Ты не хочешь знать

На третий день Юрка попытался бежать. В самом темном углу подвала, где было навалено проклятущее сено, он связанными руками раскопал настоящее сокровище — осколок стекла — и после долгих попыток все-таки смог перерезать веревки что на запястьях, что на щиколотках. Это стоило ему десятка, а то и двух десятков порезов, но он был готов заплатить такую цену за шанс выбраться из своего нового ада. Черт, он готов был заплатить много больше. Руку бы до плеча отдал, если бы это помогло ему спастись. Юрка почти не ел все эти три дня, его задница все еще саднила, а правая нога болела так, что опираться на нее всем весом было почти невозможно, но он заставил себя встать и по стенке дополз до лестницы, чтобы потом на четвереньках, очень уж крутые были эти мудацкие ступеньки, вскарабкаться наверх до двери. Замок был хлипкий, ржавый и старый, да и Юрка примерно представлял, куда и как ударить плечом, чтобы пробиться наружу. От шума, конечно, никуда было не деться, но слабая надежда, что темная глубокая ночь станет ему прикрытием, заставила его попытаться. Всего лишь надо добраться до машины, дальше будет проще. Дверь слетела с петель на третью попытку, да и не так громко, как Юрка ожидал. Окрыленной новой своей победой, он рванул вперед, позабыв об измученном своем теле и... Абдулбек сидел на покосившемся табурете, который поставил прямо напротив входа в подвал. У его ног можно было увидеть россыпь окурков, втоптанных в землю жестоким сапогом. Он ждал его. Юрка не мог выдавить и слова. Абдулбек улыбнулся. — Прямо как в детских сказках — на третий день… Ты ведь знаешь, что теперь будет? Я предупреждал, Юра. — Н... не надо, — выдавил из себя Юрка, проглотив рвотный ком паники. — Я буду послушным! Пожалуйста, не надо!.. Что угодно, только не надо... Нет! — Поздно, — жестко ответил Абдулбек. — Пожалуйста... Ноги мне переломай, второй глаз вырежи, что угодно, пожалуйста... Прошу тебя... Юрка подполз к нему, схватился ладонями за его штаны и начал умолять, как никогда раньше не умолял, обещать то, что никогда не стал бы обещать. Для него простое обещание Абдулбека, что теперь грозило стать реальностью, было хуже любой пытки, хуже того бесчеловечного в своей жестокости изнасилования насухую, которое Юрка и пять лет спустя помнил в мельчайших деталях. Абдулбек смотрел на него без привычного садистского удовольствия во взгляде. Даже слезы Юрки, что с такой легкостью распаляли в нем похоть еще вчера, никак на него не подействовали. — Не... н... В слепом отчаянии Юрка свернулся на земле, обхватил себя руками и еще долго продолжал шептать свои мольбы, захлебываясь истерикой, слезами, соплями, смехом, кашлем, рвотой — всем сразу. Когда он чуть успокоился, Абдулбек осторожно поднял его и молча вернул на место, сделал укол в бедро, потом долго укачивал у себя на коленях. Юрка боролся со сном, но недолго. Он уже проиграл. *** Юрка проснулся, когда услышал громкий скрежет, будто что-то массивное отодвигали в сторону, а потом, когда увидел в дверном проеме Абдулбека, что держал у себя на плече огромный сверток, проснулся окончательно. — Нет, — прохрипел он. — Ты не... Абдулбек молча спустился по лестнице вниз, положил свою ношу в метрах пяти от Юрки и приказал: — Ползи, сука. И смотри. "Нет. Это невозможно. Это все сон. Это не по-настоящему…" Абдулбек подошел к Юрке и пнул его под ребра. Даже в самых страшных кошмарах это не было бы так больно. — Давай. Смотри, — повторил он с нажимом. И Юрка подчинился, пополз к свертку, сдирая остатки ногтей о каменный пол. Тысячи мыслей роились у него в голове, и ни одну из них его уставший от снотворного и пыток разум не мог до конца раскрутить. Остановившись у своей пугающей посылки, Юрка долго не мог заставить себя поднять голову, чтобы выполнить