а целыми апартаментами из нескольких комнат.       Целоваться начали ещё в таксолёте, который увозил их от бара, а потому к моменту прибытия на место возбуждены были оба сверх всякой меры. И весьма поспешно миновали швейцара, открывшего им дверь. И только муштра не позволила понимающей улыбке исказить губы этого работника порога и двери. Не обратили внимания на администратора за стойкой, который было попытался окликнуть альфу, но тот только пренебрежительно отмахнулся, и бета не стал докучать.       Продолжили целоваться в лифте, где по счастью кроме них никого не оказалось, и, практически сплетясь в нечто многорукое и многоногое, таки доковыляли до дверей апартаментов. Не зажигая света и продолжая своё крайне приятное занятие, они проследовали дальше и уже коснувшись обнажённой спиной прохладных, чисто выстиранных и пахнущих лавандой простыней, Рин мимолётно удивился.       Надо же! И никакой паники. Да какая там паника?! Он только сейчас вынырнул из упоительного тумана наслаждения. И если бы не прохлада простыней, вряд ли бы вообще вынырнул. И тут же нырнул обратно. Руки альфы горячей лавой опалили бока и бёдра. Пальцы скользнули в горячую влажность. Рин взвыл и выгнулся дугой, настолько было прикосновение сравнимо с ударом тока.       Да уж, в этом омеги отличаются от женщин (ещё бы не отличались!), да и альф. У них нет простаты, зато сами мышцы в момент возбуждения становятся настолько чувствительными, что кайф, получаемый даже от простого прикосновения, способен вызвать звездопад под веками. А уж в течку…       В прежние времена именно в этот момент Рина накрывало покрывало панической атаки. Все попытки Ирша оказывались провальными. Когда же в течку ласкаешь сам себя — это не то. Приятно? Да. Позволяет довести себя до закономерной разрядки? Тоже да. Но всё же совсем не то, когда тебя ласкают там чужие пальцы. Сейчас же хотелось самому насадиться на ласкающие нутро пальцы. Да какие там пальцы, хотелось… Вот именно его и хотелось, да с размахом, со смаком, до скулёжа и закусывания кулака.       Поскольку был только первый день течки, точнее, не сама течка, а её предверие, когда болит живот и скручивает внутренности, но самих выделений ещё не намечается, тампона по понятным причинам у Рина не имелось. А сейчас объяснить обильно выделившуюся смазку можно просто: во время возбуждения у омег она всегда выделяется. Да, да, для облегчения проникновения совсем не маленьких достоинств альф. Так что всяческие любриканты им и в помине не нужны. Если только побаловаться с другими запахами.       — М-м-м, вкусный. Какой ты вкусный, — дошёл до затуманенного сознания горячечный шёпот альфы.       А там и осознание, что в глубине его недр уже не пальцы орудуют, а вовсе даже язык.       — А-ах!       И снова в дугу.       И вот — язык и губы снова сменяют пальцы, а горячий плен обхватывает изнывающий омежий пестик. Руки сами собой зарылись в гриву тёмных волос и с силой сжали то, что ухватили. Альфа даже не дёрнулся, продолжая измываться над распростёртым под ним телом. Да — это точно не самому себе дрочить, не говоря уже о том, что это вообще-то минет.       Стоны и всхлипы оглашали темноту спальни практически беспрерывно. И Рин опять не заметил, как, пробежавшись поцелуями по линии «шва» от паха до груди, а там приласкав по очереди оба напряжённых и болящих комочка сосков, пальцы заменило нечто более существенное. Альфа подхватил одну ножку омеги и, закинув её себе на плечо, одним слитным и резким движением погрузился в томящую огненную пещеру. Чуть подождал, когда утихнет шипящий чайник, а после начал вколачиваться в предоставленное его воле тело.       Руки Рина скользнули с головы на плечи, а там на спину и впились короткими коготками в кожу. И не понимал омега: чего он хочет больше? Чтобы эта пытка прекратилась немедленно — или чтобы продолжалась бесконечно долго? Под веками давно полыхало зарево того самого звездопада, тело отзывалось на малейшее движение альфы, принося всё большее и большее наслаждение. В глубине живота нарастало и уже ощутимо давило напряжение, грозящее вот-вот взорваться и расплавить всё вокруг.       Не помня себя уже сам подмахивал, насаживался и только подскуливал, раздирая, разрывая в лохмотья казалось бы плотную кожу плеч альфы:       — Ещё… Глубже… Да… Да-да-да-да!       И снова дуга.       И взрыв сверхновой.       И милосердная темнота приняла его в свои объятия.

