Утопая в грязи

Порой мне кажется, что единственной адекватной сущностью во всём доме был эльф. Люди из Ордена Феникса, которые остановились в моём временном жилище являлись теми ещё глупцами. Но, если заметить, достаточно сильными. Особенно меня раздражала Молли Уизли. Этой свиноподобной женщине так и хотелось вломить кухонный нож прямо в глотку. Так же были её сыновья и дочь. Именно этих детей я и поклялась убить в будущем. Такие же раздражающие, невоспитанные и тупые. Ещё был Снейп. Этот человек был наверное самым адекватным из всех орденовцев. Ходил тихо, не кричал, и как в Хогвартсе, на саму меня не обращал почти никакого внимания. Сириус Блэк, мой дражайший крестный же являлся редкостным оболтусом. Настолько преданный Дамблдору, что аж мерзко становится. Нет, я как обычный человек, сочла бы его прекрасной «семьей». Но меня раздражали его улыбки, смех и голос. Другие же оставались незначительными персонажами. Они мелькали на фоне, но я не обращала на них внимания. Слишком уж слабыми были. Жизнь в новом временном доме была скучной и однообразной. Еда, туалет, тренировки с заклинаниями и дабы окончательно не сойти с ума, переписка с дневником. Дневник… а точнее юный Волдеморт. Этот парень был умным, но очень раздражающим. Слишком много слов, а смысла в них — как мяса в дешёвой колбасе. Благо, когда наступил август, мне удалось без жертв выйти из дома самостоятельно. Воспользовавшись предлогом покупок для школы. На самом же деле причина была чуть иной.

***

Капюшон длинной тёмной мантии полностью прикрывает лицо, а большая сумка через плечо заставляет Сириуса с остальными членами Ордена Феникса не узнать меня. Я нехотя оправдываюсь, что последователи Волдеморта везде, и такие меры лишь помогут не быть схваченной. Мне на удивление верят. Сдерживая ухмылку, беру в руку пепел из вазы и кричу название улицы. Последнее, что вижу — расширенные глаза половины Ордена Феникса и Сириуса Блэка, с открытым ртом и в страхе нахмуренными бровями, уже собиравшегося бежать ко мне. Путешествие камином — то ещё удовольствие. Я открываю глаза, находясь в незнакомой и страшной лавке. Хотя, если так поглядеть, не такой уж и страшной. Довольно интересной и полезной. Старый продавец, увидев меня, неодобрительно качает головой и почесывает бороду. — Здравствуйте. — киваю ему, отряхивая мантию от пепла и разглядывая ассортимент товаров. — Что юная леди забыла в столь опасном месте? — спрашивает старик, рукой прикрывая ухмылку. — Не будьте обмануты внешностью. Я пришла сюда за довольно ценной вещицей, а деньги — не проблема. Буду благодарна, если вы оставите разговоры и будете выполнять свою работу. Я спешу. — завершая говорить, бью кулаком по столу. Продавец на несколько секунд впадает в ступор. А выйдя из него, не сдерживая гнева, отражающегося на лице, говорит: — Что тебе нужно? Быстро говори и проваливай. — из рта старика очень сильно воняет, за счет его гнилых зубов. Он открывает рот слишком широко. Мне плевать. Главное — поскорее купить то, что нужно и уйти. — Палочку. Такую, чтобы правительство не смогло отследить. Я знаю, что у вас они есть. Можно выбрать? Спустя десять минут передо мной расставлены семь коробок с палочками. Не густо. Пробую первую. Артефакты во всей комнате начинают хаотично метаться. А переставая, с грохотом падают на землю, распространяя по всей комнате волну пыли. Вторая попытка так же не увенчалась успехом. Меня подкидывает в воздухе. Приземление становится очень больным и до мурашек унизительным. Третья же палочка невероятно красива. Черная, длинная и ровная. С узорами цветов вдоль всей длины. Она мне нравится. Беру её в руки. По телу распространяется тепло и умиротворение, коего я доселе никогда раньше не знала. Даже с той, что использовала впервые. — Будешь эту брать? — спрашивает дедушка, леветируя остальные коробки на стол и ложа свою палочку в карман мантии. Зря он это сделал. Очень зря. — Да, — довольно хмычу. — Авада Кедавра. — спокойно и резко говорю, чуть улыбаясь. Мертвое тело деда падает на пол. Пиная его в бок, я прохожу дальше. К кассе. Денег в ящике очень много. Столько, сколько я до этого в руках и держать не смела. Думаю, их хватит на месяца два.

