Ликорис

      Август пролетел практически незаметно — жарко, душно, иногда весело, иногда тоскливо. За прошедшее время Дракен уже практически выздоровел и его выпустили из больницы, дав напоследок пачку лекарств и выписав наставления по уходу за раной. Эма, вившаяся вокруг него и помогавшая по мере возможности, была вне себя от счастья: она наконец-то проводила всё время с возлюбленным! Вот только тот оставался всё так же холоден, что не могло не обижать девушку. И она часто жаловалась на подобное отношение Такемичи, которая просила не сдаваться и продолжать «атаковать эту неприступную крепость».       Майки стал всё чаще таскать с собой Такемичи и Баджи, а тот — Чифую. Ввиду того, что Дракен не сможет быть ездовой лошадкой ближайшие два месяца, эта роль переходила Кейске по наследству. Сам Баджи был недоволен, цедя проклятия сквозь зубы.       Но вот что было самым неприятным для Такемичи, так это отсутствие Хинаты. Отец ограничил её общение с Такемичи как только мог. Он заставил своих подчинённых отвозить и привозить Хину на дополнительные занятия, посадил под домашний арест и запрещал выходить из дома без его ведома, а также отобрал мобильный телефон. О том, что Хината под домашним арестом, Такемичи вообще узнала от её младшего брата, Наото.       — Отец и мне запретил к тебе приближаться, — признался в тот день мальчик, поджав губы и слегка нахмурив брови, — но Хина слишком просила встретиться с тобой и объясниться.       Сердце у Ханагаки заболело от такой несправедливости. Масато-сан был слишком жесток по отношению к своим детям. Но даже его Такемичи могла понять: как-никак, дети не всегда могли уловить ту опасную грань в общении с кажущимися на первый взгляд приятными людьми.       Но где Масато точно не мог контролировать Хинату и их общение — так это в школе. Там его власть была ограничена, благодаря чему девушки могли общаться по-нормальному.       Поэтому первого сентября, время начала второго семестра, Такемичи ждала как никогда. Стоило ей только заметить сменную обувь в шкафчике Тачибаны, как она тут же бросилась в класс, махая рукой в знак приветствия Ацуши, Макото, Такуе и Ямагиши, которые проходили мимо. Никогда ещё походы в школу так не радовали.       И вот, Хината оказалась прямо за своей партой. Девушка только достала учебник из нижнего ящика, как Такемичи набросилась на неё с объятиями. Казалось, прошло так много времени с тех пор, как они виделись в последний раз! Она так по ней скучала.       Эта встреча была так непохожа на ту, когда Такемичи только-только «вернулась». Тогда у Ханагаки образ Хины был стёрт долгими годами разлуки, тоска улеглась ещё много лет назад, а желание встречи не посещало каждый день в самые неожиданные моменты.       В тот день Такемичи была ведома Хинатой, шагая по старому, знакомо-незнакомому Токио и пытаясь осознать произошедшее с ней. Сегодня же она сама бросилась с крепкими объятиями, наконец понимая, что она когда-то так много потеряла.       Тачибана была рада не меньше: улыбаясь, она проливала солёные слёзы, сжимая Ханагаки крепче и крепче, из-за чего школьная рубашка Такемичи стала мокрой и прилипла к плечу.       — Всё хорошо, — шёпотом заверила Такемичи подругу, не желая отпускать, несмотря на скользящие недоуменные взгляды одноклассников.       — Я так скучала, — тихо на ухо призналась Хината, всхлипывая. — Отец был так несправедлив! Ему плевать, чего хочу я! Ему важен он сам!       — Как раз потому, что он думает о тебе и твоём будущем, он так и поступил, — ответила ей Ханагаки, поглаживая подругу по голове и спине. — Я… Я понимаю его. Понимаю, но не поддерживаю. Во всяком случае, до конца.       — Как это можно поддерживать?! — не согласилась Тачибана, пытаясь отстраниться, но подруга держала её слишком сильно. Такемичи зажмурилась, потираясь щекой о мягкие волосы Хины, и пояснила:       — Ну а ты представь, что у тебя есть любимая дочурка, такая красавица и отличница. Впереди у неё только светлое и безбедное будущее. И тут она попадает в плохую компанию, которая может изменить её. Например, пристрастить к алкоголю или сигаретам. Или к наркотикам, не дай бог. А ещё из-за этого она может попасть настоящую беду как раз по вине такой неблагоприятной компании.       — Но это ведь бред! Ни ты, ни ребята из Тосвы не такие!       — Нет, не такие, — горько усмехнулась она. — Но… Мы можем измениться. В любой момент. — И прежде, чем Хина успела возразить, Такемичи строго объяснила: — В Тосве спокойно состоял Киёмаса, который устраивал бои без правил на деньги. И Майки об этом если не знал, то как минимум догадывался. И лишь недавно он решил это прекратить. Тосва постоянно дерётся и за территории, и просто так. Дракен — один из примеров, к чему подобные драки могут привести. И это, к сожалению, не самое худшее. Да, нам повезло, что он выжил. Но не успей мы вовремя? Что было бы? Или если бы Па-чин всадил нож до конца и убил того парня из Мёбиуса? Это уже не шутки.       Они отстранились друг от друга.       Хината молча поджимала губы, смотря в пол, а Такемичи не могла не думать о том, что стало с Тосвой в её прошлом. Часть мертва. Вторая часть превратилась в преступников. С третьей частью — неизвестно что. Не зря Масато боялся за свою дочь, ой как не зря. Но сама Хина в силу юного возраста и доброты сердечной не могла этого понять. Она винила отца, когда тот, пусть и в жестоком ключе, но поступал правильно. Он хотел оградить дочь до того, как что-то могло серьёзное произойти уже с самой Хиной.       Месяц назад Дракена чуть не убили. В прошлом, на Хэллоуин убили Баджи. После Рождества и вовсе — Эму. В две тысячи семнадцатом не стало Майки. Ещё через год — самой Такемичи. И что это, если не последствия старой связи с Тосвой?       Хината уже не хмурилась, но выглядела растерянной — слишком уж по-взрослому вела себя подруга. Пятнадцатилетние девочки так не могут. И не должны.       Ханагаки и сама понимала это.       — Я докажу отцу! — внезапно пообещала Хината, подняв голову. Её глаза заблестели знакомой уверенностью, а застывшие на щеках слёзы придавали образу воинственности. — Я докажу ему, что и ты, и наши мальчики хорошие люди. Что я знаю границы, как и они. Что мы можем общаться, и что ни они, ни ты, ни я не станем отбросами общества.       Такемичи и сама не сдержала подступившие от такой речи слёзы. О, сколько юношеского запала и энтузиазма было в голосе Хины! Как храбро она собиралась стоять за свои взгляды, даже несмотря на неоднозначную реакцию подруги.       Ну чем не подростковый бунт?       Такемичи прикрыла ладонью рот, стараясь не рассмеяться. Масато всегда считал Хинату послушной девочкой. И ошибался. А вот в чем он точно не ошибся, так это в плохом влиянии Такемичи на его дочь.       — Я даже не знаю, поддержать тебя или поругать, — призналась Ханагаки, качая головой.       — Конечно подержать! — даже несколько возмутилась Хина, отпуская наконец-то подругу и вытирая руками слёзы с щёк. И в глазах её было столько чувств, столько эмоций, что Такемичи не могла не вспомнить то признание на фестивале, те слова Хины и ту поддержку, что она оказывала. Хината обещала стоять на стороне Ханагаки. Так, может, и самой Такемичи стоит встать на её сторону, не боясь «испортить» подругу?       В конце концов, Тачибана всегда была самой умной и рассудительной из них двоих. Во всяком случае, в прошлом.       — Хорошо, — согласилась девушка, и губы Хинаты расплылись в широкой улыбке. — Я тебе доверяю.       И этого было более чем достаточно.       Вскоре их прервала староста класса, приказавшая встать: оказалось, что за время их разговора урок практически начался.       В кабинет вошёл учитель, и Такемичи сглотнула. О, это была ненавистная ей алгебра! Та самая, на которой Майки опозорил её перед каникулами!       Сенсей косо посмотрел в глаза Ханагаки. Он явно подумал о том же самом, так как его брови сошлись на переносице, а голова чуть качнулась в неодобрении. Такемичи стало неловко и неуютно. Захотелось обратно в свою кроватку — там безопасно. Тем более, что на дворе такая рань! Да она за время каникул совсем отвыкла вставать раньше одиннадцати!       