Про вино, поцелуи и "Джеймс, не трогай мои волосы!"

      В этом году Рождество выпало на воскресенье, и проведя праздничное утро и обед в семейном кругу, Белла, Лили, Римус приехали на ужин в особняк Поттеров. Лили впервые была в Годриковой впадине, и изумилась простоте и уюту небольшого поселения. Здесь, где маглы и маги живут бок о бок друг с другом, просачивается волшебство через каждую улочку, а все жители довольно милые и приветливые люди. Перед домом их встретил Блэк, на голове которого красовался ободок со снеговиками, и поздоровавшись с ребятами, парень поцеловал свою девушку. Он приехал к Поттерам с утра, ведь в особняке дяди Альфреда, который тот завещал племяннику, было очень мрачно и тоскливо, а мистер и миссис Поттер всегда принимали Сириуса, как родного сына и были только «за» его присутствие в своём доме. — Мы уже полчаса вас ждем. Еще немного и индейка остыла бы, — произнес парень, галантно открывая дверь перед дамами и пропуская их вперед. После недолгих приветствий и любезностей, они сели за стол вместе с родителями Джеймса. Юфимия никак не могла налюбоваться Лили и делала ей комплименты по поводу внешнего вида, а Флимонт одобрительно посмотрел на сына и завел разговор о школе. — Просто в клуб Слизней профессор приглашает только тех, кто может оказаться в будущем полезным, — сказала Белла, разрезая кусочек мяса нежнейшей индейки. — Он хочет собрать всю «коллекцию» семьи Блэк и каждый раз отправляет мне приглашение посетить их вечер, — заявил Сириус, на что мистер Поттер кивнул. — Слизнорт всегда был таким. Помню, как однажды он не пустил мою однокурсницу на встречу, захлопнув дверь прямо перед её носом. — Лили его любимица, кстати, — сказал Джеймс, влюбленными глазами смотря на свою девушку, которая немного смутилась. — Да, я очень люблю зельеварение, это почти как готовка, а готовить я обожаю, — она улыбнулась, робко глядя на миссис Поттер. — Правда? Тогда поможешь мне приготовить печенье? — улыбнулась женщина, и она согласна кивнула. — Я тоже вам помогу, — сказала Белла, выпивая бокал сока. — Кстати, миссис Поттер, ваша индейка просто восхитительна! Расскажите ваш секрет приготовления? — улыбнулся Римус, и все мило рассмеялись, а Джеймс был просто счастлив.       После ужина, когда девочки помогли убрать со стола и начали готовить печенье, а парни во главе с Флимонтом Поттером, сели обсуждать острые политические вопросы, по радио заиграли рождественские песни. Спустя время, Сириус, подумав, что девочек давно не видно, решил пойти на кухню. Обойдя коридор, он увидел довольно милую картину: Юфимия показывала Лили детские фотографии Джеймса, а Белла стояла чуть поодаль с кружкой горячего чая и наблюдала за подругой. Подойдя к своей девушки, он обнял её за талию и поцеловав в щеку, положил голову ей на плечо. — Как твои дела? — спросил парень, смотря на смеющихся дам. — Всё хорошо. А у тебя? — Теперь да. Регулус прислал мне письмо из дому. Мать совсем с ума сошла, выжгла мой портрет из родословного дерева, — он усмехнулся. — Мне даже лучше. Не хочу иметь никакой связи с этой сумасшедшей семейкой. — Ты ведь не общаешься с братом? — Да, и я был удивлен, что он вообще вспомнил о моём существовании. А что у тебя? — Письма от Ареса и от Эмили, где одна выражает недовольство моим братом, а второй надеется, что сломает Эмили и она вернется к нему. — Он её любит? — она кивнула, посмотрев на парня. — Но не говорит это вслух. Хотя, есть вероятность, что он просто чувствует ревность из-за того, что она больше не принадлежит ему, — они замолчали, и как раз в этот момент, на них обратили внимание. — Сириус! Ты как раз вовремя! Чайник уже закипел и печенье пора вытаскивать. Будь добр, помоги девочкам, — женщина встала, и взяв две рукавицы, вытащила песочные печенье из духовки. — Конечно, миссис Поттер, — улыбнулся Блэк и, взяв чашечки и блюдца, пошел в гостиную.       После чаепития, мистер и миссис Поттер решили прогуляться и навестить родственников, и ребята остались одни. За окном медленно кружился снег, а черное небо освещалось тусклыми уличными фонарями. В большой гостиной, расположившись на диване и ковре, посмотрев все подарочки и поблагодарив друг друга, друзья лежали перед ёлкой и мило беседовали о своём. — Рим, ну если тебе нравится Одри, почему бы вам не начать встречаться? — заявила Белла, вспоминая громкий смех Стоун. — Я не уверен, что мне стоит… — Римус, ну не говори глупости! Ты такой же человек, как и все, и твоя маленькая особенность не делает тебя менее человечным. Если она адекватная и действительно тебя любит, то примет любым, а если нет — то без неё тебе будет