***

      Утро встретило Рина приставучим виброзумом на наручном комунике: будит отлично, и при этом лишнего шума не издаёт. Не любил Рин спросонья громкие звуки, а потому в своё время дико ненавидел будильники всех мастей. Даже если поставить самую мягкую и тихую мелодию на телефоне (когда смартфоны стали не роскошью, а привычной и неотъемлемой обыденностью), всё равно бесило. А вот виброрежим, без всяких дополнительных опций вполне подходил. И в этой жизни осталась прошлая привычка.       Помимо мелкой вибрации комуника, Рин осознал ещё и тот факт, что его крепко прижимает к горячему телу рука. И рука чужая, и тело… тоже чужое. Потом, в мозгу окончательно развеялся сонный и посторгазменный дурман, и Рин вспомнил, чем завершился его вчерашний вечер. Закусил губу, порозовев щеками от собственного бесстыдства. Легонько развернулся…       Попытался развернуться, чтобы посмотреть на альфу — спит ли, или его тоже разбудил его комуник? — понял, что всё ещё находится в сцепке с этим случайным партнёром.       Упс.       Чуть-чуть поиграем, да, тир альфа? О-о-охх!       Ночью у них состоялось аж три захода, и последний раунд, если судить по комунику, завершился совсем не так уж и давно, всего-то час назад. Ну, ладно. Сам Рин в течке, а этот? Его-то что так подзуживало? Ведь подавители, которые Рин принял, должны были свести на «нет» воздействие течки на альфу. Кстати, судя по его невеликим знаниям, сцепке пора бы и завершиться.       — Щ-ш-ш-ш… — невольно вырвалось сквозь зубы, когда узел альфы вдруг как-то резко опал, и член с пошлым хлюпом выпал из растраханной дырки.       Рин попытался отстраниться от альфы, но не тут-то было. Рука, лежавшая поперёк груди, напряглась, и омегу притиснули к печке ещё теснее, а загривок опалил тёплый воздух невнятного шёпота.       — Спи… щё… а-ано.       Угу, спи. А корабль к вылету кто готовить будет? И вообще пора бы и честь знать. Знакомство было великолепное, и, честно признаваясь сам себе, Рин бы повторил… Пару-тройку… Ну, хорошо, хорошо, раз десять ещё, да вот труба зовёт, судьба-злодейка неумолима. Где ж ты раньше-то был? Альфья твоя мать!       С трудом выпутавшись из объятий крепко спящего альфы, Рин, процедив уже пару совсем нецензурных слов в его сторону, ибо саднящее седалище — это не тот кайф, который ему сейчас нужен — прохромал в ванную, попутно собирая по всему периметру комнаты свои тряпки-манатки. И даже шум льющейся воды не разбудил случайного и такого потрясающего партнёра. Стекло зеркала запотело, не давая рассмотреть себя, да Рину это и не нужно было, а то он сам не видел, что пестрит отметинами, как тот ягуар или леопард, не суть.       Выйдя из ванной, уже одетый и более или менее пришедший в себя, Рин кинул взгляд на спокойно спящего альфу, что вместо него самого захватил в плен подушку и крепко прижал к своему телу.       Попрощаться бы, да времени уже откровенно нет. Из-за некоторых осложнений он потратил больше времени на одевание, чем планировал с вечера, а то бы и будильник на более ранний срок поставил. И всё-таки невесомо мазнув губами по пробивающейся тёмной щетине на щеке альфы, Рин поспешно отшатнулся. Всё такой же помутняющий разум запах этого самца, казалось стал ещё гуще и тяжелее, и таки покинул… Комнату, коридор, холл, гостиницу.       А там его уже ждал таксолёт, вызванный, пока он ещё под душем отмокал.       Пробежавшись наскоро по подготовленным для «высоких» гостей каютам: где сам тряпкой махнул, где робота-уборщика запустил, всё же с момента их отделки прошло некоторое время, и пыль скопиться успела, Рин переоделся в рабочий комбез и отправился инспектировать непосредственно мехчасть своего звездолёта.       Несмотря на тот факт, что ради конспирации эти его «пассажиры» будут изображать из себя членов его команды, и Его Высочество, как человек военный, прекрасно понимает что такое субординация… Как ни крути, но капитаном корабля является Рин, и он в полёте тут царь и Бог, несмотря на присутствие вроде бы более высшего по рангу чина. Это его корабль и он тут капитан. Даже в военном флоте адмирал не смеет «приказывать» команде, если находится не на своём, непосредственно корабле. Только в случае отсутствия на этом корабле непосредственного капитана, например, в случае его гибели в бою… Тогда командование переходит к тому, кто следующий по рангу. Как-то так. Короче, несмотря на этот факт конспирации, всё же не стоит забывать об их реальном статусе. Вот и каюты Рин подготовил соответствующие. Не вот прямо шик-пык, но…       Вежливый «стук» в дверь вызвал его в тот самый момент, когда он заканчивал проверку боевой установки, той самой, которую ему пришлось демонтировать ещё перед прилётом на Делор. У него было время на то, чтобы слетать за блоками на неприметный астероид. Вчера, перед тем, как отправиться в бар, он её полностью дособрал теперь уже на законных правах. А потому к «гостям» он вышел не при параде, а вовсе даже очень чумазый, что тот негр.       — Кхм… Тир Гнашан, у нас легенда поменялась?       А у самого в голове только одна фраза и мечется:       «А сладкое на ночь всё-таки вре-е-е-едно».       Перед ним, рядом с тир Гнашаном стояло его ночное приключение.