Сны Коралины

С того памятного момента, как Коралина распрощалась со своими кошмарами, выкинув в бездонный колодец ключ с пуговицей вместо рукоятки и остатки другой матери, прошло уже много лет. Та храбрая и жизнерадостная девочка выросла в не менее храбрую и жизнерадостную девушку, все также любящую свою черную кепочку и облезлого старого кота с поднебесно-синими глазами, который некогда ее спас. В доме семейства Джонс наконец-то сделали ремонт — со стен не слезала штукатурка, потолок не грозился свалиться на голову от малейшего шороха, а половицы больше не скрипели под ногами. Сад родителей Коралины тоже преобразился — красные тюльпаны благоухали по соседству с другими цветами, овощами и фруктами, а позади росла маленькая аллея саженцев плодовых деревьев. «Садовый каталог» стал, наконец, пользоваться спросом в этом маленьком городе, и родители девушки издали множество новых журналов. Словом, жизнь их наладилась и стала той самой жизнью, о которой они всегда мечтали.

***

— День рождения? — синеволосая изумленно вскинула брови, вглядываясь в лицо смугловатого кудрявого парня, примеряющего маску безразличия, которая отчаянно ему не шла. — Да, а я не говорил? — юноша привычно прижал шею к плечам и отвел взор в сторону. — Ты никогда не упоминал о своем Дне рождения, а я и не спрашивала… — девушка виновато уставилась на собеседника, а потом нахмурилась и стукнула того в плечо. — Эй, почему это я должна чувствовать себя виноватой из-за того, что ты молчал про свой День рождения? — А ты не чувствуй, — усмехнулся тот и шутливо дал сдачи в виде легкого шлепка по руке, — у меня нет друзей, кроме тебя, поэтому приглашена только ты. Бабуля разрешила купить сидр, так что… — юноша запустил худощавую кисть в густые кудри, снова отводя взгляд и даже немного краснея, — будет весело, наверно. Во всяком случае, веселее, чем если ты не придешь. — Я приду, Заколебайка! — широко улыбнулась Коралина, а затем похлопала друга по плечу и развернулась на маленьких каблучках. — Жди меня сегодня вечером, я буду с подарком. — Мне твои кабачки не нужны, — усмехнулся Ловат, косясь на хозяйство семьи Джонс, которое расстилалось теперь так далеко, что за осевшим над городом туманом его было даже не разглядеть. — Тогда придется без подарка, — пожала плечами собеседница, бросив напоследок шутку и устремляясь к Розовому Дворцу. Следующие несколько часов Джонс провела в раздумьях, совершенно не понимая, что можно подарить лучшему другу в его главный день, о котором она услышала впервые за столько лет. И действительно, почему она раньше не интересовалась, когда же у Заки День рождения? В голове мелькали десятки вариантов, начиная с причудливой маски-шлема для его нового байка, который парень сам собрал в гараже, заканчивая корзиной овощей, хоть этот вариант и был упомянут в виде глупой шутки. Понятно было одно — вариантов мало, а времени до торжества еще меньше. Девушка соскребла с железной копилки несколько смятых бумажек и горсть медных монеток, сунула их в карман, взяла велосипед и тотчас, бросив «я ненадолго в город» родителям, уехала в сторону ближайшей торговой улицы, которая была в нескольких километрах от дома. Магазины были никудышные — тесные лавки с уцененной одеждой и будто уже поношенной кем-то обувью, продуктовые со скудным выбором вкусностей и всего парой видов чипсов, магазинчики с садовыми приблудами. Однако спустя несколько минут поисков в глаза синевласой бросился маленький домик с треснутым окном, заклеенным изолентой, затесавшийся среди торговых домов. Он больше походил на жилой, но на двери висела пожелтевшая табличка «ОТКРЫТО». Недолго думая, Коралина направилась в сторону здания. — Что Вам? — не поднимая глаз, проговорил тучный мужчина средних лет, сидящий за прилавком так, что только козырек его кепки виднелся из-за кассы. — Мне нужен подарок, — начала Джонс, осматривая лавку: это было маленькое холодное помещение с сырым воздухом, посреди комнаты красовалась массивная лестница, занимающая половину площади. Видимо, она вела на жилой этаж. — Подарок? У нас тут не магазин подарков, мисс, а охотничья лавка. Чего Вам? — вновь не поднимая взора, проговорил продавец. — Что-то для парня лет… шестнадцати? Или