приказ до конца, но Абдулбек не торопил его, просто наблюдал, рассевшись на ступеньках, как король на троне. Юрка потребовалось не меньше десяти долгих минут, чтобы заставить себя взглянуть на сверток. На тело, завернутое в аляпистое цветастое одеяло. Человек, который вытащил его со дна самой жуткой ямы — во всяком случае, со дна той, что существовала только в голове Юрки, — был мертв. Алимова больше нет. Его сломанные очки в роговой оправе висели на одной дужке, чуть прикрывая заляпанными кровью стеклами раззявленный рот. Его глаза уже были подернуты поволокой. Искореженное смертью лицо было отличным свидетельством тому, что Алимов умирал долго. Мучительно. Как Абдулбек и обещал. "Это я во всем виноват, — предсказуемая мысль, полная ненависти к себе и к своему мучителю, вгрызлась в то, что осталось от его сердца. — Если бы я не попытался бежать, Алимов бы остался в живых". Юрка завыл-замычал на одной ноте, как мог быстро подполз вплотную к телу и уткнулся лицом куда-то ему в шею. Труп Алимова был холодным, даже холоднее, чем воздух в этом трухлявом прогнившем подвале. Ладонями Юрка нащупал влажное пятно. Кровь. Много крови. — Я вспорол ему живот, — с ледяным спокойствием объяснил Абдулбек. — Немного внутренностей мы по дороге растеряли, но я обратно засунул все, что смог... Кстати, хочешь услышать его последние слова? Юрка дернулся в его сторону. Абдулбек держал в руке диктофон. — Ты... ты... — Юрка не мог промычать что-то связанное. — Если не хочешь, я могу все уничтожить прямо сейчас. — Абдулбек показушно достал маленькую кассетку и повертел ее в пальцах. — Ну, что, хочешь или нет? Юрка положил голову куда-то на грудь Алимову, вспоминая моменты, когда он осторожно обнимал его во время приступов паники, и Юрка мог слышать биение чужого сердца и чужое дыхание. Теперь он, конечно, не слышал ничего, но воспоминания почему-то успокаивали его. — Хочу, — выдохнул он. *** — Признайся, он тоже тебя трахал? — спросил Абдулбек, резко загнав в его хлюпающую задницу член. Юрка молчал, сжав челюсти до желваков. Он схватился за край цветастого аляповатого одеяла и старался не думать о том, что Абдулбек насилует его у трупа его же лучшего друга. Абдулбек нетерпеливо и с силой ударил Юрку ладонью по обнаженной ягодице, прямо по сливово-черному синяку. Юрка вскрикнул. — Ну? Еще удар, на этот раз кулаком по тому же месту. — Нет, — сдавленно прохрипел Юрка. — Врешь. — Абдулбек хватил его за волосы, потянул наверх, заставил изогнуться так, что Юрке показалось, будто у него затрещал позвоночник. — Давал ему в жопу себя трахать ведь, а? Давал?! — Нет! Даже если бы Юрке хватало сил, он не стал бы объяснять, что никогда не испытывал к Алимову — как и к любому другому мужчине — влечения, потому что повернутый на своей выдуманной истории Абдулбек все равно бы ему не поверил, но и соглашаться не хотел. Только не так. Только не перед ним. — Врешь, псина ебливая! Абдулбек ускорил темп, да так, что Юрке показалось, будто его прямую кишку растирало в мясо. Крики больше не получалось подавить, и он орал, цепляясь пальцами за край одеяла. Надо было перетерпеть, переждать. Он не мог трахать его вечно. — Нет! Абдулбек толкнул его вперед, заставив упасть на тело, потом за волосы подвинул так, что их лица оказались точно вровень, и Юрка мог рассмотреть чужую маску смерти в деталях. — По-прежнему отрицать будешь, шлюха?! Ну, ебался с ним?! Он не мог трахать его вечно. — Нет!! — заорал Юрка особенно отчаянно. Абдулбек дернул его за волосы с особенной остервенелостью и заставил перекатиться на спину, вжал затылком в окровавленный бок, а потом снова засунул в него свой хер, принялся насиловать с еще большей злостью, чем обычно. Юрка то терял сознание, то возвращался после парочки оплеух или неласкового окрика. В ушах