Острый меч

      Кэйа вскакивает с постели. Он тяжело дышит и бегло осматривает комнату. Всё в порядке. Он один. Снова. Постепенно сознание приходит в норму и на смену приходит жуткая головная боль. Кажется, будто сейчас его голову разорвёт на части и они разлетятся по всей комнате, в которой он проживает уже 4 года. Он на секунду задумывается, что он вчера такого делал, что его голова так трещит, но от мыслей она начинает ещё больше болеть. Альберих попытался встать, но чуть не упал, успев схватиться за стол, который стоял возле кровати. В глазах поплыло. На самом столе стоял стакан с жидкостью внутри. Кэйа не задумываясь осушил его. Вино. Очень крепкое вино. Капитан начал понимать, что вчера он делал, после того, как вернулся из штаба. Рыцарь вновь попытался встать. На этот раз это действие далось легче, но головная боль никуда не ушла, а, чтобы добить Кэйю, пришла ещё и тошнота. Медленно идя и хватаясь за все предметы в доме, Альберих дошёл до кухни. Налив в какой-то стакан внушительное количество воды он выпил его содержимое, жадно глотая новую порцию освежающей жидкости. Разум немного прояснился, поэтому Кэйа смог достать аптечку и взять нужные медикаменты, чтобы облегчить симптомы похмелья. Запив их водой, он направился в ванную, чтобы привести себя в порядок и окончательно прийти в чувства.       Капитан кавалерии без кавалерии посмотрел на себя в зеркало. Мешки под глазами говорили о явном недосыпе и нуждаемости в здоровом отдыхе, чего Кэйа, в последнее время, воплотить не мог. Умывшись Альберих отошёл от зеркала. Слишком противно на себя смотреть. «Предатель!» — вспыхнули воспоминания в уже ясном разуме, сжигая все другие мысли, но их быстро затушили морозом. Ничего уже не вернуть.       Вернувшись на кухню Кэйа осмотрел все шкафчики. Но в них ничего кроме бутылки вина и уже врядли съедобной еды не оказалось. Да и те, похоже, протухшие. Капитан выбросил их в мусорное ведро, что стояло неподалёку. Нужно сходить к Саре и взять что-нибудь. Наскоро собравшись и расстегнув пару пуговиц на рубашке, потому что «слишком туго», рыцарь вышел из комнаты, закрыв её на ключ.

***

      Солнце. Оно везде. Оно освещает любой путь. Будь он верный или не верный, оно будет разгонять мрак. Но ночью путь освещает лишь луна. Но всё же, она тоже даёт свет. Может они разгонят мрак на пути Кэйи?

***

      — Доброе утро, капитан Кэйа. Давно вы к нам не заходили. Что-то из продуктов всё же понадобилось? — с улыбкой спросила работник «Хорошего охотника». — Доброе, Сара. У вас остались шашлычки с грибами? — также с улыбкой поинтересовался Альберих. — Да, ещё остались. Сколько Вам? — Двух хватит, — ответил рыцарь и пронаблюдав, как Сара заворачивает его еду в фольгу и кладёт в пакет, расплачивается, прощается и уходит в сторону казарм. Но заходить не хочется, поэтому он также с пакетом решает прогуляться возле Мондштадта. Перекусит, и даже, возможно, поубивает пару хиличурлов и слаймов. Ведь без работы в голову лезут не самые позитивные мысли о прошлом. Кэйю разъедает чувство вины, что в тот день он не успокоил, не обнял только что потерявшего отца брата. Но можно ли после случившегося продолжать называть его так? Кэйа просто разбил Дилюка окончательно, втоптав его надежды на поддержку в грязь. Но также чувство вины разъедало его из-за смерти Крепуса. Он не успел, опоздал. Так ещё и почувтсвовал облегчение. Эгоист. Жалкий, грязный, отвратительный, никчёмный эгоист и предатель Мондштадта, Крепуса и Люка. Дилюка. Мастера Дилюка.       Альберих не заметил, как подошёл к одинокому дереву где-то возле Сидрового озера. Сев и облакотившись на ствол Кэйа закрыл глаза. Забудь.       Спустя пять минут Кэйа вновь открыл глаза. Только сейчас он заметил, что шашлычки уже остыли. Но не идти же до своей маленькой квартирки ради простого подогрева? Вот и капитан так подумал, когда доедал первый кусок.

Еда из «Хорошего охотника» как всегда чудесна.