семнадцати? Или восемнадцати… Черт, в общем, что-то для юноши у вас найдется? — Коралина смущенно опустила взгляд, понимая, что она даже не знает, сколько лет исполнилось лучшему другу. Стыд накатывал волнами, заставляя толпы мурашек бегать по спине. А ведь Заки несколько раз спасал ей жизнь, когда они только познакомились, а она даже не знает о нем таких простых вещей. — Вот… — мужчина приподнялся, зевнув и дрогнув от холода, и указал рукой на витрину. За стеклом красовались разнокалиберные пушки, охотничьи ножи и сотня коробочек с патронами, а рядом ценники. Очень внушительные ценники. Да и дарить настоящее оружие девушка не хотела. — А есть что-то… попроще? — задумчиво протянула Джонс, осматриваясь по сторонам и задерживая взгляд на верхней полке прямо над кассой. — Вот, это идеально! Покажите, — звонко проговорила девушка, пальцем указывая на заинтересовавший ее предмет. Продавец нехотя поднялся, достав с полки предмет и вложив его в подрагивающие от нетерпения и восторга девичьи руки. — Пятьдесят, — проговорил мужчина, в этот раз уже не садясь на место, а выжидая, когда покупательница согласится. Коралина вертела в руках единственный предмет, который заинтересовал ее в этом магазине, — увесистый бинокль матово-черного цвета с зелеными окулярами и ремешком. Она представила, как вручает этот подарок другу и он впервые за столько времени расплывается в искренней, широкой улыбке. — Я беру, — радостно провозгласила девушка, вытаскивая из карманов мелочь, которой было на несколько центов больше нужного. Через минуту она уже мчалась на всех парах домой, чтобы найти подходящую упаковку и начать собираться на праздник.

***

— Черт, все не то! — раздраженно восклицала девушка, примеряя уже пятый наряд. Вся ее кровать была усыпана горой разноцветной одежды, которая именно сегодня отчаянно не хотела друг с другом сочетаться. Спустя еще полчаса поисков Коралина все же решила надеть черные джинсы и желтый свитер, украсив образ незаменимой черной кепкой, которая уже изрядно потрепалась от времени, но все же оставалась любимым атрибутом гардероба. В голове девушки промелькнула мысль — почему она так ответственно подходит к выбору наряда на День рождения Заки? И почему она так волнуется, будто их там будет не двое, а на торжество придет за сотню гостей. Хотя, может это больше всего ее и волновало… Они с Ловатом проводили много времени вместе, видясь каждый день, заходя друг другу в гости и обучаясь в параллельных классах. Для них привычно было убегать в тернистый лес на пять часов, захватив с собой термос с чаем и пару бутербродов, пропадать около заброшенного колодца, вспоминая, что лежит на его дне, делать уроки вместе и ходить вдвоем в школу. Прокручивая в голове многочисленные общие воспоминания, Джонс снова растерянно посмотрела на груду одежды на кровати и поспешно затолкала все обратно в комод. Времени было уже много — солнце, видневшееся сквозь побледневший туман, садилось, а ветер поднимал августовские листья кверху, напоминая, что скоро осень вступит в свои права. Коралина быстро спустилась вниз, бросив маме, что убегает на праздник к Заки и вернется поздно, а та лишь молча кивнула, не отрывая глаз от своего ноутбука, где красовалась новая обложка «Садового каталога». Она побежала в сторону заброшенного колодца, пересекла крутой каменистый подъем и устремилась к небольшому двухэтажному домику, что стоял на пригорке. Он был деревянный, старенький, покрашенный в выцветший желтый, но выглядел ухоженно и уютно. Коралина помнила, как в июне они с Ловатом меняли оконные рамы — старые продувались всеми ветрами, что особенно чувствовалось на таком возвышении. Юноша всячески старался помочь бабушке, ведь он был для нее единственным родственником, как и она для него. — Эй, Джонси! — раздалось откуда-то сверху и, подняв голову, девушка увидела улыбающегося Заки. — Бегу! — воскликнула она, открывая скрипучую дверь и проходя в дом, предварительно спрятав сверток с подарком за спину. — Здравствуйте, миссис Ловат, — синеволосая заглянула на кухню и поздоровалась с женщиной. — Привет, дорогая, — хрипловатым голосом ответила смуглая старушка, открывая холодильник и вытаскивая оттуда темно-коричневую запотевшую