На войне все средства хороши

      Домой Альбедо попадает только к вечеру — ещё бродит по городу в нежелании возвращаться домой, где есть мама, ведь сегодня воскресенье. В среду уже всех грозились распихать по классам, ведь на каникулы их отправили на неделю раньше, а значит, на неделю раньше им придётся и выйти; но до среды ещё дожить как-то надо.       Альбедо закрывает замок тихо-тихо, пихает по карманам варежки и шапку с шарфом — в рукав пальто, но в проходе появляется обеспокоенная мордашка Кли.       — Злая?.. — шёпотом интересуется Альбедо, на что получает кивок и опущенную головку. — Ничего, солнце, беги. Я тихонько.       Ничего нового — пробежать тихо к своей комнате и ждать чуда, что мать не заметит его ботинки в прихожей. Иногда он даже забирал вещи с собой в комнату, чтобы создать полную видимость отсутствия, но сейчас его заметила Кли, а если мать спросит, та точно не сумеет соврать. Да и зачем заставлять ребёнка лгать, будь что будет.       Телефон на зарядку, перерытые вещи со стола и тумбочек надо убрать — он уже даже не удивляется и не злится, принимает как данность.       Впрочем, у его матери всегда были проблемы с головой.       Уж слишком Альбедо, видимо, напоминал ей его отца.       — Альбедо! — слышится недовольное снизу, и он только вздыхает.       Если закрываешь глаза на постоянные придирки, они уже не так больно бьют. Если привыкаешь к нарушению личного пространства, это кажется нормой.       — Это что такое?!       На его удивление, его мать держит подаренные Сяо вещи — шарф, шапку, перчатки. Его лицо вытягивается в недоумении, а сердце колотится от волнения.       — Это подарок? — неуверенно начинает он, но женщина непреклонна.       — Какой позор! Я тебя воспитывала, а ты воруешь вещи с магазинов? Неужели тебе тяжело попросить меня купить? Какой пример ты подаёшь Кли?! — громко прочитает она, а у Альбедо в голове каша.       Я тебя просил. Ты сказала, что на улице не так уж холодно, да и деньги надо экономить, а потом купила Кли новый рюкзак, хотя прошлый куплен в августе. Я никогда не воровал и не подавал ей плохой пример. Ты никогда меня не воспитывала, я десять чёртовых лет прожил в детдоме.       — Я не…       — Ничего не хочу слышать, молодой человек! — она грубо бросает вещи ему в лицо, и Альбедо с трудом удаётся их поймать и подобрать упавшую варежку. — Чтобы завтра же! Завтра. Ты отнёс их назад, в магазин. Ты меня понял?       — Завтра я не могу оставить Кли одну… — Альбедо даже в голову не приходит оправдаться.       — В среду! В школу оба пойдёте, и отнесешь, как миленький. Понял? Боже… — она закрывает лицо руками и практически воет. — Ты весь в отца, весь в отца… — и уходит, хлопнув дверью напоследок.       Альбедо ещё долго смотрит на подарок Сяо в руках, и внутри что-то очень больно щемит от незнания как поступить.       Выбросить не может, отдать Сяо — у того появятся вопросы, спрятать от матери некуда.       Хочется завалиться и кричать раненым зверем, но у Альбедо нет сил даже подняться с кровати.       Сидит и смотрит на бежевую мягкую шерсть в ладонях.       Среда приходит быстро и неожиданно — Сяо ноет, нехотя поднимается и собирается в школу, по утру недовольно строчит счастливо спящему Венти и прощается с отцом.       Одно радовало — в школе Итэр и Альбедо, и по обоим он уже соскучился.       — А потом нас накрыла лавина, — Итэр показывает рукой огромную волну, и Сяо выгибает бровь в неверии. — Ну, как сказать лавина. Просто немного снега сошло, потому что кто-то сверху лыжной горы решил, что это будет забавно… Обошлось без жертв, естественно, просто все были злые и мокрые. Видел бы ты лицо Лизы!       — Лизы? — Сяо бросает взгляд на классную, как раз вошедшую на урок.       — Ой, — Итэр смущается на секунду и тупит взгляд. — Ну, мама Джинн попросила её так называть в отпуске. Вообще… Она крутая, но ты не переживай, оценки мне завышать она не будет за то, что тусует с моей мамой, хе-хе.       — А жаль, — Сяо подмигивает, а Итэр пинает его в бок, тоже хихикая.       Взгляд мимо воли падает на согнутую спину Альбедо за третьей партой среднего ряда, и это не остаётся незамеченным для Итэра.       — Yibucha kytsa, — тихо говорит он, и Сяо бросает на него недоумевающий и недовольный взгляд. — Это меня Лёша научил. Сказал, что так говорят, когда типа жесть.       — А где жесть?       — Жесть это то, как ты смотришь на Альбедо. Ты ещё два месяца назад его терпеть не мог.       — Я не… — Сяо смущается и понижает свой голос до шёпота, потому что мисс Минчи бросает на них недовольный взгляд. — Я всё ещё не могу его терпеть. А ты два месяца назад ещё матов не говорил! Это всё из-за этого… Крякса-Аякса.       — Я ему так и передам, — Сяо дуется зло, а Итэр издаёт смешок. — И, ну… Как для того, кого ты терпеть не можешь, ты слишком влюблённо на него смотришь.       — Да иди ты… — Сяо вспыхивает и пинается под партой, и они наконец оба получают предупреждающее замечание от мисс Минчи.       