***

Дом, в котором я живу, является временным. Хозяйка — одинокая старушка маггл, писательница непопулярных сказок. Она редко выходила на улицу, так что соседи вряд-ли обратят на это внимание. Тем более, район, в котором находится дом, довольно бедный и неспокойный. Но мне не страшно жить побоку с убийцами, насильниками, ворами и прочими сволочами. Потому что их я убью так же, как и старую хозяйку дома. Она умерла быстро и безболезненно. Благодаря Аваде Кедавре. Почему-то именно к пожилым и на первый взгляд милым людям я чувствую хотя бы каплю чувства, схожего на сочувствие. Но это пока что. К восемнадцати годам я обязательно усвою технику считывания образов и мыслей людей. Тогда и узнаю все потаённые секреты людишек. Нужно лишь усердно тренироваться. Об этой технике мне рассказал книжный Волдеморт. Удивило то, что от него имеется хоть какая-то польза. Обычно он молчал, и лишь в крайних случаях помогал. Живу я в этом маленьком домике уже месяц. Сентябрь начался неделю назад, а это означает, что велик шанс пропуска четвертого курса. Желания учится в Хогвартсе совершено нет. Да, там есть библиотека, безопасность и еда. Но непомерное количество раздражающих особей делает учебу просто невыносимой. Я ворую у богатых магглов деньги, на которые и живу. Стыда или укора совести совершено не ощущаю. Как и всегда. С чего бы сочувствовать мерзким блядским свиньям с выпирающим пузом? Они не заслуживают даже положительной мысли в свой адрес. Их нужно истреблять. А убила я пока что всего двоих. Семейную молодую пару. Муж — та ещё мразь, вечно употребляющая алкоголь и изменяющая жене. Жена — просто бесхарактерная пустышка, и слова неспособная вымолвить в противовес мужу. Они лишь тратили семейное наследство, совершенно не беспокоясь о будущем и не работая. Реддл поддержал меня во всём. Не то, чтобы я прям воспылала желанием рассказать ему обо всех своих подвигах, но говорить хоть с кем-то об этом требовалось. Он сказал, что все мои действия безусловно сумасшедшие и безрассудные, но имеющие пользу и огромный вес. Спешу заметить, это не являлось похвалой. Скорее пустым фактом. Мне было плевать. Но всё-таки, чувствовала себя более увереннее, зная, что правильность моих действий признал самый сильный волшебник всех времён. Пусть и ещё молодой.

***

Конфеты и разнообразные снеки разбросаны по всей кровати, на коей я сейчас и лежала. Так как сегодня я чувствовала себя ужасно из-за месячных, было принято решение устроить выходной. Переписка с дневником была единственной отрадой. Старый телевизор раздражал настолько, что я сломала его в первый же день. Конечно, могла бы отремонтировать заклинанием, но создавать бесконечную цепочку было бы глупо.

Ты серьезно ел конфеты всего несколько раз в жизни?

Лицо остаётся пустым, но глаза отражают секундное проявление интереса. Мне плевать на его чувства. Просто любопытно узнать, как жили люди в тридцатых и сороковых годах.

Да. Нам по одной штуке давали их вместе с мандаринами на рождество. Сладкое не люблю, так что обменивал их на нечто более стоящее. Приютские дети могут поесть сладкого лишь несколько раз в год. Нет ничего удивительного в том, что они как верные псы подчиняться твоим прихотям на ближайшие пол дня.

Хмурюсь, не отрывая немигающего взгляда от тетради.

Я бы убила воспитателей, ограбила приют и детей, сбежав.

В рот отправляется ещё один шоколадный батончик, прежде чем на страничках появляется ответ.

Я не был настолько безумным как ты. Да и что бы ждало меня, соверши я указанные тобой действия? Я был ребенком. В приюте был кров, еда, одежда и образование. Пусть и ужасные, но они были.

Словно бы Том мог это видеть, я пожимаю плечами и слегка улыбаюсь.

Я всегда права. Если ты не согласен — я не против выбросить тебя в ближайший колодец или речку. Пробудешь там ещё сотню лет, уму разуму наберёшься.

Дописываю к своим словам смайл улыбки. Ответ приходит очень не скоро.

На самом деле, мне есть что тебе предложить. Ты ведь точно не будешь вечно убивать магглов. Так ведь?

Оживляюсь. Большим пальцем провожу вдоль подбородка.

Что ты можешь мне предложить?

Довольно интересный план. Он сможет обеспечить твоё безопасное будущее.

Не тяни время. Говори.

