Защити меня

𝙻𝚘𝚟𝚎, 𝙸 𝚑𝚊𝚟𝚎 𝚠𝚘𝚞𝚗𝚍. 𝙾𝚗𝚕𝚢 𝚢𝚘𝚞 𝚌𝚊𝚗 𝚖𝚎𝚗𝚍, 𝚈𝚘𝚞 𝚌𝚊𝚗 𝚖𝚎𝚗𝚍. 𝙸 𝚐𝚞𝚎𝚜𝚜 𝚝𝚑𝚊𝚝'𝚜 𝚕𝚘𝚟𝚎 𝙲𝚊𝚗'𝚝 𝚙𝚛𝚎𝚝𝚎𝚗𝚍 𝓒𝓪𝓷'𝓽 𝓹𝓻𝓮𝓽𝓮𝓷𝓭

      Утро началось довольно неожиданно. Только я было хотел заглянуть пораньше в библиотеку, как услышал настойчивые вошканья и женский сдавленный крик. Я бы наплевал на это, честно. Но что-то глубоко в душе неприятно кольнуло, и мои ноги сами пронесли меня в сторону происходящего.       И не зря. Один из моих сокурсников пытался всеми силами попользоваться какой-то девушкой. И сейчас бы ушёл, если бы не знакомый цвет волос вперемешку с запахом, которым теперь для меня пахнет чёртово приворотное зелье.       Лорелея.       Она сопротивлялась, как могла, била ублюдка, пыталась кричать, но рот был заткнут Селенцио. Волосы встали дыбом от осознания, что какой-то подонок её лапает.       Не я, а кто то.       Рванул с места, вытащив палочку из кармана мантии Слизерина, и направил прямо на идиота. — Круцио! — красный луч, что не знает пощады, вырвался из тоненького волшебного атрибута, заставляя парня извиваться и кричать от боли.       Как там сказал Блейз? Нам никто не указ. Замечательно. Значит, я вдоволь наиграюсь с этим отморозком.       Девушка от страха прижалась спиной к стене, заворачиваясь плотнее в мантию, но молчала, ибо говорить все ещё не могла. Однако зелёные глаза кричали за неё. В них был страх. Нет. Неподдельный ужас от того, как парнишка содрогается от адской боли. Возможно, она действительно мечтала, чтобы он отстал, думала о наказании, но не таком, какое я ему великодушно преподнёс. А мне было плевать. Всё равно, что она смотрит. Пусть видит, что бывает с теми, кто трогает мое.       Минут десять он кричал, срывая голос, а потом и вовсе охрип, начиная кашлять кровью. Я опустил палочку лишь тогда, когда помимо мольбы в его глазах увидел отчаяние перед смертью. Увидел, как потух его огонь — стремление жить. Грубо схватил его за волосы, больно оттянув назад, и зло прошипел прямо в лицо. — Еще хоть раз, — в очах блеснула ярость. — Хотя бы разочек ты или твои друзья тронут её, и я гарантирую вам всем такую страшную смерть, что сам Дьявол ужаснётся, — отпустил, грубо толкнув.       Мои глаза всматривались в глаза девушки и видели там ожидание её смерти. Глупая. Если я хотел тебя прикончить, то сделал бы это уже давным давно. Усмехнулся, подходя ближе. Малышка вжалась в стену ещё сильнее, в мыслях, наверное, умоляя меня остановиться. Я осторожно взял её за руку и завёл в ближайший пустующий класс, заперев за собой дверь.       Она выхватила свою волшебную палочку, сняла с себя Силенцио и направилась её на меня, встав спиной к окну. — Стой, где стоишь, Нотт, — в голосе чувствовался скорее испуг, чем ненависть или ярость.       Это понятно, голубке хотелось жить, как и всем нам. Она же ждала, что я её убью. Смешно. — Грязнокровки сейчас не в самом выгодном положении, — я вальяжно опирался спиной на стену напротив ведьмы и, достав магловские сигареты, закурил. — Тебе стоит подумать, Лора, — выдохнул первую порцию серого дыма из лёгких, смиряя её безразличным взглядом.       