no alarms and no surprises

У всех людей есть свои слабости. Слабостью Сяо Чжаня были носки — в его коллекции можно было насчитать сотню пар данного аксессуара, причём совершенно разного типа: с рисунками и без, нейтральных цветов и абсолютно бешеной расцветки, с надписями, в рубчик, из хлопка и шерсти, носки для дома и работы… Была у Сяо Чжаня и небольшая проблема, с носками связанная. Вернее, сам Сяо Чжань проблемой это не считал, а вот от остальных периодически слышал неприятные комментарии. А дело всё было в том, что Сяо Чжань много лет назад преисполнился презрением к тому факту, что носки были аксессуаром вроде как парным. Когда это точно началось и как в целом так вышло, что столь благовоспитанный юноша стал пренебрегать конвенциональными взглядами на ношение носков, сказать безусловно тяжело. В целом, Сяо Чжань и ранее не брезговал самым беспардонным образом разбивать носочные семьи и скрещивать экземпляры между собой. А потом и вовсе всё обернулось так, что дни в году, когда он надевал одинаковые носки, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Иногда ему было откровенно лень искать пару, а привычку стирать обязательно по двое и после стирки сразу аккуратно складывать носок в носок, чтобы не потерялись, от матери он не перенял. В другие дни выбор был обусловлен тем, что ограничить себя одним цветом было бы просто кощунственно — так, например, в осенний сезон ему нравилось подбирать в пару оттенки умирающей листвы — грязно-зелёный сочетался с горчично-жёлтым, оливковый вступал в идеальные отношения с терракотовым красным. Возможно, подобные цветовые решения могут показаться банальными, но Сяо Чжань, выбирая по утрам новую пару и натягивая носки на свои аккуратные ступни, чувствовал, что находится в эмоциональном созвучии с окружающим его миром, такая вот носочкина синтония, если хотите. Порой Сяо Чжаню откликаться на состояние окружающей среды не хотелось: пару раз в месяц он просыпался и ощущал потребность самому задать тон этому миру, сообщить какую-то свою мысль. Очень и очень важную. Тогда в ход шли носки с принтами или даже надписями, которые образовывали на его щиколотках занятные ребусы. К сожалению, столь трепетную любовь к носкам и их семиотическим свойствам коллеги Сяо Чжаня разделить не стремились. Но, в конце концов, выполнял он свою работу хорошо — клиенты не жаловались. Да и разве в творческой среде встречались «нормальные» люди? В общем, все давно знали про эту его слабость, поняли, что вылечить его от неё невозможно, и практически перестали обращать на это внимание. Сяо Чжань этим равнодушием тоже был избалован — всё-таки неприятно, когда на тебя постоянно смотрят как на диковинного зверя в зоопарке, особенно когда ты этим выставочным экземпляром быть не то чтобы хотел. Этого ему хватало в общественном транспорте, где неизменно находились особо душные люди, которые с интересом смотрели на его носки, а потом поднимали глаза на его лицо и качали головой, словно пытаясь сообщить: «Какой молодой, а кукушечка уже не в порядке». К этому Сяо Чжань привык и даже не расстраивался — что же тут поделаешь? Не всем дано разглядеть глубокую идею, скрывавшуюся за выбором столь тривиального для остальных людей аксессуара. Но, конечно, ни один из тех, кто посмел бы осудить дизайнерские решения Сяо Чжаня, не смог бы рассчитывать на его благосклонность и тем более дружеское отношение. Благо, знакомых и коллег периодически посещало осознание, насколько Сяо Чжаню было важно, чтобы носочкин месседж был услышан, и они время от времени делали какой-нибудь незамысловатый комплимент цветовому сочетанию или смеялись над зашифрованной в носках шуткой. После этих брошенных для галочки фраз у Сяо Чжаня на лице расцветала такая улыбка, словно ему сообщили о выигрыше в миллион долларов. Иными словами, путь