Ночная Гвардия.

-Нет ты не можешь пойти со мной!-Хмуро повторила Гермиона запрыгивая в туфли. -Просто отвратительно! Ну и правила же у них, будто писались параноиком ипохондриком! - Чжоу продолжала надувать щёки разлёгшись на её диване. Гермиона лишь закатила глаза и шагнув в камин растворилась зеленом свете.

***

Чёрный конверт был предъявлен у входа. Молчаливый швейцар в безупречном тёмном мундире лишь кивнул, отступая в сторону, пропуская гостью внутрь, как пропускают не просто приглашённого — посвящённого. Гермиона Грейнджер появилась в тени арочного прохода, и зал словно притих. На ней было длинное, приталенное платье цвета самой ночи — матовый чёрный атлас с лёгким намёком на магическое мерцание. Лиф плотно облегал фигуру, подчёркивая прямую осанку и тонкую талию, а глубокий вырез на спине играл на грани допустимого и вызывающего, нисколько не теряя благородства. Волосы были собраны в высокий гладкий пучок, ни единой выбившейся пряди, только лёгкий блеск каштановых локонов, будто заправленных магией дисциплины и грации. Из украшений — тонкие серёжки из белого золота и браслет с эмблемой Святого Мунго, который она не сняла, как бы подчёркивая: кем бы она ни была здесь — в первую очередь она целитель. Лёгкий аромат сандала и шалфея сопровождал её, когда она неспешно шла по мраморному полу, словно к трибуналу, а не к витрине с артефактами. Взгляд прямой, осмысленный. Она пришла не развлечься, не показать себя — она пришла узнать, кто и что здесь действительно скрывается за лотами, масками и тщательно подобранными словами. И, как ни странно, именно это делало её самой опасной фигурой в зале. Гостей оказалось на удивление много. Учитывая почти параноидальную скрытность этого заведения, было трудно представить, что стольким людям оказали честь приглашения. Мероприятие скорее напоминало светский приём — с мягким светом люстр, фуршетом, где пахло копчёной грушей и жареными травами, и бесконечными бокалами розового вина, игриво мерцающего в хрустале. Она заметила Лейлу Грейвз — наследницу алхимического дома из Хельсинки, тонкую и резкую, как серебряный нож. Рядом стоял Алессандро Делла Торре, чьё состояние было лишь мифом до той ночи, когда исчезла половина фондов банка «Астерион». Поодаль в одиночестве наблюдал за залом Тристан Блек — один из тех, кого даже Министерство предпочитало не видеть, не слышать, не замечать. Гермиона, благодаря своим должностям, знала многих. Но, несмотря на это, никто не спешил заводить разговор. Все ограничивались сдержанными кивками — вежливыми, уважительными, но предельно осторожными. Разумный человек всегда отдаёт себе отчёт в том, какую власть над ним может иметь целитель. Особенно такой, которому известны не только тайны тела, но и души. В этом, пожалуй, и заключалась самая веская причина иметь личного лекаря. Не просто профессионала — союзника. Гермионе довелось поработать со многими влиятельными фигурами, судьба подбрасывала ей самые неожиданные комбинации. Но всё же, пожалуй, ни один случай не казался ей столь… парадоксальным. В конце концов, ей действительно удалось прибрать к рукам трёхголового пса. Или, быть может, правильнее сказать — дракона? И именно в этот момент, словно по какому-то неуловимому сигналу, зал едва ощутимо изменился. Кто-то из гостей невзначай выпрямился. Другие — обернулись. Воздух стал будто чуть прохладнее. В проёме дальнего коридора появился он. Драко Малфой. Изысканный до комичности: черная форменная мантия, пошитая под старинный армейский крой, под ней — чёрный жилет с серебряной шнуровкой, манжеты слегка выступали из рукавов, как тонкий налёт инея. Волосы, собранные назад, поблёскивали жемчужным отливом, а взгляд... был ледяным. Отрешённым. Серым, как штормовое небо над Ламаншем. Он не скользил — он резал пространство, высекая взглядом дорогу. Он не смотрел — он измерял. И, что самое удивительное, никого не замечал. Почти никого. Гермиона не шелохнулась. Но пальцы её чуть сильнее сжали бокал, когда их взгляды всё-таки пересеклись. И, Мерлин свидетель, он был первым, кто отвёл глаза. Гермиона позволила себе один короткий вдох. Почти незаметный, но такой необходимый. Его взгляд всегда был холодным, но теперь он казался... пустым. Как будто всё, что могло гореть в нём, давно выгорело до золы. И всё, что осталось — это тонкий пепел достоинства и непроницаемой тишины. Серебряная брошь-скрепка в виде летящей змеи блеснула на лацкане его идеально чёрной мантии. Как и всегда — чёрной. Она не могла припомнить, когда в последний раз видела Драко в цвете. Вероятно, три года назад. Или чуть больше. С тех пор его облик будто застыл в вечном сумраке: траурный, изящный, неизменный. И вдруг воздух разрезал мягкий звон — старинный, колокольный, будто потонувший в вате. Это было приглашение. Слуга в шёлковой безрукавке цвета воронова крыла поднялся на импровизированную сцену, уклончиво поклонился публике и с безмятежной улыбкой возвестил: — Уважаемые гости, позвольте пригласить вас в основной зал. Торги начнутся в течение ближайших минут. Просим вас проследовать за нашими распорядителями. Публика, как по команде, медленно пришла в движение. Возле Гермионы кто-то приглушённо обсудил ставки на первый лот, кто-то поправил мантию, один мужчина убрал очки в карман и прошептал что-то на ухо спутнице. Она заметила, как Драко свернул в один из боковых проходов — словно избрав иной путь, отличный от толпы. Типично. Всегда через чёрный вход. Всегда в тени. Она тоже двинулась вперёд — ровно, сдержанно, как подобает Магистру. С каждым шагом её каблуки тихо отзывались эхом в мраморе пола. Перед ней раскрывались двойные двери в основной зал — массивные, словно вырезанные из той самой истории, что не прощает ошибок. И где-то внутри, под утончённой тканью чёрного платья, сердце отбивало ровный, уверенный ритм. Игра начиналась.