бутылку, — так уж и быть, вы уже почти взрослые, так что разрешу вам сегодня немного повеселиться, — она протянула девушке бутылку и кивнула в сторону лестницы на второй этаж, где находилась комната внука. — У Закильберри в комнате есть еще. — Спасибо, — смущенно бросила гостья, принимая бутылку увеселительного напитка из рук старушки и устремляясь наверх. Из-за приоткрытой деревянной двери с наклейками «KEEP OUT» и «ОСТОРОЖНО, УБЬЕТ!» доносилась звонкая музыка. Коралина медленно приоткрыла дверь и тут же попала в крепкие объятия, чуть не свалившись на пол вместе с именинником. — Эй, аккуратнее! — прикрикнула она на юношу, нахмурившись. — Или хочешь, чтобы я разбила бутылку и твой подарок? — Подарок? — Заки тотчас переменился в лице, взглянув на гостью с неподдельным изумлением. — Ты пришла… с подарком? Выглядел юноша иначе, чем привыкла его видеть Коралина — он был взъерошенный, немного красный, то ли от пары выпитых бутылок спиртного, о чем говорила пустая тара на столе, то ли от танцев под включенное радио. Темно-зеленые глаза, отливающие осенним кленом, сверкали, с ног до головы осматривая гостью, а рот с тонкими, еле заметными губами был немного приоткрыт. Именинник тяжело дышал, весь будто подрагивая от нетерпения, всем видом показывая, как он хочет узнать, что девушка прячет за спиной, и как хочет вовлечь ее в свое праздничное буйство под энергичную музыку. — Конечно, это же твой праздник, — ответила Джонс, и юноша нажал кнопку выключения на проигрывателе, садясь на одноместную кровать и похлопав по покрывалу с рисунками ракет и небесных тел рядом с собой. — Я не думал, что ты придешь с подарком, я ведь про День рождения сказал тебе всего несколько часов назад. — Хватит болтать, Заколебайка, открывай уже, — девушка вытащила из-за спины сверток и вложила его в худощавые руки друга. — Надеюсь, тебе понравится, потому что найти что-то стоящее в этой дыре было сложно. Он медленно, с интересом развернул подарочный пергамент, перевязанный старым шнурком, и, расплывшись в широкой улыбке, уставился на свой подарок. — Это же… — то открывая, то вновь закрывая рот, пролепетал юноша, — у меня как раз сломался… Я как раз хотел… — Ты сейчас похож на рыбу, — звонко рассмеялась девушка, радуясь тому, что угадала с подарком. — Спасибо, Джонси! — парень крепко обнял девушку, уткнувшись носом в ее шею и посидев так несколько секунд, скользя тонкими пальцами по корпусу бинокля и представляя, как он будет осматривать всю округу из своего окна, откуда прекрасно видно близлежащую местность. Дом Ловатов занимал выигрышную позицию на самой высокой точке городка, из-за чего осматривать остальную территорию было предельно просто, а с таким оборудованием это и вовсе не составит труда. Признаться честно, Заки иногда выходил на покосившийся балкон, смотрел в сторону Розового Дворца и выискивал знакомую фигуру с неизменным синим каре. При виде Коралины ему всегда спокойно, и по сердцу, словно горячая карамель, растекается умиротворение и радость, причина которой была неизвестна самому юноше. Одно он знал точно — с помощью бинокля высматривать среди бесконечного сада девушку будет намного проще. — Вот, держи, — Заки открыл гостье бутылку с яблочным сидром и вновь включил музыку, — я уже выпил немного, так что я веселее, чем обычно, — он пожал плечами и шумно плюхнулся на кровать, приложил подарок к глазам и наводя его на предметы в комнате. Только сейчас Коралина осознала, что она никогда не была у Заки в комнате. Домашнюю работу они всегда делали на кухне, пока миссис Ловат заваривала им чай и пекла пироги с фруктами из сада девушки. Комната юноши была темной и без отделки, но это не мешало ей быть уютной — стены, пол и потолок целиком состояли из голой древесины, в углу комнаты стоял старый разобранный велосипед, на стенах висели полки, заставленные множеством деталей и неизвестных девушке механизмов. Стол был усеян смятыми бумажками и обрезанными проводами, среди которых красовался проигрыватель, издававший заводные мотивы альтернативного рока, и пара пустых бутылок. — У тебя тут мило. Даже никаких трупов в черных мешках и забальзамированных человеческих органов? А ты скучнее, чем я думала, — сказала Коралина, выдержав