к сердцу Сяо Чжаня абсолютно точно лежал через его носки. И если ты сумеешь разгадать очередную носочкину шараду, считай, полдела сделано. В тот самый день Сяо Чжань встал с одной единственной мыслью — наконец пришла пятница. И даже если в их сфере пятница не была предвестником выходных, а скорее наоборот, он твёрдо вознамерился её отметить, потому что пятница эта была предпоследним свободным днём, прежде чем вся их студия начнёт работу над крупным проектом — съёмки продлятся несколько месяцев и наверняка им придётся трудиться в авральном режиме, не зная ни сна ни выходных. В конце концов, опыт его подсказывал именно так. Поэтому упускать пятницу он был не намерен и планировал сообщить об этом окружающим: на левой ноге его оказался зелёный носок с умилительными розовыми поросятами, а на правой — серый с бокалами пива и шикарными белыми шапками пены. Да, именно таким топорным способом и была сегодня закодирована столь глубокая для этого бренного мира мысль ведущего гримёра-визажиста бьюти-студии «Glow», являвшейся дочерней компанией YB Entertainment. В студию Сяо Чжаню пришлось добираться на Мэн Цзыи — толкаться со своим огромным чемоданом в общественном транспорте он был не готов, а собственной машиной до сих пор не разжился. По правде говоря, одна только мысль, что когда-нибудь ему придётся собственноручно лавировать в этом неконтролируемом автомобильном потоке, не вызывала ничего, кроме потных ладошек. Парковка у офисного здания, утопавшего сегодня в низких облаках, была забита. Как же всё-таки хорошо, что у него не было машины, подумалось вновь Сяо Чжаню. Если бы он не умер от паники за рулём, он бы абсолютно точно перенервничал в попытке найти место на парковке. Мэн Цзыи водила, по меркам непритязательного Сяо Чжаня, очень хорошо и проблемами с парковкой не страдала. Так что подвело их не отсутствие нужных навыков, а опрометчивое решение — остановившись у свободного места, высадить сначала Сяо Чжаня с их чемоданами, а затем уже перейти к парковке. И пока Сяо Чжань выгружался сам, а потом выгружал чемоданы, взявшийся из ниоткуда мотоциклист, явно не обладавший никакими зачатками совести, запарковался на том самом месте, на которое они метили. Сяо Чжань не сразу понял, чтó произошло, потому что поток ругательств от очаровательной феечки Мэн Цзыи был настолько изобретательным, что он на какое-то время так и замер на четвереньках на заднем сиденье, ухватившись наконец за неуловимую ручку чемодана своей коллеги. — Это что ещё за наглый хрен? — так завершилась пламенная речь девушки. Затем она опустила стекло, подумала с секунду, подняла его обратно и, вероятно решив, что орать надо непосредственно в прямом эфире, вышла из машины. Сяо Чжань человеком обычно был неконфликтным, бунт если и устраивал, то подбирал для этого специальные носки. Свинки ему категорически сейчас помочь не могли, так что ни о каких решительных действиях он и помыслить не смел. Осенённый осознанием, что сейчас запахнет жареным, он решил, что лучше ему не высовываться и оставаться на своей наблюдательной позиции. Хотя наблюдательной назвать её можно было с трудом — всё так же стоя на четвереньках, из-за роста видел он катастрофически мало, вернее — ничего. Так что Сяо Чжань просто смиренно ждал. Мэн Цзыи, в свою очередь, дамой слыла весьма самодостаточной, конфликты уважала и обычно выходила из них победительницей, но, видимо, чёрная полоса пришла и на её улицу, потому что не прошло, кажется, и минуты, как она вернулась назад и сказала Сяо Чжаню отчаливать с чемоданами в офис, а она пока поищет парковку. Вид у неё был слишком мрачный, и Сяо Чжань тут же осознал: если он сейчас же не уберётся добровольно, то следующий поток ругательств вполне может быть обращён на него. Вооружившись чемоданом Мэн Цзыи, Сяо Чжань наконец покинул салон