На войне все средства хороши

      Чайник посвистывает, но всё ещё не закипает до конца. Сяо методично достаёт чашки, кладёт в одну из них три ложки сахара, ко второй — шоколадное печенье; разливает кипяток, перемешивает ложкой, постукивая ею по стенкам фарфоровой посуды.       Мама любила чайные церемонии.       Возможно — в будущем — Сяо попробует воссоздать всё то, что они делали на семейных посиделках, и это только для одного Альбедо. Чтобы впустить его к себе ещё ближе, словно тот и так не подобрался к нему настолько преступно близко.       И Сяо думает, пододвигая к бледному Альбедо крепко-крепко заваренный чай с плавающими в нём листочками. Думает: это утро могло бы выглядеть мило и даже уютно, если бы не их отчаянный разговор всего лишь десять минут назад.       — Думаю, — начинает, и чайная ложка вновь угрюмо стучится о фарфор, — возможно, стоит рассказать моему отцу. Я уверен, он бы…       — Нет.       Резкое, почти злое. Нет. Сяо слегка ёжится — и Альбедо, увидев это, слегка качает головой. Его фигура ещё больше осунулась, делая его настолько маленьким за столом этой светлой большой кухни, насколько это возможно.       — Нет, — повторяет Альбедо, но уже мягче и с долей вины. — Я знаю, что твой отец — замечательный человек. Добрый, ответственный и точно захочет мне помочь.       — Тогда в чём проблема?.. — непонимание в золотых глазах. Альбедо кусает губы и не притрагивается ни к чашке, ни к печенью — это откликается болезненным переживанием.       — В том, что ответственные и хорошие люди не молчат о таком. Они действуют. Сообщают органам опеки, те — проверяют неблагополучные семьи, а это… Неоправданный риск для Кли.       Сяо стискивает кулаки под столом. У него никогда не было младших, тем более — старших, и чувство ответственности за кого-либо всегда было у него притуплено. Другое, что это самое чувство проснулось в сторону Альбедо — и если он его опасения вправду понимает, то всё равно очень хочется по-детски вскрикнуть: «Мне всё равно на риски! Я переживаю только о тебе!»       Но Сяо молчит.       — Просто… пожалуйста, пообещай, что ты никому не скажешь.       Сяо всё так же молчит, сверлит взглядом напротив сидящего Альбедо. Подставное обещание, очень, и он борется сам с собой — что ему важнее, сохранить секрет или благополучие самого Альбедо?       — Обещаю.       Альбедо коротко кивает и всё-таки делает короткий глоток чая.       — Слышал, тёмный крепкий чай помогает при тошноте. Это мне пригодится и не раз, — тихо говорит он со смазанной улыбкой на лице, но Сяо его прерывает.       — А ты пообещай, что не сорвёшься, — он складывает руки на груди и смотрит на Альбедо серьёзно, выжидающе. — Пообещай.       Тот часто-часто начинает кивать, пряча руки под стол.       — Да. Я обещаю, я постараюсь. Очень.       Как бы Сяо не хотел верить в него, он уже искренне не знает, что будет дальше.       Ноутбук летит аккурат на кровать, за ним туда же падает Сяо. Альбедо ушёл почти сразу после чаепития, не слушая его «останься ещё на чуть-чуть». Давить на него не хочется, но ещё больше не хочется, чтоб Альбедо наделал глупостей.       Гуглить «как справиться с ломкой» слегка… страшно и странно. Как будто сразу после этого запроса уведомление прилетит сначала на телефон отца, потом директору школы, потом — полицейские сирены… Конечно же, этого не случается.       Снятие симптомов…физическая зависимость…кратковременный эффект… • питьевой режим, электролиты; • не пропускать приёмы пищи; • избегать кофеина, алкоголя, никотина; • спокойная обстановка;       Психологическая зависимость…госпитализация…преодоление абстиненции…не рекомендуют без наблюдения врачей…       Сяо выдыхает и захлопывает ноутбук.       Редко, когда он чувствовал себя настолько беспомощным.       Когда умерла мама — вернее, покончила с собой — он себя чувствовал настолько потерянно, насколько это вообще возможно в маленькие тринадцать лет, когда самый значимый человек в твоей жизни бросает тебя в разгар кризиса. Когда толпа старшеклассников окружила его, насмехаясь над его внешним видом, потерей матери, пидорским поведением — он был совершенно один.       Альбедо — голубые глаза, пшеничные волосы, блеск на ногтях и сладкие вишневые губы — явно был один, потерянный или беспомощный чаще, чем кто либо.       Только в этот раз ему не обязательно оставаться таким. Он больше не один. Как и Сяо.       Он подрывается с кровати и распахивает свой шкаф, остервенело доставая оттуда свои потрёпанные любимые джинсы.       