Как насчёт стать союзником Волдеморта? Сама посуди, он никак не причинил тебе вреда. Даже пытался быть вежливым, спрашивая, действительно ли ты ничего не помнишь.

Дыхание обрывается, а сердце на миг замирает. Нервно закусываю губу. — Чёрт! — вскрикиваю, хмуря брови. Уверенно пишу:

Нет.

Почему?

Я не хочу связывать себя любыми положительными отношениями с другими волшебниками. Ты начинаешь доверять им, но они не делают того же в ответ. В конце концов, предают. И более того, я считаю других людей лишь обузами. Друзья будут мешать.

Как посчитаешь нужным.

Отложив тетрадь, я закрыла глаза, потянувшись за новым шоколадным батончиком. Шоколад. У него был очень сладкий, но в то же время немного горький вкус. Он помогал моим мыслям приятно струится в голове, а рту с огромной скоростью воспроизводить их в реальности. Перед этим, конечно, перерабатывая. И хотя я по большей части томилась мясом, довольно редко могла побаловаться сладким. Наверное, лишь благодаря магии, мясу, сладостям и огромному желанию убить всех никчемных и недостойных людишек, я всё ещё остаюсь живой. Хотя жить в этом мерзком мире то ещё удовольствие.

***

Раз… два… три. Голова противника медленно слетает с плеч. Крики неизвестного человека стихают, а его тело с неприятным звуком падает на землю. С небольшой улыбкой подхожу ближе. Считаю, что всё это неравное состязание между мной и старым магглом — повод для веселья. Кровь везде. На неприятно липкой земле, моих старых ботинках. Она почти полностью украшает его тело и лицо. Рот старика приоткрыт. Глаза привычно для моего восприятия стеклянные. Пинаю его грязным ботинком по лицу. Ухмыляюсь. Посчитав, что этого недостаточно, я почти любовно покручиваю палочку, прежде чем воткнуть её в правый глаз старика и начать медленно прокручивать. Жаль, он не мог кричать, так как уже был мертв. Я бы с удовольствием насладилась этими душераздирающими звуками. Покончив с правым, полностью растерзанным глазом, я приступила к левому. В конце концов, задумавшись и на мгновение заскучав, я решила найти решение своей довольно долгосрочной скуке. Произнеся заклинание, начала аккуратно выводить на животе старика: «Здесь была Пенелопа». Слова были выжжены на коже, из-за чего воздух вокруг начал очень сильно вонять. Покончив с мучениями трупа, вытащила из кошелька все деньги. И не подозревая о последствиях, ушла с места преступления.

***

В последнее время я чувствую себя жалкой. Сон никогда не приносил положенного удовольствия. Не было чем-то сверхъестественным на утро проснутся, чувствуя себя выжатым лимоном. Меня не беспокоил собственный вид, но как у мертвеца бледная кожа, красные от недосыпа глаза и потрескавшиеся губы изрядно действовали на нервы. Люди и раньше смотрели на меня слишком внимательно. Их глаза следили за каждым моим движением. Я не могу убивать толпы людей лишь за то, что они смотрят на меня так. Хотя очень хочется. Было ещё недоедание, но это мелочь. Вернёмся к недавним делам. Сейчас уже март. Вчера я съехала с бедного маггловского дома. Дело даже не в том, что поганные соседи заметили отсутствие старухи. Причина проста. Меня выследили неизвестные волшебники. Как же я об этом узнала? Если вкратце… Однажды идя в магазин, остро почувствовала потусторонний взгляд. Обжигающий и внимательный, он подействовал словно нож в спину. Сохраняя спокойствие, я осторожно повернулась по сторонам, и никого не обнаружив, улыбнулась. Это продолжалось неделю. До тех пор, пока я не почувствовала его в доме. И так это ощущение продолжалось целый чёртов день. Приняв решение поселится в другом месте, я собрала вещи и уже через несколько дней ютилась в небольшой квартире в более приличном маггловском районе. На этот раз я купила её, используя деньги и немного магии. Магия сделала меня чуть старше. Жаль, что заклинание подействовало лишь на час. Квартира состояла из маленькой кухни, ванной и спальни. Довольно маленькая, но удобная. Мне понравилась.

***

Но этот взгляд… Он не собирался покидать меня. Обжигающим ощущением сохранившись на коже, всегда напрягал, словно в первые. Он преследовал меня везде: на улице, в квартире, во время убийства. Я никогда не научусь не замечать его. Не тогда, когда ощущение жара во всём теле от него усиливается с каждым днём. И я найду его обладателя. Обязательно выпотрошу и убью.