паузу. — Слушай, Заки, а сколько тебе исполнилось лет? Я ведь никогда и не спрашивала тебя о возрасте. — А, ну да, мне семнадцать, — привычно притянув голову к плечам, ответил парень, — чуть постарше тебя. — Всего-то на полгодика, — ответила Джонс, делая из бутылки небольшой глоток. Через мгновение тепло разлилось фруктовым вкусом по ее телу, придавая легкости и уверенности, хоть той девушке было не занимать. Спустя пару часов разговоров и выпивки друзья вовсю плясали по комнате, скрипя половицами, и громко подпевали популярным песням, играющим по радио. Коралину удивляло, как же под влиянием алкоголя и праздничной обстановки изменился Заки — он перестал втягивать шею и горбиться, выпрямился, обгоняя девушку в росте на пару голов, и лицо его выражало искреннюю радость и расслабленность. Глаза сияли, фокусируясь на синих волосах, а руки, тонкие и аккуратные, с четко прорисованными венами, виднелись из-под длинных рукавов массивного полосатого свитера, двигаясь по комнате особенно легко. Ловат сильно изменился за последние годы — он вытянулся, волосы его стали еще более кудрявыми, тело — худощавым, а детские веснушки исчезли с пухлых некогда щек и сменились на острые скулы. Он теперь чуть чаще улыбался, особенно в присутствии подруги, но в школе его всегда недолюбливали из-за странного вида, сутулости, необщительности и чудаковатости. Коралина и сама несколько поменялась — выросла, фигура ее начала формироваться, как и у других девушек ее возраста, глаза горели тем же детским интересом ко всему сразу, и лишь синие волосы остались неизменными. Джонс всегда была душой компании и находилась в центре внимания, являясь в плане общения со сверстниками полной противоположностью Заки. Однако девушка не подпускала одноклассников слишком близко, доверяя целиком и полностью только Ловату, что было неудивительно, ведь те столько пережили вместе. Знакомые всегда дивились, как такая общительная девчонка может дни напролет проводить с замкнутым чудаком. Про них ходили разные слухи, от безобидных и детских до самых безобразных и откровенных, но сплетни никогда не волновали парочку, и те продолжали наслаждаться обществом друг друга который год. — Знаешь, Джонси, — задумчиво протянул кудрявый, шумно плюхаясь на кровать рядом с девушкой, — у тебя очень красивые ноги. Коралина удивленно посмотрела на подвыпившего друга и покосилась на свои конечности, прикрытые покрывалом. Заявление Заки было неожиданным, и гостья несколько смутилась, но не подала виду. — Спасибо, Заколебайка, ты такой джентельмен! — синевласая отбросила накинутый плед, демонстрируя имениннику тонкие ноги, покрытые облегающей черной джинсой. Юноша замер на мгновение, а затем густо покраснел и отвернулся к окну. — Что ж ты так… Это, пугаешь! — тихонько пробубнил он, прочистив горло и снова втягивая шею в знак смущения. — Значит, мои ноги тебя пугают, такие они страшные? — ехидно проговорила Коралина, наблюдая, как юноша усиленно мотает головой из стороны в сторону, тараторя «я не это имел в виду». — Ой, да брось, что ты там не видел? У тебя наверняка уже были девчонки, которых ты как только ни рассматривал, а моих одетых ног вдруг испугался, — проговорила она, прекрасно зная, что у Заки никогда не было девушки — таким событием он бы точно поделился, да и слухи по школе распространяются с молниеносной скоростью, и такая деталь из жизни лучшего друга точно от нее бы не ускользнула. — Да что ты… Ну все, Джонси! — собеседница с концами загнала Ловата в угол, и тот беспомощно таращился в окно, ища за горизонтом любую помощь. Юноша залился пунцом, прерывисто дыша и пытаясь сказать что-то внятное, а Коралина тем временем посмеивалась над такой реакцией друга. — Прекрати уже! Закильберри быстро повернулся к девушке и накинулся на нее, схватив за худощавые бледные руки и прижимая к постели. Синеволосая резко замолчала, вскинув брови и приоткрыв в изумлении рот. Она таращилась в темно-оливковые глаза юноши, напрягая руки и понимая, что не может их освободить от неожиданно сильной хватки. Заки же нахмурился, стиснув зубы, и продолжал молча нависать над подругой, не совсем, кажется, понимая, что делает. — Может, слезешь уже с меня? — прошептала Коралина