На войне все средства хороши

      — Альбедо… Мелоди будет тебя охранять.       Тем летом, когда через месяц Альбедо должно было стукнуть ровно тринадцать, Итэр, доставая из-под кровати свои тщательно спрятанные пожитки, упал на кровать рядом с ним и стащил со своего пальца кольцо.       Итэр глядит чуть виновато, берёт в свою руку ладонь Альбедо и осторожно надевает ему пластмассовое колечко.       — Нам же уже не по пять лет, — пытается пручаться Альбедо, которому, опять-таки, скоро целых тринадцать! Но с искренним страхом надеется, что Итэр не передумает и оставит ему Мелоди.       — Да, но… У меня больше ничего нет, кроме пары книг, которые ты так часто перечитывал, что тебя от них уже тошнило. «Я вам нравлюсь, Скарлетт, признайтесь?»       — О, только не это… — Альбедо протяжно стонет и закрывает лицо руками. Итэр пытается эти самые руки оторвать от лица, подначивая и хихикая. — Хорошо! «Иногда, немножко, когда вы не ведёте себя, как подонок».       — Как там… «А ведь, кажется, я вам нравлюсь именно потому, что я подонок!»       Альбедо выдыхает и приподнимается, смотря на Итэра. В глазах напротив столько вины, что хочется заплакать только от этого.       Он ни в чём его не винит — это, как минимум, глупо. Сказать, что не завидует… как-то тоже мимо. Альбедо не уверен, хотел ли бы когда-то снова попасть в семью: это слово всегда для него было чужеродным и злым, завязанным на страдании.       — Эй… Ты же знаешь, что я рад за тебя, Итэр? — он хмурится притворно серьёзно и треплет его по коротким, но смешно отросшим волосам на затылке. Невольно думается: «когда выберусь отсюда, тоже отращу волосы…»       — Да, но… разве это честно? По отношению к тебе, остальным. Что выбрали именно меня.       — По-моему, из всех нас, распиздяев, ты самый достойный, — глаза Альбедо невольно заполняются слезами, но он улыбается и резко обнимает Итэра, пряча свой взгляд. — Но я всё равно буду ужасно по тебе скучать… Хорошо?..       Вытирая слёзы рукавом, Итэр отстраняется. Он слезает с кровати, берёт свой пакет с вещами и накидывает ветровку — уже успело слегка похолодать к вечеру — осень наступает лету на пятки.       — Мы ещё обязательно встретимся, я обещаю.       Двери за ним закрываются. Альбедо падает лицом в подушку и тихо, почти неслышно плачет.       Он снова один.       kazeyo, 02:17 Альбедо Прикрой, пожалуйста, если ты тут.       ktbatw, 02:17 куда ты пропал? опять       kazeyo, 02:45 Я думал, ты уже уснул спи. я скоро буду       ktbatw, 02:45 но где ты??? вдруг зайдут в комнату.       kazeyo, 02:52 Да похер       ktbatw, 02:53 мне не похер       Альбедо прячется под одеялом, и сейчас впору только громко зарычать от досады — но не может, боясь нарваться на каждый час проходящих мимо воспитателей, которые иногда заглядывают в случайную дверь во время проходки.       Телефон подарил ему Итэр — чтобы можно было общаться хотя бы так, потому что в приют и даже близко туда его не пускают по неизвестной причине. Хотя, очень даже известной, по крайней мере для Альбедо — новая семья не хочет триггерить Итэра и сталкивать его вновь с тем, что принесло столько боли.       Разрешают общаться со старым другом — и на том спасибо.       А вот новый его друг…       Сложно сказать, считает ли он Альбедо хоть кем-то для себя.       Появился Казуха уже через несколько месяцев, нарушив священную тишину пустой комнаты Альбедо, прожившему там в одиночку впервые за всю жизнь; старший на три года, выше на сантиметров десять, наглый по отношению к заносчивым воспитателям, но добрый по отношению к воспитанникам; со странным огнём в глазах, необъяснимым, глубоким.       