Весна на календаре, в воздухе — но не на сердце. Непривычно видеть вокруг подтаявший снег, всё ещё голые деревья и мокрые лужи, и с тем же ощущать искренний страх, что зима не отступит уже никогда.       Так теперь каждый год будет?       Сяо мнётся перед дверью. Теребит свой шарф и в итоге его срывает, прячет в карман, оставляя глупо торчать — от нервов и ускоренного шага стало жарко.       В окне не видно ничего; приглушённый свет, задёрнутая шторами кухня.       Ещё секунду… десять… и Сяо постучит.       И когда замочная скважина скрипит поворотом ключа, он на мгновение пугается.       — Что ты тут делаешь?.. — негромко, воровато спрашивает Альбедо, оглядываясь и приоткрывая дверь буквально на десять процентов. — Я тебя из окна увидел. Что-то случилось?       — Да. — Сяо неожиданно набирается смелости и, распахнув дверь перед удивлённым Альбедо, сам заходит в дом.       Коридор забит вещами на вешалках, в шкафу, на обувной полке; здесь пахнет как в папиной машине от ароматизатора-ёлочки. Альбедо снова оборачивается, и выглядит даже слегка испуганным — сюда входит молодая женщина с длинными светлыми волосами. Если бы не упрямая решительность Сяо, он бы почувствовал себя немного виноватым.       — Привет, — спокойно, но очень заинтересованно говорит Алиса. — Ты одноклассник Альбедо, верно? — догадывается, и Сяо, состроив самое вежливое и дружелюбное выражение лица, на которое он только способен, тянет руку в ответ женщине.       — Да, я был занят по семейным причинам недавно, немного свалил на Альбедо наш парный проект… — давит чуть стыдливо, опускает голову. Конечно же, никакого проекта и в помине не существует. — Простите, что без предупреждения — я пришёл помочь ему и взять ответственность за свою часть.       Сяо распахивает куртку и с внутреннего кармана достает пачку печенья с шоколадной крошкой, протягивая Алисе.       — Мам, кто там? — выбегает сверху заинтересованная Кли. — Я тебя знаю! Ты Сяо! Альбедо мне рас... Печенье!       Она сама забирает из рук у него пачку и смотрит на маму вверх, ища одобрения. Та, внезапно, улыбается и кивает.       — Спасибо, Сяо. Милая, скажи «спасибо» мальчику.       — Спасибо! — не отпуская драгоценное печенье, Кли резво обнимает его, но быстро отстраняется. — Ты холодный!..       И убегает так же быстро и внезапно, как прибежала, пищит из кухни «мама, я ставлю чайник!», на что Алиса очевидно начинает паниковать.       — Парни! Идите там занимайтесь, чем вам там нужно, — бросает, и бежит за Кли на кухню.       Альбедо выдыхает с таким очевидным облегчением, что Сяо всё-таки виноватым себя чуть-чуть чувствует.       — И… что это было? — куда более уставше, чем обвинительно, говорит Альбедо, закрыв за ними дверь в свою комнату.       Он стоит всё такой же бледный, измученный и беззащитный — такой, каким Сяо видел его с утра.       В комнате расстелена кровать, приоткрыто окно — зябко, на столе несколько пустых чашек с недопитыми водой, чаем, кофе; несколько банок из-под энергетиков и новая, не распакованная пачка сигарет. Чапман вишнёвый.       — Тебе нельзя ни кофеина, ни энергетиков, ни никотина, — говорит Сяо, сгребая банки и выбрасывая в мусорную корзину под столом. Недопитый кофе он выливает прямо в окно, и на снегу он расползается уродливым пятном.       — Чего?.. — удивлённо (почти ошарашено) бормочет Альбедо, но никак не мешает Сяо.       — Нужно пить много свежей воды. И не голодать, — он наконец стягивает с себя куртку и бросает её на кровать, лезет к ней в карманы и вытряхивает туда же штук десять разных протеиновых батончиков. — Здесь холодно… Но это тоже полезно, в общем-то.       Альбедо выглядит комично потерянно. Сяо добирается до новенькой пачки сигарет и прячет её в задний карман своих джинс.       — Но я… — всё-таки пытается слабо сопротивляться Альбедо, но в итоге замолкает, покорно кивая. — Хорошо.       Сяо кивает в ответ — довольно.       Но видеть Альбедо таким… разбивает сердце.       Он подходит ближе, заключает его в свои объятия; гладит по спине, целует в макушку, слегка покачивает — так делала его мама — пока Альбедо тихо всхлипывает.       — Мы справимся. Обязательно, — говорит Сяо, и ловит погасшую надежду в голубых глазах. — Слышишь? Тебе только семнадцать.       — Вообще-то… восемнадцать.       Сяо останавливается и удивлённо смотрит на него. Альбедо улыбается сквозь слёзы.       — У меня день рождения в начале сентября, тринадцатого. Ты меня ненавидел тогда, и Итэр, видимо, представил меня как в-тот-момент-семнадцатилетнего. Боже, какая тупость, — он чуть всхлипывает через смех, вытирает слёзы рукавом. — Сяо, ты тупейший.       — Да я… — он не выдерживает и тоже улыбается. — Не подумал как-то вообще. То есть мы встречаемся, и до сих пор не знаем дней рождений друг друга?       Альбедо щурится, мотает головой и тыкает пальцем Сяо прямо в лоб.       — Ну уж нет, у тебя буквально в нике есть твоя дата рождения, так что не знал из нас двоих только ты.       Сяо принимает своё тотальное поражение. Они ещё немного хихикают с комичности ситуации, но Альбедо затихает вновь, бледнея — ему снова видимо хреново.       — Наверное, мне стоит остаться одному, — снова пытается сбежать он, и перебивает попытавшегося поспорить Сяо. — Тут Алиса и Кли. Чем дольше ты остаёшься тут, тем больше вопросов ко мне будет. А мне и так… не очень.       Сяо понимает — против воли Альбедо он тут не останется. Он медленно подходит к кровати, стряхивает со своей куртки все батончики и медленно её надевает. Шарф волочится по полу, и Сяо почти на него наступает.       — Хорошо, — отступает. — Пей воду и пиши, если что.       Альбедо просто кивает. Сяо ещё мнётся несколько секунд на выходе, не зная, что ещё сделать или сказать.       И уходит.       С кухни слышен смех Кли и Алисы и тихая музыка.       stbatw, 01:21 не знаю, что мне делать. не знаю, где ты, что с тобой… мне так хреново. ты себя так же чувствовал в завязке? хотя, там, наверное, всякие врачи были. следили, всё такое а я никто не может мне помочь, кроме меня самого даже те, кого я люблю только я один       Ваше сообщение не доставлено. Пользователь заблокировал Вас.       Ну, конечно. Под иконкой имени светится: пользователь был(а) в сети очень давно.       Телефон выскальзывает с влажных рук, Альбедо на ватных ногах тянется к окну. Сколько прошло? Тридцать шесть часов? Меньше, больше — он не помнит.       Всё сейчас кажется таким вязким, бесполезным. Тридцать или сорок часов, дней, лет — какая разница, если это ни с чем не поможет?       Бросить… Сбежать от матери… Начать учиться… Всё сейчас кажется таким бредовым, далёким, неправдивым.       Альбедо, шатаясь, подходит к столу. Хочет взять чашку с кофе — но пусто. Рыщет по столу; точно — сигареты забрал Сяо. Хочется курить и вместе с тем тянет блевать.       Он стукается лбом о свой стол, стараясь дышать глубже. Хватает вторую чашку — тоже, блять, пусто. Спускаться нет сил. Мутит, кружит. Тошнит.       Альбедо падает на колени и тянет к себе мусорное ведро — горло давит, желудок словно подпрыгивает к самому корню языка. Блевать нечем: он не ел ничего, кроме глотка чая в доме Сяо сегодня, чашки кофе и одного энергетика из закончившихся запасов. Во рту копится слюна в диких количествах — он её сплёвывает туда же.       Хочется умереть. Нет — умереть. Перестать быть, существовать, жить.       Всё так же ползком он тянется к самой нижней тумбочке, давит на тонкую фанеру и добирается до второго дна.       Там — в куче плотных зип-пакетов — то, что ему нужно.       Прямо на полу, опустившись спиной на холодный паркет, Альбедо затягивается.       Через несколько минут уже отпускает. Накрывает смесь эмоций: боже, мне легче, блять, зачем я это сделал, а никто ведь не узнает, я такой слабый, но мне всё равно мне всё равно.       Снова так легко, как никогда прежде. Желудок урчит и требует сладкого. Всё так же валяясь на полу, раз через раз затяжки, он хрустит купленным Сяо протеиновым батончиком.       «мне всё равно»       Так ли это на самом деле?       Сяо поглядывает на тонкие плечи, узкую спину, обтянутые мягким серым свитером; на потрёпанные косы, собирающиеся на затылке, которые явно заплели ещё вчера вечером; на точёный профиль, ставший ещё более острым.       Сидящий рядом Итэр видит, что что-то не так, мечется от одного к другому взглядом.       — Вы поссорились?.. — тихо спрашивает он на первой перемене — они не подходят к партам друг друга, как это обычно происходит каждый раз. — Что-то случилось?       — Мы не ссорились, но кое-что действительно случилось, — уклончиво отвечает Сяо. Он не перестаёт сверлить взглядом Альбедо, отречённо сидящего в телефоне.       — Я могу помочь? Сяо.       Он поднимает взгляд на Итэра. Чуть виноватый — он не знает, как сейчас поступить. Это чужой секрет — постыдный, тяжёлый и сложный.       Снова смотрит на Альбедо — но его уже за партой нет. Куда он…       — Сяо, — снова зовёт Итэр, настойчиво — и поворачивает его лицо на себя. — Я, может, слишком добрый, но не тупой. Расскажи мне всё.       Сяо понимает: он один не справится. Альбедо один не справится. Ему, как никогда, нужна любая поддержка. Обещание… Выбор он делает прямо сейчас.       — Хорошо... Я расскажу.       Пустая передняя парта откликается предательской тишиной.