***

Зал был тихим, как храм. И, быть может, в чём-то им и был. Высокие потолки, уносящиеся в полумрак, в который даже свет люстр боялся подняться. Стены, обитые глубоким антрацитовым бархатом, глушили шаги и создавали ощущение тайны, сжатой в ладони. Здесь всё будто говорило шёпотом. Даже воздух — густой, почти телесный впитывал в себя любое движение. В центре зала — ряды кресел, покрытых чёрным атласом. Каждое с табличкой. Без имён. Только гравированные серебром инициалы. Гермиона без труда отыскала своё место — «H.J.G.» — третья линия, чуть правее центрального прохода. Привилегированное положение, подчёркивающее статус, но не вызывающее ненужного внимания. Идеально рассчитано. Как и всё в этом доме. Она опустилась на своё место. Спинка кресла была прохладной, почти ледяной. На коленях лежала изящная брошюра с выгравированным нарциссом на обложке — тот самый символ, что она уже видела у входа и которым было опечатано её письмо. Медленно заполнялся и зал. Среди гостей мелькали знакомые лица. Гектор Спенсер, глава частного отдела магических расследований. Мириан Кларк, эксперт по древней кельтской артефактуре. Фарис Нотт, кузен Тео, тень с Восточного Уотербриджа. И несколько иностранных послов, в том числе представитель Буржского Совета. Драко появился последним. Медленно прошёл по проходу между кресел, не обращая внимания на легкие повороты голов, затихающие разговоры, внимательные взгляды. И выбрал место рядом с ней. Без объяснений. Без жестов. Просто сел. Почти бесшумно. Он бросил на неё короткий кивок, в котором было столько же уважения, сколько предупреждения. Или признания. Или угрозы. Впрочем, с ним никогда нельзя было быть уверенной. Гермиона в свою очередь окинула его искренне удивлённым взглядом и уже хотела было что то сказать как сцена озарилась ярким светом привлекая всеобщее внимание. Где-то впереди, у подиума, Забини мягким, но уверенным движением вышел на сцену. Он был безупречен, как всегда. Искристо-черный костюм сидел на нём как перчатка, на лице — та самая улыбка, из-за которой половина зала заплатила бы за то, чтобы ему её позволили стереть. Вторую половину — за то, чтобы он её повторил. — Дамы и господа, — начал он, и голос его прозвучал как бархат, натянутый на лезвие. — Добро пожаловать на закатную сессию закрытых торгов Дома Narcissus. Ваши знаки участия активированы, ваша репутация — уже под вопросом. Итак... Он сделал паузу, позволив молчанию вытечь за край зала. — Первый лот... Торги пошли дальше. Таблички поднимались — чёткие, выверенные движения, за которыми стояли имена, состояния, кланы. Кто-то делал ставку спустя секунду после объявления следующей, кто-то выдерживал театральные паузы. А кто-то, как старый Лесков из российской делегации, даже не смотрел на сцену, заказывая в бокал четвёртый сорт виски — будто цена артефакта зависела от количества льда. Гермиона ушла в собственные мысли почти сразу же, пропуская мимо ушей все те до абсурдного большие цифры которые предлагались с разных углов зала за очередную возможность сесть в Азкабан. Малфой не поднял табличку ни разу. Он лишь сидел, как тень самого себя: чёрный костюм, чёрная рубашка, чёрный галстук, без единой нити другого цвета. Даже его запонки были угольно-гладкими, с тонким выгравированным «M» — едва заметным при определённом свете. Его молчание не требовало объяснений, но Гермиона всё равно чувствовала, как оно говорит больше, чем любой голос в зале. — Ни один лот не привлек твоего внимания? — она спросила, обратившись к нему так, словно между ними был стол переговоров, а не ткань вечера и десять лет недоверия. — Я не покупаю на своих торгах, — отозвался он спокойно, не поворачивая головы. — Это дурной тон. К тому же... — он скосил на неё взгляд, — я знаю, что будет выставлено заранее. Подарок без сюрприза теряет вкус. — С чего бы тогда приходить? — Чтобы напомнить всем, чей это зал. — Его губы дрогнули в сухой полуулыбке. — И чтобы купить тебе что-нибудь. Гермиона чуть склонила голову в сторону, её брови приподнялись. — Мне? — Разумеется. Не думаю, что ты пришла сюда ради вина и светской болтовни. — Я пришла, чтобы посмотреть, какие реликвии в этот раз осквернят объявив публичными. Всё это может быть полезно Министерству. — Ты всё ещё умеешь врать не моргая. — хмыкнул он, откидываясь на спинку