С Казухой что-то не так — это знали все. Он появился здесь по неизвестной причине, в рваных джинсах, спрятанными вишнёвыми сигаретами в бомбере, синими прядями в волосах и странным чёрным рюкзаком за спиной. Улыбался мелким, иногда тайно раздавал им самые дешманские конфеты и много, очень много пропадал по ночам.       Нигде не рассказывают, что по-настоящему происходит в приютах, особенно таких — для мальчиков. Ни о строгой иерархии, ни о дичайших провалах социализации, ни о враждующих воспитателях и детях, которые только то и делают, что доставляют друг другу всё больше и больше проблем.       Где никто не знает слов «семья», где на любой ресурс, будь то плюшевый мишка или кусок хлеба, есть сразу десяток желающих получить и не желающих делиться.       А Казуха другой. Он словно… вышел из внешнего мира и зашёл к ним ненадолго, по пути, из праздного интереса или в корыстных целях — неизвестно. Побывал в настоящей жизни немного, в отличие от девяноста девяти процентов здесь живущих.       Оставшись один здесь, Альбедо не стремился с кем-то заводить близкие отношения, как у них было с Итэром. Тот сам по себе слишком особенный — чудом не убитая жестокостью непоколебимая доброта ко всему живому. Альбедо искренне пытался перенять это, но… так и не получилось. Злоба и обида на мать и весь мир слишком укоренилась в его сердце.       Прятаться за иронией и злыми шутками — навык, которым все им обладающие обладать не хотели никогда.       Ведь мало кому нравятся зазнайки.       А Казуха был тем, у кого и так всё шиворот-навыворот. И Альбедо, всего лишь сосед по комнате, его не смущал.       Не смущало его, кажется, и то, что Альбедо постоянно к нему липнет в поисках самому неизвестно чего. Тянется, как к кому-то недоступно-загадочному, но при этом, вроде как, сочувствующему? Почти как Итэр, только умноженный на подростковое отчаяние, сигареты со сладким фильтром, добровольное одиночество и корявую философию.       — Эй, — сказал Казуха прямо перед Новым годом — единственным праздником, на который они могли получить подарки. И то — они в основном оставались для младших, очевидно. — Хочешь в этот раз сбежать ночью со мной? — улыбается и подмигивает, завидев горящие глаза Альбедо.       — Да! Конечно, хочу, — отвечает, — я уже устал забивать подушками и вещами твоё одеяло и бояться воспитателей.       И это было началом конца.       — Альбедо, попробуй.       — Я не уверен…       — Ну, малыш, — Казуха улыбается, затягивается и снова протягивает ему самокрутку. — Не начинай. Я тебя зря с собой взял в этот раз? Думал, тебе уже можно доверять, раз ты столько уже тусуешься с нами.       — Так он ещё мелкий, — подаёт голос девчонка с длинными, розовыми волосами и ужасно хитрым взглядом, лезущим прям под кожу.       — Тебе четырнадцать, Яэ, а ему стукнет столько через полгодика, да? — Казуха выбрасывает кисло-пахнущий окурок на асфальт и тушит его ботинком. Оставляя уродливый чёрный прочерк.       — Пф, — она закатывает глаза, — полгода в нашем возрасте — целая пропасть.       — А я старше тебя на два года и выше на столько же, значит, я тут самый главный, да?       Яэ что-то бурчит себе под нос, закатив глаза. Ещё одна низкая и розоволосая девчонка рядом хихикает, дёргая надувшуюся подругу за рукав. Альбедо думается — это какая-то мода на такой цвет, или как?       — Не слушай её, Бедо, — Казуха подмигивает ему, явно веселясь от ситуации, быстро крутит ещё одну сигарету, мешая с обычным табаком, и протягивает ему. — Слышал о таком? «Кто не с нами, тот против нас».       