Она замешкалась. Оно и понятно. Не каждый день видишь, как чистокровный курит сигареты из мира людей, которых так ненавидит. В итоге поступила очень благоразумно — опустила палочку и выпрямилась, анализируя мои слова. — Подумать о чём? — бровки девушки сошлись к переносице, делая её милое личико ещё более смешным. Словно злится маленький хомячок.       Улыбка сама появилась на моем лице. — О покровительстве, конечно, — сделал затяжку и снова выдохнул, ожидая, пока до неё дойдёт смысл сказанного. — Каком ещё покровительстве? — она не врала, просто была до жути наивной, как и все Пуффендуйцы.       Я снова усмехнулся, делая очередную затяжку. Какая же ты глупенькая, малышка. Как же легко тебя могут растоптать в этом чёртовой мире. — Моём, разумеется, — выпустил из рта кольцо. — Под другим ты не будешь, — голос стал очень серьёзным.       Она молчала, переваривая, что услышала. Я был готов поспорить, Лора не сразу поняла, к чему всё идёт. Девушка молчала, снова забавно хмурясь, и нервно сжимая подол юбки в жёлтую клетку под цвет своего факультета. — Тёмный Лорд победил. Теперь таких, как вы, здесь больше могут не терпеть, а, значит, делать с вами всё, что вздумается. Сегодняшнее… нападение, — выбрал слово помягче. — На тебя лишь одно из немногих, которые последуют в ближайшем будущем, — говорил спокойно и размеренно. — Так что вам следует поискать тех, из-за чьего авторитета вас никто не тронет, — немного помолчал. — Побоятся.       Но она продолжала молчать, борясь с тысячами вопросов, которые лезли в голову. В её глазах непонимание постепенно сменялось болью от осознания их нынешнего положения, с которым, увы, они не смогут бороться. Либо смерть, либо покорность. Ей это не нравилось. — И что ты хочешь за покровительство, Теодор? — её зелёные глаза были полны ярости, но она себя контролировала. — Не думаю, что ты сделаешь хоть что-то по доброте душевной, — впервые слышал, как из её уст звучит нечто язвительное.       Но мне понравилось. На моем лице расплылась хищная улыбка, а глаза сверкнули азартом. Я хотел одного. — Тебя, — усмехнулся, туша практически истлевшую сигарету.       Сейчас мог лицезреть тысячи эмоций, что быстро и неудержимо сменялись на её лице. Она то краснела от стыда и злости, то бледнела от безысходности и страха. Руки окончательно сжались в кулаки, крепко ухватившись за чёрную мантию. Костяшки пальцев побелели, уверен, что руки стали холодными. Зрачки расширились, а дыхание участилось. Она злилась. Очень. Была готова уничтожить меня, но боялась сделать хоть шаг. Шок, практически аффект — таковым было состояние Лоры сейчас. Я этого не ожидал. Даже не заметил, как расстояние между нами сократилось до каких-то ничтожных сантиметров. Пришёл в себя, когда щека горела от сильной пощёчины, а дверь кабинета с грохотом захлопнулась.       Твоего дементора! Как она смеет?! Я выбежал из класса в стремлении догнать её и заставить ответить за сей опрометчивый поступок, но дорогу мне перекрыла огромная толпа студентов, в то время как Лоры и след простыл.

