Острый меч

      Наступил второй вечер в таверне. Дилюк нервно поглядывал на часы. Через 10 минут пора будет закрываться и он сможет наконец поехать на винокурню. Но Кэйа так и не объявился. Может, что-то правда произошло? Или просто капитан решил вообще не приходить в «Долю ангелов»? Это слишком на него не похоже. «Если он и завтра не придёт, — начал Дилюк — то нужно будет спросить у рыцарей Ордо, что стоят у главных ворот, о том, не видели ли они этого безответственного капитана» — закончил мастер.

***

      Но Кэйа так и не объявился. Ни днём, ни вечером. Дилюк проверял. Он уверен в этом. Поэтому после закрытия таверны он отправился к главным воротам. Естественно, он застал там и двух рыцарей. — Добрый вечер. Двое моментально выпрямились и отсалютовали с почтенным: «Добрый вечер, мастер Дилюк!», на что сам красноволосый фыркнул, чего не заметили охранники. — Вы не встречались с капитаном кавалерии сэром Кэйей? — незамедлительно спросил владелец винокурни, на что получил моментальный ответ: — Да, мастер Дилюк, но если вы хотели с ним увидеться, то спешу Вас огорчить, — ответил один из рыцарей, — его доставили с травмами и без сознания в лазарет три дня назад в 2 часа дня.       Сердце пропустило удар, а слова сами выстроились в два коротких предложения.

Без сознания?

Три дня назад?!

             — Благодарю за информацию, — коротко сказал Дилюк и направился в лазарет. Непутёвый капитан должен был ему ответить, что чёрт возьми произошло. И неважно, в состоянии ли он будет говорить. Кэйа ему на всё ответит.       Но по пришествии в собор его ждало разочарование. Одна из сестёр сначала не хотела пускать Дилюка за ширму, говоря, что: «Капитан сейчас не сможет вам внятно ответить на вопросы! И вообще, ему нужен отдых! Пожалуйста, придите через два дня или позже!», но сдавшись под многозначительным взглядом мастера, впустила его, с условием, что Дилюк не будет шуметь и выйдет через 10 минут.       Зайдя за ширму, он увидел его. На вид он бы не сказал, что его раны серьёзны настолько, чтобы занимать место в соборе, но чуть отодвинув лёгкое одеяло, перед его взором предстали бинты. Левое бедро, правый бок, грудь были туго перевязаны. Иногда ногу Альбериха сводили слабые судороги, которые волнами проходились по ослабшему без движения телу. Неужели всё настолько серьёзно? Кэйа был без сознания, и, похоже, не приходил в него последние сутки. Грудь тяжело подымалась, похоже, были сломаны рёбра. Возможно, ушиб лёгких? Но каким образом капитан (капитан!) настолько сильно был травмирован?       Но время пребывания подошло к концу. Сестра приказным тоном сказала выйти из собора и: «Не мешать отдыхать его посетителям!». Пообещав завтра вернуться, Дилюк ушёл, оставив сестру перевязывать раны Альбериха. И всё-таки его мучал один вопрос во время пути в таверну, ведь опять же, было поздно ехать на винокурню, путь до которой занял бы больше двух часов, а её владелец уже изрядно вымотался:

Что, чёрт бы его побрал, Кэйа делал такого, что загремел в лазарет больше, чем на трое суток?!