Альбедо так давно один. Итэр — его хороший милый Итэр — оставил после себя зияющую дыру. И Казуха очень удачно смог её частично заполнить, предлагая свою корявую, странную дружбу, что-то новое и увлекательное и ничего не прося взамен до этого момента. Разве это так сложно — просто послушать друга?       — Ответ очевиден, — отвечает Альбедо, принимая самокрут и зажигалку и бросая острый взгляд на Яэ, которая только пожимает плечами в ответ.       — Альбедо?..       Он отворачивается к стене, не осмеливаясь встать с кровати. Это такая дурость, глупость, неоправданное действие, и ему становится тяжело дышать.       — Я… Я… — только и может выдать он, пока по телу проходит крупная дрожь.       Казуха молчит, но подбирается ближе, осторожно обнимая его за плечи.       — Малыш, я старше тебя на два с половиной года, — мягко говорит он. — Я бы мог сказать честно — я тебя люблю, Альбедо, очень. Но как кого-то, в ком вижу себя в свои глупые пятнадцать. Давай не усложнять это, лады?..       Альбедо быстро-быстро кивает, закрывает лицо руками, в попытке скрыть потёкшие по лицу слёзы. Он не специально… Не нарочно.       Всего лишь Казуха, который постоянно рядом. Смеющийся так красиво, затягивающийся так обворожительно, часто-часто стирающий стекающую кровь из носа и подмигивающий Альбедо каждый раз, когда они встречаются взглядом.       Альбедо знает — он бросит, когда захочет. Но с Казухой… словно от него он зависим куда сильнее, чем от чего-либо ещё. Это одновременно успокаивает и пугает.       Только в итоге бросает не он, а его.       Наверное, пора привыкать.       — Альбедо!       Крик пронзает весь школьный этаж. На бегущего Итэра оборачиваются все.       — Господи! Привет, — он сгребает смущённого донельзя Альбедо в охапку и дёргает туда-сюда на радостях. — Как же я по тебе скучал… А ты куда ниже, чем был на фотках!       Альбедо смеётся, тут же принимаясь утирать слёзы расчувствовавшегося Итэра, одновременно с этим счастливо улыбающегося.       — А у тебя волосы ещё длиннее… Может, мне тоже отрастить?       — Ни з-за что, — чуть всхлипывает тот, не отпуская Альбедо из объятий ни на секунду. Никого из них не смущают взгляды удивлённых школьников, повыползавшим из своих классов ради дешёвенькой драмы. — Я задолбался их расчёсывать… И я так скучал по тебе.       — Альбедо.       Он дёргается, не ожидав увидеть кого-то здесь ещё, кто не пришёл просто справить нужду. Уткнувшись лбом в стекло, он просто молча сидел на подоконнике здесь, пока внезапно не зашёл Сяо.       — Как ты себя чувствуешь? — он подходит ближе, ставит руки по две стороны от его бёдер и глядит на Альбедо большими щенячьими глазами. Если бы не всё, что сейчас происходит, он бы не упустил ни шутки, ни попытки украсть поцелуй сейчас у Сяо.       — Куда лучше, — пожимает плечами. Это правда — только подробности этой правды Альбедо выдавать не спешит. — Даже перекусил с утра — украл несколько твоих шоколадных печенюшек, что ты подарил для Кли.       Сяо не прекращает смотреть на него. Изнутри поднимается тревога — он как-то себя выдал? Сказал что-то не то? Последний раз он закинулся с самого утра, до пробуждения семьи, никаких симптомов или запаха быть не должно…       — Ты не сдержал обещание, да?       Если до этого Альбедо держался, то сейчас его сердце обрывается вниз. И даже если это был подставной вопрос, своей реакцией — расширенными зрачками, побледневшим лицом и молчанием — он уже ответил на всё.       Сяо выдыхает, и Альбедо не в силах что-либо ответить в животном страхе, который его сковал. Его снова бросят снова бросят он снова совершил ошибку-       Но Сяо напротив внезапно улыбается примирительно и берёт его за руку.       — Что же… я тоже не сдержал.       Из-за угла умывальников выскальзывает Итэр.