На войне все средства хороши

      Удача на стороне Сяо этим вечером — Итэр, видимо, то ли готовится ко сну, то ли занят чем-то другим, поэтому не спрашивает, зачем Сяо понадобилась эта информация в десятом часу ночи и любезно предоставляет адрес.       Происходящее кажется максимально сюрным и не настоящим — то, как Сяо выпрыгивает из окна кухни прямо в розовые зимне-сухие кусты, потому что не может найти свои ключи без шума; то, как он летит по улице по карте, и телефон, как назло, пищит минимальным уровнем заряда и выключается.       Холод пронизывает до самых костей, потому что в спешке Сяо забывает даже шапку. Это глупо, по-дурацки, по-подростковому максималистично, но Сяо переживает за него. Боится. Пора давно признать тот факт, что Альбедо давно перестал быть ему безразличен.       Стыдно за свою первую реакцию в виде злости, уши пылают от стыда и мороза, сердце бухкает от волнения и бега, напридумывавшее самых ужасных раскладов.       Дом номер четыре стоит чуть косо напротив других домов и скрыт за ветхим забором; фонари здесь работают тускло и по очереди тухнут. Окна молчат темнотой, и Сяо теряется — прибежать он-то прибежал, но что дальше?       Стучать в двери? Искать окно в комнату Альбедо? Позвать его? Экран телефона немо откликается чернотой разряженого аккумулятора, и Сяо начинает злиться от досады. Ничего не остается, как нажать на звонок.       Глухо — звонок не работает. Сяо чертыхается и решает просто постучать в тяжёлую деревянную дверь, прислушавшись.       Тихо. Стучит ещё раз, и ещё раз, пока надежда гаснет потихоньку, снова наваливается стыд и вина — что он вообще тут делает?       За дверями раздаётся шарканье тапочек, и Сяо затихает.       — Мам? — слышен сонный девичий голосок.       Ах... Кли.       — Это друг Альбедо, он дома?       — Братик Альбедо ушёл… А мама ушла на встречу с каким-то дядей и оставила Кли спать, — недовольно звучит детский голос. — А ты кто? Сяо? Потому что ты не похож на Итэра, Итэра я знаю.       С одной стороны Сяо выдыхает — девочка хотя бы не открыла незнакомцу двери, но так наивно выдала, что осталась одна дома… Это обеспокаивало, и Сяо пообещал себе сказать об этом Альбедо, когда его найдёт.       Но где его искать?       — Да, я Сяо, — мысль, что Альбедо что-то говорил о нём своей сестре, приятно грела. — А куда ушёл Альбедо и как давно?       — Не знаю, но мама была очень злая, что ей приходится оставлять меня одну, но всё равно ушла, — Кли замолкает, и Сяо думает, что она убежала, но та продолжает. — Они ссорились эти дни сильнее обычного… Это из-за меня опять, да?.. — девочка вздыхает, и у Сяо мимоволи сжимается сердце.       — Кли, я уверен, что ты ни в чём не виновата, — говорит он, прислонившись к дверям.       Ответа не следует, а, значит, она уже точно ушла.       Сяо не знает, что ему делать, и где искать Альбедо.       Стоит ещё под дверями немного, следит за моргающими фонарями; домой не идёт, руки в карманы и плетётся по улицам.       Лишь бы его встретить. Лишь бы его найти, всё объяснить. Обнять, успокоить и пообещать, что больше не будет таким резким — будет стараться принимать чужую нежность и не подозревать в неискренности. Хоть это так чертовски трудно.       «КОФЕ. ЧАЙ. КРУАССАНЫ» — вывеска бьёт в лицо своей яркостью, оставленная зачем-то на ночь включённой; Сяо хорошо помнит это место, скамейки неподалёку, горячий кофе, купленный для Альбедо и его тихое «спокойной ночи».       И там кто-то сидит.       Ладони сами собой мокреют, а успевшее затихнуть сердце колотится, кажется, с удвоенной скоростью.       Непередаваемо знакомый силуэт. Родные сгорбленные плечи и поникшая голова в тёмно-зелёной шапке-бини. Торчащие из-под неё сухие белые пряди и полные слёз глаза, которые поднимаются резко и смотрят испуганно.       Сяо садится рядом молча, так же молча сгребает Альбедо в охапку, практически усаживая к себе на колени. Тот, вопреки ожиданиям, только жмётся к нему ближе, утыкается лицом в чужую грудь и совсем тихо всхлипывает.       Сяо не знает, что сказать, поэтому молчит, целует чужую макушку и гладит по спине продрогшими ладонями, кутает его в свою куртку и не может найти в себе силы отпустить.       