Староста скомандовала поклониться и поприветствовать учителя, и Такемичи послушным хором с другими учениками выполнила приказ. А затем так же послушно села, открывая учебник на новой теме и с грустью думая о том, что каникулы пролетели слишком быстро, она даже не успела отдохнуть за это время.       Другой причиной грусти была её мать.       Завтра Момо надо было возвращаться обратно на работу, а это означало, что она уедет из Токио в соседнюю префектуру и они вновь не будут видеться неделями. Это вообще было чудом, что Момо умудрилась получить срочный отпуск прямо на следующий день после прошения, да ещё и так надолго — почти полтора месяца! Такемичи, когда работала в магазине CD-дисков, могла себе позволить только недельный отпуск, обговоренный с начальством минимум за три месяца до, а желательно — за полгода. Видимо, в две тысячи шестом условия труда для медиков были лучше, чем в две тысячи восемнадцатом. А может, это просто Момо так повезло со своей должностью, связями и правилами в больнице, где она работала — тут уж Такемичи не разбиралась.       Ханагаки посмотрела в сторону, совершенно не обращая внимание на доску с какими-то цифрами и буквами. Хотелось выйти из душного класса на улицу, проветриться, постоять в тенёчке дерева…       Уроки тянулись особенно медленно. Алгебра, японский, классическая литература… Всё это было так долго и занудно, что Такемичи лишь чудом не заснула прямо на столе. Всё же тяжело возвращаться в учебный процесс после длительных каникул.       Наступления обеда ждали, казалось, все. Только прозвенел звонок и сенсей убрал учебник, как все достали бенто и принялись их открывать. Послышались звуки ломаемых палочек, класс наполнился звонкими голосами, в воздухе приятно запахло рисом и жареными сосисками. У Такемичи выступили слюнки: она едва не проспала уроки, пришлось выбегать из дома, не позавтракав.       Встав и потянувшись, Ханагаки обернулась к Хине. Та достала бенто и сама поднялась с места, со счастливой улыбкой предлагая выйти куда-нибудь из класса.       По старой привычке они отправились на крышу школы, где практически никого не было. К ним присоединились Ацуши, Макото, Такуя и Ямагиши, которые принялись рассказывать про свои каникулы. В принципе, ничего интересного в их историях не было: парни просто-напросто рубились в приставку, съездили на море и пошатались туда-сюда по Токио.       Такемичи и Хината в ответ рассказали о своих приключениях, стараясь особо не вдаваться в подробности того дня, когда Дракен оказался ранен, а рука Такемичи — пробита насквозь. Однако сами парни, похоже, и без этого знали о произошедшем. Один лишь елозящий на месте Ямагиши чего стоил!       — Кстати, я слышал, что в колонии Киёмасу сделали опущенным, — нетерпеливо поделился он полушёпотом.       У Такемичи холодок пробежался в животе. Киёмаса, конечно, был уродом и может даже заслуживал такого, но…       Возможно, просто сама Ханагаки была слишком доброй душой.       — А что значит «опущенный»? — озадаченно спросила Хината. Парни нервно переглянулись, явно не зная, как сказать о таком нежной девочке-отличнице. Зато потом все вместе посмотрели на Такемичи, мол, ты её подруга, ты ей это и объясняй.       Ханагаки тяжело вздохнула. Выбора у неё действительно не было.       — В тюрьме есть своя иерархия, — начала она издалека. — Есть сильные, кто является главой банд и группировок в тюрьме, которые подминают под себя остальных. А есть опущенные, их полные противоположности, и подминают уже их.       — То есть, мальчик на побегушках? — поняла Хината.       — Да, но с примесью сексуального насилия, — хмуро кивнула Такемичи.       Подруга подняла бровь, и тогда Ханагаки сложила пальцы одной руки в букву «О», а затем просунула внутрь образовавшегося круга указательный палец другой руки, и так несколько раз. Хината густо покраснела. До неё наконец дошло.       — Ох… Но он же такой сильный!.. Как его могли… так…       — Всегда есть люди сильнее, — просто ответил Ацуши, прикрыв глаза.       — А вообще, я соглашусь с Тачибаной, — слабо подал голос Такуя. — Киёмаса не из тех, кто прогнётся под других без выгоды для себя, даже Майки был ему нужен для подпольных боёв и власти в Тосве.       — Согласен, — серьезно кивнул Макото. — Не в духе Киёмасы принимать поражение. Скорее он попытался бы предложить блатным что-нибудь взамен, чтобы прибиться хотя бы к касте мужиков или сторговаться с офицерами и стать козлом, но уж точно не становиться опущенным. И это наводит на мысль о том, что ему было нечего предложить тем ребятам.       Ямагиши на это лишь фыркнул, поправляя очки на переносице.       — Гонишь? Да что б Киёмасе — и нечего предложить? Вот уж бред. Напомню, что у него есть связи. И не простые. Ходят слухи, что он на короткой ноге с парой наркодиллеров. И чтоб в колонии не было наркоманов, которые только и ищут, как добыть новую дозу? Вот уж бред! — Ямагиши аж всплеснул руками от переполнявших его эмоций. А затем резко затих, придвигаясь чуть ближе к ребятам, оглядываясь по сторонам, и шепча: — Скорее всего его даже слушать не стали, сразу записали в опущенные. И чую я, что всё не так просто.       — Хочешь сказать, их кто-то надоумил?       — Скорее приказал. Киёмаса уже успел перебежать дорогу кому-то очень важному, — обеспокоенно проговорил тот. — Не повезло ему. Очень.       Такемичи медленно перевела взгляд на бледную Хинату. Та, кажется, наконец-то поняла, от чего её ограждали отец и подруга. Её руки дрожали, но Ханагаки сдержалась, не стала накрывать их своими в попытке успокоить. Тачибана должна сама понять, какие угрозы таит в себе мир хулиганов.       И всё же девушка признавала, что была несправедлива по отношению к Хине. Сначала сама втянула её в эту передрягу, а теперь не пытается помочь, успокоить.       «Хреновая из меня подруга», — мысленно вздохнула Такемичи, смотря в голубое небо и прикрывая глаза. Но вместе с тем она понимала, что Хината должна сама принять решение: будет ли она продолжать общаться с Ханагаки и Тосвой или же нет. Это уже не дело Масато или Такемичи, это дело самой Хины.       И вот, Тачибана, глубоко вздохнув, постаралась успокоить себя. Взяв покрепче палочки, она подцепила ими комок риса и отправила в рот, медленно разжёвывая и проглатывая.       — Что бы там не произошло с этим Киёмасой, это уже не наше дело, — размеренно и строго произнесла она. — Киёмаса сам подписал себе этот приговор. Наркотики — это не шутки. Если готов полезть в такое грязное дело, то будь готов нести ответственность, будь то полиция или… как их там?..       — Блатные, — подсказал Ацуши.       — Да, блатные, — кивнула Хината.       Такемичи искренне удивилась. Её подруга всегда была нежной и доброй девочкой, а тут вдруг говорит такие жестокие вещи. Было ли это плохое влияние Такемичи и Тосвы? Или в этом виноват сам Масато, который рассказывал своим детям о происходящем на работе, посвящал их в дела преступников и наказания, которые им давали?       Как бы то ни было, но благодаря отцу у Хинаты было обострённое чувство справедливости, из-за которого порой она была слишком сурова.              Парни поспешили перевести тему и начали обсуждать грядущие мероприятиях в школе. Девочки присоединились к ним, делая вид, что ничего не произошло и никаких разговорах о наркотиках, колонии и блатных не было.       К слову, Ямагиши на удивление хорошо разбирался в ситуации с бандами и гопниками. Он откуда-то достал информацию о Киёмасе, а также до начала каникул не раз и не два соловьём заливался о Тосве и Мёбиусе. Такемичи задумалась.       Им повезло, что Дракен выжил, но опасность до конца не миновала: в Хэллоуин Баджи ждала смерть. Ханагаки, к сожалению, ничего не знала о том, что предшествовало тому инциденту, лишь что Баджи ушёл в другую банду, с которой потом Тосва дралась и проиграла.       