кресла. — Я могу оплатить любой лот, который тебя заинтересует. Как… жест признательности. — Признательности за что? — За то, что держишь язык за зубами. За то, что не сказала Поттеру слишком много. — Он наклонился ближе, чуть снизив голос. — И, возможно, за то, что в тот день ты не оставила меня умирать. Гермиона фыркнула и посмотрела на сцену, где уже выставляли следующий предмет — бронзовую змеиную корону, предположительно из коллекции одной из дочерей Салазара Слизерина. Предположительно. -Думаешь меня интересуют подобные побрекушки? Малфой лишь пожал плечами чуть шире расставив ноги и с выдохом уставился в потолок. -Я не смог достать первое издание Истории Хогвартса. И тут же повернул голову ловя промелькнувшую искру в её глазах и его губы расплылись в снисходительной улыбке. Она не ответила. …Гермиона следила за ходом аукциона с лёгкой отстранённостью, словно пытаясь угадать, кто из собравшихся здесь коллекционировал не только предметы, но и проклятия. Зал затих, когда на сцену вышел следующий лот, сопровождаемый гораздо меньшим количеством антикварных реквизитов. — Лот номер четырнадцать, — объявил ведущий с ледяной вежливостью. — ограниченный пакет акций Malfoy Dominion Group, предоставленный анонимным владельцем. Объём: 2,5% капитала. Гермиона вздрогнула. Пальцы невольно сомкнулись на ножке бокала. Все резко зашевелились и даже почти что спяший рядом Малфой выпрямился в кресле. В сознании будто щёлкнуло. Слишком яркое, слишком громкое напоминание о том, кем был этот мужчина, сидящий всего в нескольких дюймах от неё, чья манера кивнуть в её сторону напоминала движение короля, отмечающего пешку, которую вот-вот пожертвует. Официально — Malfoy Dominion Group, это частный международный холдинг с активами в финансовом секторе, недвижимости, оборонной промышленности и СМИ. Классическая ширма: инвестиции и безопасность шедро посыпанные лоском. Скучно? Очень. Но это — только фасад. К её собственному удивлению после войны Малфой стал стремительно развиваться в маггловских технологиях изучая абсолютно всё, что в последствии было удачно использовано его компанией которая работала на два фронта. Частные армии, теневые охранные контракты. Контроль над медиа. Контроль над тишиной. Контроль над воздухом, которым дышат. И всё это — в холодных руках Драко Малфоя. Она помнила, как однажды услышала этот термин — «безмолвная монархия». Это—одна из тех структур, которые правят миром, не касаясь его руками. MDG было именно этим. Безмолвной монархией. Она сама годами неосознанно вчитывалась во все отчёты, собирала обрывочные слухи, слышала шёпот имен. Но реальность, как оказалось, была гораздо страшнее. Потому что именно сейчас, сидя в этом темном зале среди полуприкрытых глаз и звона хрусталя, она знала: это не просто компания. Это сеть. Паук, опутавший всё, что имело цену. И этот паук носил фамилию Малфой. Гермиона скосила взгляд в его сторону. Серые глаза, в которых отражались огоньки свечей были почти что кукольно не живыми. Он не смотрел на Забини. Не смотрел на зал. Он смотрел прямо на неё. Словно знал. Словно ждал. И вместо привычной колкой реплики ей вдруг захотелось сказать только одно: «Кто ты на самом деле, Малфой?» — Начальная ставка... — лениво протянул Блейз. — полмиллиона.— Она взглотнула и на секунду даже показалось, что её прощиб пот. Таблички суетливо замелькали со всех сторон. Гермиона отвела взгляд. Она ничего не сказала. Но внутри себя знала — это был не просто аукцион. Это была шахматная доска. И она стояла на ней куда ближе к центру, чем ей казалось. —Ты всё ещё уверенна в том, что ничего не хочешь? — Склонившись чуть ближе спросил блондин. — Это твои? — Я не продавал, — тихо произнёс он. — Хотя, разумеется, позволил включить в торги. Технически — не мой лот, но… — он повёл плечами, как будто сбрасывая с них чей-то взгляд. — Кто-то из членов совета, возможно. Или дальний родственник. Или очень умный игрок. — Кто-нибудь и в самом деле может их купить? — Каждый, кто в состоянии заплатить. — Он чуть наклонился ближе. — Включая тебя. — И что мне даст 2,5% твоей империи? — Слишком мало, чтобы мешать. Но ровно столько, чтобы тебя начали бояться те, кто боится меня. Гермиона хмыкнула. На мгновение она даже поддалась искушению — выставить табличку, чисто ради спорта. Или мести. Или баланса.