Альбедо затихает в чужом тепле, больше не плачет, только всхлипывает изредка мимоволи, но не хочет отрываться — думает, что они самые тупые на свете, самые дурацкие, самые конченые (трижды) и безнадёжно влюблённые.       Хочется спросить, объяснить, но не нарушать тишину — оба не знают, что делать. Никто никогда не даёт инструкций к жизни, никто никогда не знает, что произойдёт, никто, сука, никогда не обьяснит, как поступать, когда, казалось бы, твой вчерашний враг сегодня твой близкий друг (и может немного больше. дважды).       Оба сидят, сокрушимо жмутся друг к другу, бесконечно в неведении, навсегда в растерянности и хрупкой взаимности, практически без сил на будущее.       Альбедо шевелится в этом коконе объятий и приподнимает на Сяо голову, устроив её ему на плечо.       — Они утонули в реке, — он шмыгает носом, а глаза мокреют по новой. — М-мне так жаль… — Альбедо прячет взгляд, снова всхлипывая.       — Кто «они»? — Сяо цепляет его подбородок пальцами и осторожно поднимает на себя. — Ну-ну, Альбедо… — он тихо вздыхает и стирает чужие слёзы со щёк, борясь с желанием назвать его «солнцем» или «милым».       — Тво-ой подарок, — захлёбывается Альбедо, отворачивается и прячет лицо в ладонях. Становится стыдно за свои слёзы и свою слабость — за это всегда его стыдили, и даже сейчас он ждал подлянки от Сяо.       — Ох… Где утонули? — Сяо всё ещё не знал, что произошло, но сейчас было важнее успокоить плачущего Альбедо — от его слёз сердце разрывалось.       Он никогда не видел его таким — разбитым, отчаявшимся. Мимолётом видел боль в чужих голубых глазах, видел растерянность, видел грусть, но никогда и ни в ком он не видел столько безысходности.       — В реке на мосту… — шепчет Альбедо, качая головой и ойкает, когда Сяо вдруг поднимается. На секунду вспыхивает тревога, но когда Сяо подаёт руку, это… проходит так же быстро, как пришло.       — А я думал, куда потом мог этот дурацкий пакет попасть, когда я его оставил на парте и ушёл домой… Тогда пошли их выловим, — Сяо слегка улыбается, сжимая чужую ледяную ладонь и получая слабую и глупую (влюблённую) улыбку в ответ.       Фонари моргают недружелюбно и по-зимнему чуждо, но Альбедо и его ладонь в своей кажутся такими… маленькими, что хочется его сжать в своих объятиях и не отпускать. Сяо ментально ударяет себя в лицо от этих мыслей и просто идёт рядом, прижимаясь к нему поближе.       Мост сияет холодом и чужими страхами, и Альбедо заметно ёжится и начинает дрожать.       — Она сказала я их украл, — тихо говорит Альбедо, останавливаясь, но руки Сяо не отпуская. — Сказала вернуть в магазин. Я просто… Не мог объяснить тебе, понимаешь? Ты бы разозлился и побежал бы всё выяснять. А мне бы только сильнее перепало, — он усмехается печально и качает головой. — Я эгоист. Подумал, что… Может, оно и к лучшему.       — К лучшему что?.. — сердце Сяо пропускает удар.       — К лучшему, что мы перестанем общаться, — он пожимает плечами и отворачивается. — Сяо, я… Безнадёжен.       — Это не так.       — Это так, — твёрже повторяет Альбедо и смотрит на Сяо выжидающе и колюче. — Ты ведь и сам в курсе. Подслушивал меня с Сахарозой, помню… Ты далеко не дурак, чтобы не сложить два плюс два.       По спине Сяо бежит холодок. Он догадывался, он всё знал — но не хотел об этом думать и нарочно откидывал все мысли.       — Я, блять, — Альбедо берётся руками за голову и по-странному улыбается. Ветер треплет его светлые волосы, выбивающиеся из-под шапки. — Наркоман. Зависимый. Знаешь, думал, прекращу, когда захочу. А потом этот ёбаный Казуха… И я просто. Я попытался, ясно? Я попытался! — Альбедо смотрит на Сяо безумно (испуганно). — И у меня не вышло. Не вышло, Сяо.       — Послушай, — его пробивает дрожью от ужаса сказанных Альбедо слов, но он со всех сил держится, когда самого Альбедо потихоньку снова накрывает истерика.       — Нет, это ты послушай, — Альбедо подходит к краю моста и вцепляется в поручни, а Сяо позади боится. — У меня нет будущего.       — Кто тебе такое сказал?       — Все… — Альбедо склоняет голову на руки. Сяо осторожно подходит ближе и обнимает сзади. — Все, кого я знал. «У тебя нет будущего, если ты не прекратишь», — говорили мне, и никак не помогали, только давили на меня, и я, блять, знаю это и без них, ладно? Знаю! И я не могу прекратить. Или не хочу. Я не знаю. Я ничего уже не знаю.       