Your co-worker

сделала выбор. и это опять не ты. странное, жгучее чувство. она назло? вдребезги все ваши планы, твои мечты новая правда — всё, что тебе дано. новая явь — и ей ты не прикословь. ты здесь одни, хоть ей уже всё равно. было ль иначе? хмуришь свою бровь, ту, что со шрамом. были же времена… вот ты теперь одни. и она одна, сколько бы ни любило её человек — ей одиночества участь отведена. радио воет любимый ваш с нею трек. шрам не затянется, сколько ты ни шлифуй доброю памятью, призрачной трелью фраз. что с тебя станется? жми на педаль — газуй. дым и бутылка — точно в последний раз. ей не понравится: запах совсем не твой. знаете оба, но чей — ты не скажешь вслух и не добавится кашель, его — долой. лишь бы к концу поездки бычок потух. вот и окно. к нему прокрадись, как вор. бита в углу с вечной стиркой — не трожь, оставь. жаль, не успела разбить ею приговор: это теперь, дружок, твоя новая явь. тихая и пустая, как мир зимой, как забегаловки зал в штормовую ночь, где только радио тихо и наперебой что-то вещает напевками ей точь-в-точь. как тут начнёшь привыкать? это выше сил. «стадии горя» и скорби немой юдоль — вот, как сказала бы мать, вся беда могил: эндинг истории, сыгранная роль. (холод надгробной плиты вены режет вдоль) а здесь, как той ночью, всё ещё пахнет ей. ни хлороформом, ни кровью не жжёт глаза. если закрыть их — станет куда теплей, будто она снова здесь, как всегда была. жжётся приятный обман — с ним внутри дотлей. /здесь лишь ТК — пьяной тени своей близнец: не предсказал бы никто — ни они, ни он …знала ли бедствие то, что её конец станет в итоге общим для них концом?/ траурной тишиной полон дом пустой — ты из него уходи, убегай прочь. ждёт тебя рёв мотора, асфальт, ночь, красный свет, скрип колёс в смеси с хрипотой… новую явь свою — так же разбей, раскурочь, но никогда уже с нею ты впредь не спорь.