***

Пока многие всё ещё оставались в холле, воодушевлённо обсуждая безрассудно потраченные суммы — которых, без сомнения, хватило бы, чтобы накормить всех голодающих Африки, — Гермиона, направляясь к выходу, остановилась возле уже знакомой картины. На ней, как и прежде, был изображён умиротворяющий пейзаж одинокого дерева посреди чистого, залитого светом поля. Неожиданно для самой себя — и для задумчивого мужчины в форменной рубашке, проходившего мимо, — она резко схватила его за руку, заставив беднягу едва не подпрыгнуть от испуга. — Прошу прощения... Сколько стоит эта картина? Седовласый мужчина сглотнул, встречаясь с ней неподобающим этому месту добрым и тёплым взглядом, который тут же омрачился лёгкой грустью. — К сожалению, эта картина не выставлена на продажу. Это семейная реликвия Лорда Малфоя. — О... что ж. Благодарю. Учтиво кивнув, мужчина стремительно удалился, оставляя за собой лёгкий, почти невидимый шлейф её собственного разочарования. — Что, Грейнджер, пугаешь моих сотрудников? Он подошёл сзади, остановился за её плечом и склонился к уху, обжигая кожу тёплым дыханием — несвойственным его обычно каменному облику. От этого по её телу прошла волна мурашек. — Почему ты держишь здесь семейную реликвию? Она ощутила, как он выпрямился, набрасывая на неё тень своим большим телом. — Так надо, — вкратчиво ответил он. — Как тебе аукцион? В котором ты так и не поучаствовала... — Вполне неплохо. Я, быть может, и поучаствовала бы... если бы появился достойный лот. — А что может быть достойнее акций моей компании? — притворно надменным тоном удивился он. — Ох... — протянула она в тон. — Даже не знаю. А ты бы купил для меня это — независимо от цены? — Да, — коротко ответил он. — Почему? — Потому что могу. — Хорошо... — она прикусила губу и запрокинула голову назад, упираясь взглядом в его ровную челюсть, нависающую над ней. — Тогда как насчёт Луны? Она растянула губы, явно забавляясь ситуацией. Малфой наконец наклонил голову вниз, встречаясь с ней максимально серьёзным взглядом. — Для вас, мисс Грейнджер, — Луну, звёзды... и даже больше. И как бы она ни старалась проанализировать его тон и слова, ей не удалось найти ни единой причины считать, что он был не серьёзен в том, что только что сказал.