только лучше, — щеки Эванс приобрели розовый цвет, а речь заставила Римуса задуматься. С недавних времен, старосту гриффиндора посвятили в Мародерскую тайну, чему она была очень удивлена, но от друзей не отвернулась. — Полностью согласны с Лил-с, — в один голос произнесли Белла, Джеймс и Сириус, от чего истерично засмеялись. — Хорошо, я поговорю с ней об этом, — улыбнулся Люпин. — Ребят, а давайте я вам на картах погадаю? — предложила Белла, после выпитой чашечки какао. — Давай, — Римус выпрямился и подал Белле карты Таро. Такой инициативы от него никто не ожидал, но поняв, что после их разговора, он решил испытать судьбу, Рейман улыбнулась. Так как на Прорицание ходила только она одна, никто толком не знал, как правильно гадать. Люпин выбрал карты. — Первая карта Маг, хорошая карта. Означает новый этап в жизни, скорее всего скоро ты примешь важное решение. Вторая карта — влюбленные. Думаю, здесь не надо ничего объяснять, — они улыбнулись друг другу и продолжили. Но увидев следующую карту оба нахмурились. — Смерть означает большие утраты, но не всегда имеет буквальное значение. Готовься что-то потерять. — Как-то сомнительно гадать на картах, — скептически произнес Сириус. — Все мои предсказания обычно сбываются. Помню, как у Эмили выпала Десятка Мечей, что означает непредвиденное несчастье, боль, и ей отказал Арес, — они замолчали. Через какое-то время, Белла взглянула на подругу. — Лили? — гриффиндорка кивнула. У девушки карты были весьма благополучные: влюбленность, стабильность и счастье. В её жизни всё хорошо. Сириус и Джеймс от такого удовольствия отказались и начали танцевать под известную песню «Jingle bells rock», утянув с собой друзей.       Ночью Белла не могла уснуть. Стук сердца бил по ушам, а голова начала немного болеть. Встав, она старалась пройти как можно тише, чтобы не разбудить Лили, накинула куртку на пижаму и вышла на улицу. На скамейке она увидела парня и подошла к нему. — Не кури, пожалуйста, — произнесла Белла, садясь рядом. Сириус потушил сигарету, и кинул её в урну, стоящую рядом. Она взяла его за руку и ободряюще улыбнулась. Курил он только когда нервничал. — Что такое? — Ничего, — он горько усмехнулся и покачал головой. Парень был очень печален, а тело пробила дрожь: то ли от холода, то ли от нервов. — Просто знаешь, я думал о Регулусе и удивительно, как все поменялось за пару лет. Мы были настоящими братьями, все делали вместе, я прикрывал его от матери и заботился. Я старался дать ему защиту и любовь, которую он никогда бы не получил от родителей. А потом я уехал в Хогвартс, и он остался один в этом огромном поместье. Рег стал другим, предрассудки и безумные идеи родителей оказали на него влияние сильнее, чем я. «Они ведь родители, они лучше знают!» — передразнил он брата и хмыкнул. Белла поджала губы и сжала его руку сильнее. — Он Пожиратель смерти, — тихо произнес Сириус, и девушка потеряла дар речи. Ему всего лишь пятнадцать! Взглянув в шокированные глаза Беллы, он кивнул. — Я был также удивлен. Причем, он считает, что эти идеи верны и теперь он тоже помешан на чистоте крови. Я пытался достучаться до него, но бестолку, — Сириус вздохнул. — Ты не виноват, что всё так вышло. Я думаю, что рано или поздно к нему придет осознание своей неправоты. Он должен сам понять всю абсурдность, а он придет к этому. — Надеюсь, — коротко ответил Сириус, и они разделили недолгое молчание между собой.  — Меня больше волнует другое, — произнесла Белла, несмотря на парня. — В ряды Пожирателей набирают детей, и в Хогвартсе могут быть кураторы, которые заманивают малышей к себе. Может стоит что-то предпринять? — Идея хорошая, но нужно подумать над этим, — она опустила голову ему на плечо. — Сириус? — тихо позвала его девушка. Он вопросительно промычал в ответ. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, цветочек. ***       Эмили шла по пустому коридору, еле сдерживая свою злость. Её тело напряжено, шаги быстры и неотрывны, а на лице оскал. Она направлялась в свой любимый укромный уголок — маленькая терраса на астрономической башне, где её никто не мог найти. Она так больше не могла… Злость на Ареса Реймана становилась все больше с каждым днем, с каждой колкой фразой, с каждой самодовольной усмешкой и с каждым насмешливым взглядом. Эмили было очень больно, и девушка злилась. Она нервно ходила назад и вперед по маленькой террасе, кипя от ярости. Арес, всегда рациональный и логичный человек, который всегда прав и не допускает ошибок, сделал то, что совсем разбило сердце Эмили. Это было последней каплей. — Надеюсь, твои родители больше не совершают ошибок, ведь одну они уже совершили, — сказал Арес, после того, как у них произошла очередная ссора из-за Стива. Это было её самое больное место, и он отлично знал об этом. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — нервно произнесла Эмили и со всей силы ударила руками по каменной стене. Резкая боль в руках хоть на пару мгновений отвлекла её. Но это сделало только хуже. В яростном порыве она со всей силы начала бить о стену руками, давая эмоциям выбраться наружу. Руки покраснели и маленькие капилляры, лопнув, начали кровоточить. Внутри все смещалось: боль, злость, ненависть, обида, любовь стали едкой смесью, хуже яда, которые разрушали девушку с каждым днем. Она сорвалась. Дрожь пробила тело, и в яростном порыве, Эмили заревела. Слезы катились рекой, и громкие рыдания сопровождались волчьим воем. Если бы было полнолуние и Лунатик услышал этот страдальческий зов, у него бы точно разбилось его звериное сердце. Порывистые мучительные стоны стоили ей каждого расколотого куска, каждого разрушенного кирпичика той стены, что она строила так долго. Он опять её разрушил. Ни сигареты, ни алкоголь, ни наркотики уже не помогали, это дно, к которому привела свои слабости и искушение. Она хотела заглушить боль, не думая, что так будет только хуже. В истерике, Эмили ухватилась за ледяные перила и посмотрела вниз с огромной высоты. Один шаг, один рывок и всё закончится, и больше она не будет чувствовать никогда ничего. Она ведь этого и хотела, не лучше ли будет уйти сейчас? Казалось, это было единственное верное решение. Она сильнее сжала ледяные перила…       С грохотом, Эмили упала на пол и рыдания накатили второй волной. Она ненавидела себя и свою слабохарактерность. Чувства лились через слезы, оставляя полосы на щеках девушки. Истерические вопли не прекращались. Она чувствовала себя куском мяса, преданного, никому не нужного и обманутого ложными надеждами. Кит хотела остаться лежать на этом холодном полу вечность, ведь только холод помогал ей не впасть в небытие сознания.       А может Арес был прав, и она действительно ошибка? Ошибка родителей, ошибка общества, ошибка эволюции. Тогда ей стоило вообще никогда не рождаться на этот свет. Девушка еще больше зарыдала, ведь она слишком слабая даже для того, чтобы покончить с собой. Она боится. Дрожит и боится, словно маленькая девочка, потерявшаяся в лесу. Отчаяние и безысходность пришли на место злости. Она хотела кричать, но сил хватало лишь на негромкий скулеж. — Эмили? — рядом с ней сел парень, пытаясь приподнять девушку, обнимая при этом. Она слабо схватила его рубашку, утыкаясь в плечо. Слезы не останавливались. Сцепив свои руки в замок, он не отпускал Эмили, давая девушке возможность выплакаться. Парень впервые видел её слезы. — Я так больше не могу, — он не сразу понял её слов. — Я хочу умереть. Я не хочу больше чувствовать всё это. — Тише, Эми. Я знаю, как тебе сейчас больно, — парень гладил Кит по голове и тихо мурлыкал на ухо колыбельную, постепенно успокаивая девушку. — Я такая слабая. Я заглушаю боль разными способами, я употребляю наркотики и испытываю ложное чувство счастья, и я даже не смогла прыгнуть, потому что побоялась. За что мне это? — она взглянула на него своими красными, от слёз глазами. Она была такой печальной, такой потерянной, такой несчастной, что его сердце замирало, смотря в эти глаза. Он сжал её еще крепче. — Эмили, послушай меня, солнце, ты прекрасна, ты знаешь? Ты добрая, умная и самая классная девушка, которую я когда-либо встречал. Ты занимаешься музыкой и пишешь рассказы, а в твоем внутреннем мире можно утонуть. Помнишь, как ты рассказывала о Кафке и описывала мне картины Вермеера? Я даже не знал о них, пока ты не начала говорить. Как ты тогда заворожила… Мне больно от того, что такой замечательный человек как ты, должен страдать из-за какого-то парня, — Стив аккуратно смахнул слезы с её глаз. Рыдания прекратились, и теперь она смотрела в его серые глаза, иногда шмыгая носом. — Я ведь так его любила, но это невыносимо. Так нельзя больше жить, Стив. Я не хочу больше претворяться что мне не больно, — она встала, снова хватаясь за перила и достав из таблетки и палочку, она выкинула пилюли вниз, сжигая их налету. Дыхание участилось, а в глазах светилась осознанность. Пора вытаскивать себя из этого дерьма. Стив встал рядом, держа свою дозу таблеток в руке. — Ты ведь понимаешь, что у нас будет невыносимая ломка? — Мы справимся, — она глубоко вздохнула, и парень сделал тоже самое. — Теперь всё будет нормально, — они взялись за руки и провели ночь в объятьях друг друга, думая о том, что будет с ними. — С Рождеством, Эмили. — С Рождеством, Стив.