неуверенно, сама не понимая, почему ее голос так дрожит и почему она не смогла выдержать зрительного контакта с другом, отводя взгляд куда угодно, кроме как на нависшего над ней парня. — Может и слезу, — ответил ей Заки, — а может и нет, — продолжил он, приближаясь к лицу собеседницы и на несколько секунд задерживая дыхание в паре сантиметров от ее губ, а затем касаясь их совсем легонько, несмело и очень медленно, будто боясь спугнуть поцелуй, что готов был вот-вот выпорхнуть из окна и улететь за тысячу миль отсюда. Спустя несколько мгновений шатен все же выпустил девушку из своей цепкой хватки, а та взволнованно подпрыгнула на кровати, резко садясь и отодвигаясь от середины к изголовью, потирая при этом ноющие от боли запястья и пряча глаза. — Прости, я, наверно, перепил… — Не до конца осознавая, что только что сделал, Заки подошел к столу и выключил радио, облокачиваясь о спинку массивного стула. — Это уж точно, — дрогнувшим голосом проговорила Коралина, все же поднимая глаза и посмотрев на Ловата, — а это… что-то значит? Джонс не была из тех, кто ждал от парней вселенской любви и вообще в нее верил, но она была принципиальной и не вступала ни в какие связи с юношами, с которыми не планировала строить отношения. В силу возраста и не самого интересного для девушки окружения, она не имела опыта близкого общения с парнями, поэтому поступок Заки ввел ее в ступор. Девичье сердце сильно забилось, не то от страха, что лучший друг так просто смог повалить ее на кровать и поцеловать (кто знает, что он еще мог сделать?), не то от приятного трепета, накрывшего девушку с головой. Но она, естественно, списывала такую реакцию на первый вариант. — Это значит ровно столько, сколько ты сама в это вложишь, — помолчав с десяток секунд, ответил Ловат, боясь признаться, что эту сцену он мечтательно прокручивал у себя в голове десятки и сотни раз, и алкоголь здесь был совсем не причем. Да, Коралина ему нравилась, причем нравилась очень давно, пожалуй, с первой их встречи пять лет назад. Он боялся признаться в этом самому себе, а девушке — тем более. Их дружба была слишком ценной, настоящей, они делали друг друга счастливыми, даря смысл жизни, делая невозможное, воскрешая умершие в раннем детстве эмоции. На кону стояло слишком многое, и он не мог просто так все потерять. Поэтому Заки из года в год глушил в себе желание притянуть Коралину к себе и жадно поцеловать, признав, наконец, как безумно она ему нравится. Он боялся, что та не ответит взаимностью и уйдет, или захочет продолжить, и они потеряют все, что имеют. Однако алкоголь дал о себе знать, прибавляя, пожалуй, слишком много смелости и решительности. Юноша не смог сдержать сумасшедший порыв своих мыслей и желаний, и теперь, боясь произнести хоть слово, он молча стоял перед девушкой, густо покраснев, и ждал, что же она ответит. — Знаешь, Заки, мне, наверно, пора, — посмотрев на остановившиеся еще пару лет назад часы, промямлила Джонс, взглянув напоследок на именинника и бросив короткое «пока». Девушка быстро спустилась по лестнице, сухо попрощавшись с миссис Ловат и выбегая из деревянного дома. Она не оборачивалась, прекрасно зная, что Заки смотрит из своего окна ей вслед — она чувствовала на спине его взгляд, от которого мурашки неустанно ползали по телу, а сердце и дыхание с каждой секундой наращивали свой темп. В голове Коралины творился небывалый бардак — она не понимала, плакать ей или смеяться от этого поцелуя, как реагировать и что чувствовать, не могла интерпретировать свои эмоции и осознать, что произошло. Девушка злилась на саму себя, ведь единственным правильным для нее поступком в данной ситуации казалось оттолкнуть Заки, как только он над ней навис, отругать и как следует ударить, обидевшись и убегая домой. А потом еще около недели гнать его с порога Розового Дворца, обвиняя в домогательствах или как минимум нарушении личного пространства. Джонс не понимала, почему она так испугалась, заробела, растерялась, куда делись ее привычные решимость, уверенность в себе и умение постоять за себя? Они будто испарились бесследно, не в силах противостоять юноше, укравшему ее первый поцелуй. Но подсознательно она с ужасом осознавала лишь одно — она хочет еще.