Альбедо на них оборачивается и слабо улыбается, и Сяо в ответ чуть ли не расплывается сам, но вовремя себя ловит и отворачивается, прикрывая лицо рукой.       На перемене Сяо сам первым подходит к Альбедо — они ещё не здоровались с утра, потому что Сяо опаздывал на урок и влетел в последний момент.       — Привет, — обычно всё происходит наоборот, и это Альбедо бежит к парте Сяо, но… Сейчас как-то всё иначе. Даже Сахароза куда-то сбегает.       — Привет, — тот поднимает на него голову и почему-то не выглядит таким радостным. В голубых глазах плещется что-то глубокое и нехорошее, и Сяо напрягается. — В общем… Прошу, не обижайся.       Он тянется рукой под стол, достаёт оттуда бумажный пакет и протягивает Сяо.       Сначала он думает, что это какой-то подарок, и уже хочет сказать, что не стоило бы. Но когда видит на дне пакета те самые шапку, шарф и перчатки — меняется в лице.       — Что? Зачем? Тебе не нравится? — Сяо ищет подвох в чужом лице, но видит только колючую решимость и печаль.       — Нет-нет… Просто забери это.       — Но почему?..       — Мне… — Альбедо сжимает кулаки под партой и выдыхает через нос. — Мне не нужно это, ясно? Забери, пожалуйста.       У Сяо больно колется где-то под рёбрами. Бумажный пакет сам мнётся и рвётся в его руках, а затем злостно летит на парту Альбедо, сметая какие-то вещи.       Уходит с класса Сяо так же резко, и возвращается только по звонку, даже не посмотрев в сторону Альбедо.       Внутри сразу куча всего, и всё это вертится отвратительно болезненным ураганом. Ему не понравилось? Но в первый раз он выглядел таким растроганным. Разонравилось? Или… разонравился Сяо, и теперь он не хочет при себе держать его подарки?       Прошло только пару дней с Рождества и спокойных каникул, а Сяо уже хочет вылететь в окно.       Как хорошо, что Итэр не видел этой сцены — каждую перемену убегает на второй этаж к классу Аякса.       Альбедо даже не смотрит на него, привычно улыбаясь. Когда Сяо вернулся, разодранный пакет лежал на его собственной парте. Его хотелось выбросить в окно тоже.       Даже неясно, чего внутри кипит больше — злости, обиды или разочарования.       А согнутая спина Альбедо и пустой взгляд с синяками под глазами, который он заметил, невольно обернувшись на выходе из класса, отдаются жгучей болью и дрожью рук.       Он не понимает как и где сделал не так. Любимое занятие — винить себя во всех грехах смертных, и даже если бы Альбедо клишировано улыбнулся и сказал «дело не в тебе, а во мне», он бы всё равно продолжил.       Как считывать его действия? Он всегда был… Неоднозначным?       Очередная догадка после часа страдания лицом в подушку бьёт под самый дых.       Может, он в опасности? С ним что-то случилось? Альбедо... Альбедо хороший, он хороший, Сяо цепляется за это и почти воет в желании верить. Верить ему и послушать, а не злиться и обижаться.       Эта единственная (не)верная мысль жужжит в голове не прекращая, и Сяо делает очередные глупые поступки, о которых, вероятно, может пожалеть позже — пишет в десять вечера Итэру с вопросом, где живёт Альбедо, и натягивает на себя джинсы.       Альбедо же иначе не придумал, что ему делать. Если бы он просто перестал носить эти вещи, выкинув, у Сяо всё равно бы появились вопросы.       Рассказать? Проще сразу с моста.       Зная характер Сяо — вспылит, разозлится. Захочет лично прийти к его матери и заявить, что та неправа. И здесь три варианта — либо она прогонит его ещё до того, как увидит, либо выслушает, улыбнётся и кивнет, а когда Сяо уйдёт, Альбедо не жить (ведь: «Зачем подговорил одноклассника на такую наглую ложь!»), три — на месте обвинит Сяо в обмане.       Он нигде не остаётся в выигрыше, нигде.       И этот… настолько разочарованный взгляд Сяо ударил по нему сильнее, как если бы он и вправду пошёл скинулся с моста.       Ему не хотелось делать больно ни при каких обстоятельствах, но вроде… Вроде, когда близких рядом с ним нет — им лучше. Они не переживают о нём, не волнуются о здоровье, никому он не может сделать больно и плохо.       Сяо сильный и хороший, а ещё гордый и самонадеянный; пройдёт его обида и злость быстро, и всякие чувства, если они были тоже, пропадут за ними. Альбедо не любит драматизировать, но так, наверное, проще.       Он смотрит на всё ещё незаблокированный контакт, мимолётно бросает взгляд на сидящую рядом Сахарозу. В классе так до нестерпимого душно, что хочется выйти срочно на улицу и покурить.       Потому что так всегда было — это спасало. Очищало мысли. Делало всё простым, лёгким, несуразно глупым, чтобы об этом беспокоиться.       Одна затяжка — и в голове туман уходит. Вторая — Сяо точно справится-забудется-уйдёт-прекратится-мешаться-под-рёбрами. Третья — мост кажется глупой идеей, куда рациональнее наглотаться таблеток, но Альбедо не любит драматизировать.       Но зато он, кажется, любит Сяо.       А тяжёлый ветер на высоте моста выдувает из-под пол пальто последнее тепло.