как будто застряла вата, да и в голове… Он даже не смог понять, куда и когда Абдулбек кончил и кончил ли вообще, только услышал: — Никуда не уходи, — брошенное на прощанье. Растянутый анус пульсировал и нестерпимо саднил. В голове шумело. На малейшее движение по телу расходилась боль, да такая, что Юрка забывал, как дышать. Даже если бы он захотел, то не смог бы отползти от Алимова. *** Юрка думал, что самое ужасное уже произошло, но знатно просчитался. Абдулбек не стал убирать труп Алимова из подвала. Здесь, конечно, было не так жарко, как бывает в Краснодарском крае в самый разгар лета, но в подвале было влажно, и хватало воздуха, поэтому почти сразу тело начало раздуваться. Проснувшись к вечеру после безумного дня, Юрка увидел, как изменился Алимов; его лицо и шея распухли, да так, что было не распознать, глаза начали вваливаться куда-то внутрь черепа, язык вывалился изо рта из-за того, что голова была наклонена на бок, и в два раза увеличился в размерах. А еще тело начало вонять сладковатой вонью разложения, причудливо смешанной с "ароматами" крови и дерьма, и Юрка быстро понял, что даже дышать через рот было тяжело, запах все равно добирался до него, въедался в кожу. Он был почти рад услышать скрежет и тяжелые шаги Абдулбека, но молчал, втайне боясь продолжения утех. Вот только Абдулбек ничего ему не сделал, просто молча принес термос, полный теплой воды, подбросил свежего сена в угол, сменил ночное ведро, в котором и так почти ничего не было. На труп он не обратил ни малейшего внимания, будто тут и не было никогда никакого трупа. — Забери его, — тихо попросил Юрка. Абдулбек улыбнулся. — Нет. — Пожалуйста. — Нет. — Ты... ты убил самого близкого мне человека. Что тебе еще надо? Пожалуйста! — в отчаянии выкрикнул Юрка. — Я не могу... Я... Пожалуйста... — Я обещал, что доломаю тебя. — Абдулбек продолжал улыбаться. — И он мне в этом здорово поможет. Новый виток кошмара обещал быть чудовищным. До ведра Юрка не дополз, его стошнило желчью на полпути. *** Даже в свете тусклой лампочки Юрка мог отчетливо наблюдать за тем, как лоснящаяся кожа все сильнее натягивается на лице Алимова, как даже скрытое в плену одеяла тело разбухает от накапливающихся в нем газов. Юрку то бросало в истерику, то в апатию, то в странный делирий, во время которого он вел долгие и бессмысленные монологи, то в сон, который не был похож на сон. Он не знал, сколько прошло времени, возвращался ли Абдулбек, что происходило с его собственным телом, его волновал только и исключительно Алимов. То, что от него осталось. Юрка упустил момент, когда по его лицу молнией пошла трещина, трещина, откуда теперь медленно сочились какие-то свои соки тошнотворных цветов. Юрку больше не тошнило, потому что было нечем, но рвотные позывы никуда не девались, и он долго сотрясался в конвульсиях бесконечного пустого цикла. Когда вокруг трупа угрожающе медленно расплывалось странное пятно, Юрка начал терять сознание по-настоящему, пусть и на короткие промежутки. Еще и ноги больше его не слушались, так что передвигаться по подвалу стало невозможно, и Юрка осел в своем углу на свежем сене, до последнего пытаясь заглушить запах гниения запахом свежескошенной травы, но ничто не могло побороть самый сильный аромат смерти. Кто-то присел рядом с ним, заботливо стер мокрым полотенцем засохшие остатки желчи с губ, обтер лицо. — Ну, хватит тебе, или еще посидишь? — Хватит, — не раздумывая, ответил Юрка. — Тогда обними меня. Юрка обнял его так крепко, как умел. — Больше не будешь убегать?.. Он покачал головой, вжался носом в футболку, от которой спасительно разило потом и куревом. Алимов останется в подвале навсегда. Юрка пока не знает, что еще дважды Абдулбек будет использовать труп его лучшего друга как самое страшное наказание из возможных.