и выпрямился, тут же бросив взгляд поверх крыши — мотоциклиста уже и след простыл. Прощаться с водительницей было опасно, так что Сяо Чжань мягко закрыл дверь и поспешил убраться подальше от «поло». Мотоциклист обнаружился в атриуме — стоял на ресепшне, наверное, за пропуском, из чего Сяо Чжань сразу сделал вывод, что тот точно был не из их офисного здания. В принципе, это было логично — поступи так нагло кто-нибудь из своих на парковке, уже к обеду стал бы персоной нон-грата. Не факт, конечно, что негодяю было на те же этажи, что и Сяо Чжаню, но последний всё-таки решил перестраховаться: не отпуская ни один из чемоданов, наклонился к турникету, пытаясь прислониться магнитной карточкой к считывателю, и волшебным образом тот сработал даже без прямого касания карты. Взглянув на высветившуюся на турникетном табло букву — лифт вызывался самостоятельно, потому что к карточке был привязан непосредственно этаж сотрудника — Сяо Чжань «покатил» к дальнему лифту, что был обозначен буквой E. Наконец буква мигнула — это означало, что лифт вот-вот приедет. На электронной панели под буквой гордо светилась цифра «39» — этаж, который занимал их департамент. Услышав пиликанье турникета, Сяо Чжань отвлёкся от созерцания страшно увлекательного табло, повернулся к атриуму и увидел шагающего к нему парня, в правой руке сжимавшего чёрный шлем с ярко-зелёными узорами. Он тут же пробежался глазами по остальными буквам лифтов — интересно, в какую компанию ехал этот нахал? Но ни одно другое табло не засветилось. Сяо Чжань невольно скривился — только не говорите, что этот голубчик отправится с ним на один этаж. Не в силах подавить в себе мелочное желание отомстить за подругу Сяо Чжань, игнорируя попутчика, повернулся к отрывшимся створкам лифта и, со всей доступной ему прытью закатившись внутрь, тут же жамкнул на кнопку закрытия дверей, причём несколько раз — для пущей, так сказать, эффективности. Когда двери начали закрываться, на губах его расплылась довольная улыбка, которая, увы, через мгновение превратилась в настоящую гримасу — меж створок показался шлем, и двери моментально, даже не коснувшись его, открылись обратно. Шалость не удалась. — У вас в компании все так дурно воспитаны? — сказал мотоциклист, лицо у него было непроницаемое и даже как будто бы суровое; Сяо Чжань стал опасаться, сможет ли доехать до 39-го этажа здоровым и невредимым. За свою детскую выходку ему тут же стало немного стыдно. Но спасаться бегством было поздно — путь ему преграждал нахал, а секунду спустя лифт уже начал движение. Сяо Чжань, постаравшись придать себе такой же холодный вид, выдал философское, даже не глядя на своего попутчика: — Око за око, зуб за зуб, — и больше никаких пояснений. — Я здесь впервые, какое ещё око? Он что, серьёзно не понимает? Прикидывается дурачком? Сяо Чжань наконец удостоил мотоциклиста взглядом: нахал непонимающе хмурился. Но коли Сяо Чжань уже ступил на тропу войны, сдаваться он не планировал — и даже стало плевать на то, что носки совершенно не подходили ситуации! — Тогда вашему таланту попадать в неприятности всего за пять минут действительно можно позавидовать. — И всё же? — Парковка, — снисходительно сообщил Сяо Чжань. — Ты в себе? — спросил в ответ мотоциклист и щёлкнул пару раз пальцами перед лицом Сяо Чжаня. А потом окинул его взглядом, особенно заинтересовавшись его носками, после чего ухмыльнулся и со знанием дела добавил: — А, ну, понятно. Понятно нахалу было явно не про парковку, это Сяо Чжань осознал тут же. И — в каких бы отношениях их фирма ни была с этим понятливым парнем — после столь неприкрытого презрения в сторону восхитительных хрюш и пивных кружек мотоциклист обзавёлся первым недругом среди их сотрудников. Хотя нет, не первым — после инцидента на парковке у нахала уже был, как минимум, один враг.