Попытка № ...цать

Тсунаёши разделся и забрался под одеяло. Хибари разговаривал по телефону, раздавая инструкции Кусакабе — стандартная процедура. От безысходности Кёя не стал в этот раз ждать ночи: как сказывалось на практике, ночь — не лучшее время для секса. Уладив дела, не столь насущные, как жажда тела, Кёя вошёл в комнату. Савада больше не дрожал от страха, а всего лишь стыдливо прятался под одеялом. Он и сам сгорал от нетерпения. Несмотря на всю забитость и пугливость, в нём не меньше бурлили гормоны, нежели во всех остальных подростках. Тсуна с трепетом наблюдал, как Кёя снимал одежду. Нарочито медленно, чтобы Савада успел изучить каждый уголок его тела. Оголившись полностью, Хибари стянул одеяло, погладив попутно Тсунаёши по груди и животу. Опускаться ниже он не спешил, наслаждаясь волнением любовника. Наклонившись, Кёя поцеловал Тсуну, нежно, с заботой. И только во время второго, более страстного поцелуя хранитель Облака позволил себе дотронуться паха Савады. Но в этот момент зазвучала жуткая музыка, в которой Хибари узнал весьма своеобразную интерпретацию похоронного марша. — Мама! — воскликнул Савада, бросаясь к телефону, оставленному в штанах. — Кто это? — грозно спросил Кёя, мысленно обещая загрызть звонившего до смерти. — Мама, — немного спокойнее ответил Тсуна, роясь в одежде. — Или Реборн с её телефона. Не могу не ответить, — от беспокойства и неожиданности руки не слушались. С трудом Савада достал телефон. — Алло! — Тсу-кун, — раздалось в трубке. Больше Хибари ничего не разобрал. Но ему безумно не понравилось, что Тсунаёши стал в спешке одеваться. — Срочно домой! — открыв дверь, выбежав в коридор, Савада едва не забыл пояснить ситуацию Кёе: — Мама оставила детей одних! Они разнесут дом, если за ними не присматривать! Никогда ранее глава дисциплинарного комитета не испытывал такого разочарования. Как можно было променять его на какой-то дом?