***

      Несколько месяцев после этого случая мы даже ни разу не разговаривали. Девушка опускала глаза в пол и молча проходила мимо меня каждый раз, когда судьба сталкивала нас в коридоре или на занятиях. Возможно, она не приняла моё предложение, но я все равно следил, чтобы к ней никто не прикасался.       Никто не смеет трогать мое.       Изредка бросал на Лору быстрые взгляды, пока мы кушали в Большом Зале, но только для того, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Ни Блейз, ни Драко о моём… влечении не знали. Да и не нужно. Не хочу, чтобы они понукали меня ей словно старшие первоклассника за двойку.       Дафна продолжала считать меня своим бойфрендом, хотя я уже неоднократно говорил ей, что для меня наши ночи — просто секс, и ей не стоит надеяться на что-то большее. Девушка, разумеется, для виду корчила носик, не разговаривая со мной несколько часов, а потом снова принималась за своё любимое дело — висеть на моей шее.       Тёмный Лорд сдержал свое слово. Грязнокровок должны были отделить от основной массы учащихся уже после рождества, которое, как мне показалось, приблизилось слишком быстро.       Это означало, что я не смогу видеть её каждый день, но для неё это все же было гораздо безопаснее. Чистокровные будто с ума посходили. Юнцы, почувствовавшие собственную безнаказанность, пустились во все тяжкие: избивают за один дерзкий взгляд в их сторону, иногда насилуют, да и просто издеваются, унижая по причине или без неё. Меня сторонились, замолкая и пропуская вперёд, когда я шёл по коридорам. Впрочем, как и Малфоя, и Забини, и ещё парочку ребят. А всё из-за чёртовых Меток, которые давали нам преимущество даже над чистокровными.       Мне не хотелось ехать домой. Хотя, «дом» — это, наверное, слишком громко сказано. Так, место, куда я изредка приезжаю, чтобы провести время вне школы. Мама умерла, когда я был совсем маленьким, отчего отец окончательно свихнулся. Вроде, её отравил кто-то из восставших, вот он и взбесился, убивая всех, кому не посчастливилось попасть в его руки. Я не помню, как было в поместье раньше, но мне хотелось верить, что гораздо лучше. Прислуга это подтверждает.       Один старенький эльф, что работает на кухне, единственный, кто хорошо помнит мою маму. Он много рассказывал о том, что она очень меня любила и ждала на свет. Как она пела колыбельные перед моей кроватью, как чахла надо мной словно орлица над орлёнком. Однажды даже позволил проникнуть в его воспоминания. Я видел её, видел маму. Очень красивая молодая женщина прижимала к груди совсем крошечного ребёнка, чуть покачиваясь и тихо что-то напевая. А потом видел, как отец кричал на неё, обвиняя в чем ни попадя. Швырял вещи, ломал голыми руками картины, разбивал вазы и элементы декора. А потом… ударил её. Со всей силы так, что она упала на пол. А потом… он не дал мне досмотреть, как я не просил. Эльфы очень могущественные волшебные создания, но им можно приказывать. Вот и мой отец этим воспользовался — сказал, чтобы домовик не смел терзать мою душу воспоминаниями. Эльф слушался отца.       Я сидел в купе в окружении друзей, но в тоже время совсем один. Мне было холодно и больно от неприятных и одновременно лучших моих воспоминаний. Читать не хотелось, разговаривать тем более. Забини пару раз предлагал выпить огневиски, отчего я благоразумно отказался, продолжая молча смотреть в меняющийся за окном пейзаж. Снег уже толстым слоем покрывал поля и лес, словно убаюкивая землю перед сном. Ненавидел зиму. — Тео, — из мыслей вывел голос Драко. — Приехали, — ребята уже покинули поезд к тому моменту, как я неспешно собрал свои вещи.       На перроне встречал дворецкий семьи, что служил нам верой и правдой несколько лет. То был уже солидный мужчина в возрасте, одетый в классический чёрный костюм. Он увидел меня первый и подошёл, чтобы забрать чемодан из моих рук, а потом сопроводить в карету с гербом семьи Нотт на чёрном корпусе. — Молодой господин, — учтиво поклонился. — Добро пожаловать. Позвольте Ваши вещи, сэр, — вытянул руку в соответствующем жесте. — Добрый вечер, — кивнул головой в знак приветствия. — Пожалуйста, — протянул багаж, а сам искал глазами ее.       Она ведь тоже должна приехать домой на каникулы. Или уже успела уйти.? Дворецкий заметил моё повышенное внимание к толпе студентов и вежливо осведомился. — Мы кого то ждём, мистер Нотт? — М? — я мельком посмотрел на мужчину. — Нет, нет, — снова переключился на подростков. — Я просто… — её нигде не было видно. — Ничего. Идём.       Жёлтая мантия мелькнула сбоку, отчего я инстинктивно повернул голову. Она. Улыбка сама появилась на моем лице, а ноги понесли в след за девушкой. Не знаю, зачем я вообще пошёл за ней, но мне просто хотелось пожелать Лоре счастливого Рождества.       Обычно, маги не выходят за пределы перрона Хогвартс-экспресс, но мой разум был полон желания попрощаться на время каникул и, возможно, извиниться…       Однако то, что я увидел минутой позже, не забуду никогда. Моя Лора стояла на магловском перроне и самозабвенно целовалась с каким-то парнем, прижимаясь к нему всем своим телом.       Мерлин, что тогда творилось в моей душе и голове. Медленно проходил все стадии шока и отчаяния. От отрицания до… принятия? Нет. Никогда. Сейчас здесь слишком много людей, чтобы что-то предпринимать, но я пообещал себе, что как только мы оба вернёмся в школу, она никуда от меня не денется.