Альбедо дрожит, и Сяо тоже — от холода, страха, зловещей неизвестности будущего или его отсутствия — Сяо надеется, плачет куда-то в затылок Альбедо и крепко его жмёт к себе; Альбедо смотрит на черную гладь реки и не знает, не знает, не знает.       — Мы обязательно что-нибудь придумаем, — шепчет Сяо, пряча стыдливо собственные слёзы. — Мы обязательно справимся. Пожалуйста, поверь мне. Альбедо, пожалуйста.       — Я очень хочу тебе верить, — Альбедо выпрямляется, хрустит костяшками пальцев с обдёртым маникюром на ногтях, неловко поднимает голову и кладёт ладони на чужие щёки. Приподнявшись на носочки, стукается с Сяо лбом и самыми кончиками больших пальцев стирает мокрые следы со щёк — ровно как Сяо десять минут назад. — Прости за эту истерику, и… Спасибо.       — Не извиняйся, я и сам… расклеился, — он пристыженно смеётся и обнимает Альбедо в ответ. — Всё будет хорошо, я обещаю. У нас обоих. Не нужно сбегать от меня. Я буду стараться стать лучшим… другом тебе.       — Хорошо, — Альбедо слабо улыбается в ответ, поглаживая открытую шею Сяо и щёку. — Мы хотели выловить твой… мой подарок. Я просто очень сильно злился на всё, мне было плохо, и я… Ты не обижаешься?       — Нет, честно нет, я тебе хоть миллион шарфов и шапок куплю, — говорит Сяо, а неозвученным остаётся «лишь бы ты улыбался для меня, а не плакал».       — Я хочу те, — Альбедо вытирает слёзы рукавом куртки и вздыхает. — Может, они уже уплыли… Сам виноват.       Всё же, проверить они идут — всё так же сцепившись за руки, чуть ли не скатившись вниз по слишком крутому склону из гравия и песка под мостом прямо в реку. Сяо берёт телефон Альбедо и светит фонариком, высматривая вещи, и замечает что-то светлое в каких-то камышах и прочей речной траве.       — Вот же! — Сяо искренне радуется (может, теперь Альбедо станет на одну десятую доли легче) и дотягивается до безнадёжно мокрого шарфа. А вот шапка… — Блин. Нам нужна палка.       Альбедо спотыкается о камни и хихикает, держа в руках мокрющий грязный шарф, и ищет какую-нибудь палку в траве. Когда инструмент найден, Сяо отдает Альбедо телефон и просит подсветить.       — Да твою ж налево, — палка никак не хочет цеплять застрявшую в камышах шапку, то ли у Сяо руки слишком короткие. — Нет, мы её достанем! Сейчас.       — Ты только не упади, герой-любовник, — хмыкает Альбедо.       — Нет конечно, я же осторожно!       Сяо подходит к воде чуть ближе, ступая ботинками по скользкой грязи, и это оказывается роковой ошибкой — он наклоняется, и грязь, в отличие от песка, не обладает достаточно высокой силой трения, чтобы уберечь Сяо от молниеносного падения в воду.       — Твою мать, Сяо! — Альбедо бросается к нему, входит по колени в воду и пытается помочь встать, когда самого Сяо полностью пробило смехом. — Ты, блять! Придурок! Господи… И это ты ещё меня конченым трижды назвал!       — Какой ты, бля, злопамятный, — Сяо по-тупому хихикает и дрожит до ужаса, зато держит в руках злосчастную шапку и одну варежку. — Пиздец. А как домой идти…       — Бегом! Ты весь продрог.       — Ты тоже… Треш какой-то.       — Да ты вообще кошмарик ходячий, я в шоке, надо вот додуматься… — Альбедо отвешивает ему шуточный подзатыльник (хотя сам еле держит смех от этого феерического полёта над водой) и еле выталкивает на дорогу.       Домой они идут вприпрыжку, не обращая внимания на редких прохожих — кажется, если среди этих прохожих были маньяки или убийцы, то они и сами испугались двух хихикающих и мокрых по уши подростков.       — Блять, — Сяо останавливается у самой двери своего дома, испуганно-виновато оборачивается на Альбедо. — А я ключи не брал.       — Что? — Альбедо прорывает новой порцией истерического смеха.       Это такой сюр, твою мать. Хоть бери и кино снимай да книги пиши.       — Я тебя обожаю, а-а-а, ключи не взял, не могу…       — Да я же через окно лез, чтобы папа не спалил! — краснеет Сяо, толкая Альбедо в плечо. — Придётся и назад так.       — Плевать… Я и не через такое проходил, — Альбедо бежит за Сяо к окну кухни и с удивлением смотрит на помятые сухие розовые кусты. — Какой кошмар… Ты изверг.       — Я щас тебя на улице оставлю, — огрызается уже залезший Сяо, и, вопреки своим словам, помогает запрыгнуть более короткому Альбедо к себе. — Писец, теперь тут всё мокро.       — На каком этаже спит твой отец? Нам же нужно в душ, а то точно заболеем.       — На первом, а вот его кабинет — на втором. Если я не ошибаюсь, сегодня он уснул за рабочим местом, по крайне мере, последний раз я заглядыват к нему в половине десятого и он там носом клевал, наверняка лёг на диван… Но всё равно надо потише, хоть и ванна на первом.       В ванную комнату они доползают без проишествий, оставляя за собой мокрый след на полу, но там перед ними становится другая проблема.       — А кто, ну… Первый? — мнётся Сяо, наконец сбрасывая мокрую куртку на пол. Смущало ставить такие вот вопросы.       — Я думал мы сразу вдвоём, так будет быстрее и меньше шансов, что твой отец проснётся, — Альбедо уже успел стащить с себя ботинки и штаны, поэтому теперь глядел вопросительно. — Да что я там не видел, м?       — Ну в том-то дело, что не видел, — бубнит краснеющий Сяо, медленно снимая с себя кофту. Альбедо ни секунды не стесняет своего взгляда, в отличие от Сяо, который глаза поднять боится.       — Разве что их у тебя два, — хихикает Альбедо, наконец раздеваясь до белья. — Ладно, я закрою глаза, договорились? Я честно не буду подглядывать. Залезем в душ и там разденемся, и всё.       — Да один..! — Сяо отворачивается, скрывая пылающее лицо. — Ладно. Сойдёт. Но без читерства!       — Я честный игрок, дорогуша, — Альбедо первым залезает в душ, и за ним заходит всё ещё донельзя смущённый Сяо.       Настроить воду и напор дело трёх секунд, и затем Альбедо отворачивается от Сяо спиной.       — Всё, я раздеваюсь тоже, не смотрю на тебя, не переживай, — говорит Альбедо, судя по движениям, стаскивая с себя бельё. Сяо вторит за ним, и пускай они оба на друг друга не смотрят, кабинка душевой тесная, и сам факт того, что Альбедо…       Не время, не место, тихо, спокойно. Сяо кричит внутри от неловкости и подросткового ужаса (да кто вообще- да какое ДАВАЙ ГЛАЗА ЗАКРОЕМ- да твою ёбанную-), а Альбедо рядом моется абсолютно спокойно.       Сяо не выдерживает и приоткрывает глаза, и Альбедо правда не смотрит. Тёплая вода и пена геля для душа медленно стекают с его шеи и плечей, касаются родинки на груди и под ключицей, обвивают талию и плывут ниже к бёдрам, а… Сяо снова крепко жмурится и даёт себе мысленную пощёчину.       — Я всё, — чуть позже объявляет Альбедо, приоткрывая дверцу. — Я не смотрю! Белое полотенце можно взять?       — Угу, это моё, бери, — Сяо хватает первое попавшееся полотенце и кутается в него, переводя взгляд на хитро улыбающегося Альбедо. — Что?       — Ты малыш, — Альбедо протягивает руку и в шутку треплет его щеку, на что Сяо дуется и отворачивается.       — Тебе опять придётся надевать мои вещи, — Сяо вздыхает и тихо открывает дверь в ванну, предварительно запихнув все их мокрые вещи в корзину для белья — завтра разберётся.       — Не то чтобы я сильно грущу по этому поводу…       — Да тебе лишь бы дай повод меня смутить.       — Да, это так, — Альбедо хихикает, шлёпая босыми ногами по полу.       В комнате Сяо даёт вещи Альбедо и под весёлое «да не смотрю я!» одевается сам, и наконец падает в постель.       На часах подключеного к зарядке телефону светится половина первого ночи.       — Я очень редко так поздно ложусь спать, — Сяо выключает ночник и откидывает одеяло, чтобы Альбедо залез рядышком.       — Ну да, ты же у меня хороший послушный мальчик, — Альбедо хмыкает, прижимаясь к Сяо поближе. — Ну, или почти…       — Да в смысле почти! Нет, то есть… В смысле послушный, — Сяо смущается своей же реакции.       — Дурачок, — Альбедо тихонько вздыхает, находит чужую руку и переплетает пальцы. — И как такой глупундр сумел украсть моё сердце, а?       — Ты это, ну, это, глупости не говори, а, — бубнит Сяо, и не думает о том, что Альбедо сейчас слышит его быстро-быстро стучащее сердце. — Ты… Я… тоже. Да.       — Спокойной ночи, — издаёт смешок Альбедо, приподнимается чуть и оставляет на губах Сяо короткий, мягкий поцелуй.       — И тебе… — Сяо ненавидит свою трусость и смущение, но обнимает Альбедо крепче.