Самой большой проблемой было то, что Такемичи до сих пор оставалась в информационной изоляции. И девушка подозревала, что это Майки с ребятами специально недоговаривали ей: что в этой жизни, что в той. Конечно, это обеспечивало безопасность не только самой Такемичи от некоторых дел хулиганов, но и саму Тосву от утечек информации. Однако это имело и отрицательную сторону: недостаток информации был опасен тем, что Баджи и Эма умрут. Как она может спасти друга, если не знает даже о нынешней ситуации между бандами?       Такемичи нахмурились: не могли же бывшие мёбиусовцы воспользоваться шансом и убить Баджи в знак мести за падение банды? Или могли              — Ямагиши-кун, — позвала она, — а что случилось с Мёбиусом после той драки? И кто был тот человек, с которым дрался Майки?       Ямагиши недоуменно поднял бровь и поправил очки. А после, потирая ручки, ухмыльнулся под недовольные стоны остальных парней.       — А тебе из Тосвы ребята не сказали? — ответил вопросом на вопрос юноша, откладывая недоеденную булочку на колени. — Часть мёбиусовцев была поглощена Токийской свастикой. Тот сильный чувак, с которым связался Майки, говорят, может быть главой Вальхаллы, поэтому, наверное, вторая часть мёбиусовцев ушла к ним.       Такемичи кивнула. Значит, внутри Тосвы остался кто-то, кто не захотел смириться с ситуацией и решил отомстить, убив Баджи, а другая часть подстрекала их? Но тогда разве пятый отряд, который занимался внутренними разборками, не должен был предотвратить подобное? Что-то не сходилось.       — А сейчас по влиянию банд? Эта Вальхалла сильна?       Если это не внутренние разборки, то, скорее всего, кто-то очень сильно точил зуб на Тосву.       Ямагиши растрепал свои волосы, задевая хвостик на затылке, и призадумался:       — Вальхалла считается одной из непростых банд: сейчас она состоит из части бывших мёбиусовцев и бывших заключённых из исправительной колонии. Мало кто знает их лидера, поэтому их и называют безголовыми ангелами. По влиянию сильнейшими считаются Чёрные драконы и Поднебесье Йокохамы. У Поднебесья все главы — это бывшие заключенные, особенное ужасное поколение S-62. Их всего шесть, но они правят всей Йокохамой, так что туда не стоит соваться, чтобы не навлечь неприятности на Тосву. А Чёрные драконы… Они нереально крутые сильные чуваки. Их бывший восьмой глава, Изана Курокава, как раз ушёл из банды и вместе с S-62 основал Поднебесье. Думаю, если Тосва останется сильной и продолжит постепенно расширяться, то сможет когда-нибудь сравниться с ними!       — Вот как… — медленно произнесла Ханагаки, пытаясь собрать всю информацию воедино. — Я поняла, спасибо.       Она, конечно, знала, что Казуши старался быть в курсе большинства дел гопников, но не думала, что он был осведомлён до такой степени.       — Не за что, — тут же отозвался парень. — А зачем это тебе?       — Ребята мне не расскажут, а так я хоть буду понимать, с кем лучше не связываться, — моментально солгала Такемичи.       Все одобрительно закивали, а Хината пристально уставилась на подругу, мол, что ты задумала? Девушка в ответ невинно пожала плечами. В голове вновь всплыла мысль о том, что ей всё же стоило посвятить Хинату в происходящее.       — Это точно, вам, девушкам не стоит в подобное ввязываться, это нам, парням нужны кровь и адреналин! — После этого он получил подзатыльник. — Но если вдруг что-то будет нужно по остальным гопникам, то обращайся!       — Да, обязательно, Ямагиши-кун.       Такемичи погрузилась в раздумья, откидываясь на сетчатое ограждение и смотря в небо. Значит, в будущих конфликтах с Тосвой могут быть именно эти три банды: Вальхалла, Чёрные драконы и Поднебесье. Особенно грозной казалась Вальхалла, учитывая, что туда перебралась часть мёбиусовцев.       Девушка тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Чтобы предотвратить смерть лучших друзей, она должна лучше разбираться в делах гопников. И не было лучше информатора, чем Ямагиши.       А пока нынешняя цель Такемичи — это сближение с Чифую и Маман Баджи: единственными людьми, способными оградить Кейске от глупостей.       Она написала Чифую с просьбой о новой встрече.