***

      Поместье встретило привычным чёрным холодом и полным безразличием. Если отец и был дома, то как всегда занят своей основной работой. Помимо должности Пожирателя, он был неплохим руководителем финансового отдела в Министерстве Магии Великобритании, так что бумаг на его столе всегда было в избытке.       Однако, едва я успел переступить порог дома, мне навстречу вышли двое — он и какая-то молодая, красивая девушка, чей взгляд был холоднее снега, лежащего за окном на внутреннем дворе. Отец сегодня мило улыбался, мне даже стало не по себе от его неожиданной перемены настроения. Слишком неожиданной за семнадцать лет. Даже когда я приносил ему золотые медали за победу в олимпиадах, он никогда так себя не вёл. — Теодор, — голос был полон радостных ноток. — Здравствуй, сын мой, — чуть склонил голову в знак приветствия. — Позволь тебе представить мою невесту — Антуанетта Буланже. Чистокровная французская волшебница, — он с обожанием посмотрел на девицу, что годилась ему в дочери. — Об остальном я расскажу за совместным семейным ужином, — улыбнулся.       Меня тошнило от одного взгляда на их счастливую пару. А потом пришла ярость. Как он посмел привести в дом эту… девицу?! Оскорбляет память матери, удовлетворяя свою похоть молодым телом! Я сжал кулаки, зубы — всё, что мог, лишь бы не сорваться и не наговорить лишнего. — Мисс Буланже, — как и велит этикет, я поцеловал тыльную сторону ладони практически мадам Нотт, ответно мило улыбнувшись. — Счастлив познакомиться.       Ей было плевать. На меня, на происходящее, на отца, на всё, кроме богатого дома и побрякушек, коими она была увешана снизу доверху. Её глаза по-прежнему оставались ледяными, а фальшивая добрая улыбка, которой она одаривала отца, была натянутой и наигранной. Неужели он не видит.? — Прошу меня извинить, только с дороги. Увидимся за… ужином, — сказать слово «семейным» язык не повернулся.       Отец довольно согласился, одобрительно кивнув головой, а потом и вовсе вальяжно удалился прочь со своей новой любовью.       Едва переступил порог комнаты, стал крушить все, что попадало под руку.       Ненавижу       Его, её, этот чертов дом, эту грёбанную жизнь! Как же мне всё надоело! Надоело вечно терпеть, сжимая зубы и подавляя ярость. Потому, что моё хре́ново мнение никому не сдалось. Потому, что никому неинтересно, что я там чувствую. Ни семье, ни друзьям, ни-ко-му.       Когда очередная фарфоровая статуэтка разбилась об стену, я без сил рухнул на кровать. Пальцы забрались в каштановые волосы, оттягивая их в разные стороны до боли. Перед глазами сменялись картинки одна хуже другой: мама качает меня на руках, отец бьёт её по лицу, милый смех Лоры, а потом её поцелуй с маглом, папаня держит за руку молодую девицу, которая уже мысленно тратит его состояние по своему усмотрению… Мне хотелось выть от боли, хотелось вырвать из груди ноющее сердце, от которого столько проблем.       Я всегда смотрел на Тёмного Лорда и удивлялся — неужели он действительно ничего не чувствует, когда кого-то убивает или пытает? Неужели ему действительно плевать на мнение и желания окружающих? Он и вправду никого и ничего не боится? А ведь когда-то же он тоже был простым учеником, или… не совсем простым.?       Головная боль постепенно утихала, а усталость брала верх, заставляя разум отключаться от реальности, унося меня в царство Морфея.