ma lune.

Мортис сидел в темно-красном бархатном кресле. В легком свете, струившемся из-под плотно закрытых штор, примерно такого же цвета, как и обивка спинки и сидения кресла, бархат приятно лоснился и даже едва ли поблескивал. Локти вампира упирались в подлокотники из темного дерева, покрытые глянцевым лаком, который потрескался в некоторых незаметных, если не рассматривать, местах. Круглый бордовый ковёр устилал пол. На нем и располагалось кресло, а рядом с ним небольшой столик из того же дерева, что и обделка вышеназванного предмета интерьера. На ножках и на гранях столика была аккуратная, изящная и утонченная резьба, искусно выполненная талантливым мастером. Одна стена комнаты была вся изрезана окнами, которые были плотно зашторены. Через толстую ткань бордовых штор свет практически не проходил, изредка просачиваясь сквозь щелки и мелкие отверстия, подсвечивая пылинки, витающие в воздухе. Сам воздух был довольно спертый и душный, словно давящий на грудную клетку. Мортис повертел головой из стороны в сторону, а затем обратил внимание на книгу в своих руках. Толстый переплет с несколькими закладками, сплетенными из плотных нитей. Вампир попытался что-то прочитать, но буквы бегали туда-сюда, строки мешались между собой, образовывая пущую несуразицу. Только Мортис начинал что-то разбирать, как уходил в свои мысли и приходилось возвращаться к началу страницы. Решив, что это пустое занятие, вампир отложил книгу с легким звуком на столик, закрыв, даже не пометив страницу, на которой она была открыта, и оперся пальцами одной руки себе на висок, склонив голову. Мортиса что-то разволновало, виски начало неприятно сводить, а по телу прокатывалась волна переживания, сопровождаемая легкой болью в голове, не сулящей ничего хорошего. Да и предчувствие странное. Даже весьма пугающее. Вампир тыльной стороной руки убрал капельки пота, проступившие на его лбу. С каждой секундой, находясь здесь, в этой давно знакомой ему гостиной, Мортиса все сильнее окутывало ощущение того, что ему тут все незнакомо. Словно это была чужая гостиная, в которую он попал впервые, не сумев сориентироваться. Вампир огляделся, чтобы найти источник, приносящий ему этот дискомфорт. Вроде бы, все так, как он и ожидал увидеть: кисточки на шторах из позолоченных нитей, высокий потолок, уходящий в крышу усадьбы и венчанный большой позолоченной люстрой, которая сверкала над головой, отражая от себя небольшое количество света. Мортис повертел головой по сторонам и уже нервно постучал пальцами по подлокотнику, создавая небольшой, тихий звук. Напряжение внутри него неприятно и нетерпеливо разрасталось, образованное где-то чуть ниже, под рёбрами, сначала маленьким комком, который после превратился в ужасное месиво. Вампир склонил голову сильно вниз, и потёр переносицу, закрыв глаза. Его темные волосы передними прядями упали ему на лицо и на щёки, остальная их часть была аккуратно убрана в небольшой хвост сзади, фиксированный неширокой лентой. Мортис расставил локти на коленях, предварительно расцепив ноги, которые до этого были закинуты одна на другую, убрал волосы от своего лица и задумался. Вампиру показалось, что он забыл что-то, что-то очень-очень важное. Мысль словно крутилась на языке, но не появлялась. Мортис попытался восстановить цепочку событий, но у него ничего не выходило, здравый смысл, подобно песку, ускользал из его пальцев, не оставляя ни песчинки. Навязчивое чувство того, что он что-то упускает не давало покоя. Вампир резко и раздраженно поднялся с кресла. Ему не нравился тот факт, что определенно есть то, чего он вспомнить не может, прилагая к этому любые усилия. Он помнил только боль. В доме было обнадеживающе тихо. Мортис сделал пару кругов по большой гостиной, но со стуком небольших каблуков на его обуви ответ не пришёл. Кромешную тишину, в которой высокий вампир привык читать, нарушало только надоедливое тиканье старых часов с кукушкой. Это "тик-так" было настолько противным и даже весьма жутковатым, что Мортис напряжённо посмотрел прямо на циферблат. Тяжелые металлические и окислившиеся стрелки показывали около часа дня. «Как они до сих пор не отвалились от этой рухляди?» Единственная связная и не странная мысль за последние минут пятнадцать, которая не обрывалась странными незнакомыми образами в голове, от которых Мортиса посещалось чувство того, что он их, все-таки, где-то видел. Вампир тихо спустил воздух сквозь зубы, и тут же до него донёсся довольно громкий звук, который при этом был слегка приглушен, словно его источник находился где-то поодаль от услышавшего его. Мортис резко повернул голову в сторону массивных деревянных и выкрашенных лаком дверей, которые отделяли гостиную от коридора. Первое, что пришло ему в голову, так это то, что это всего-навсего пришёл его отец, хлопнув входными дверями, которые были сделаны уже из металла посерьёзнее. Вампира передернуло. Его сердце забилось все чаще и чаще, разгоняя кровь вместе с адреналином по всему телу. Обычно, приход отца у Мортиса не вызывал такую реакцию до тех пор, пока они не пересекались. Рефлекса на обычный хлопок дверьми у Грацкого младшего, хвала Богу, пока что не было. Все-таки, что-то побудило вампира пойти и проверить, что же создало такой громкий звук, и оправдывается ли его догадка. Мортис медленно распахнул двери и вышел в узкий коридор, пол которого был также устлан красной ковровой дорожкой, по бокам которой она была огранена небольшими, неброскими узорами. Стены были увешаны различными картинами разного размера. Некоторые из них отлично вписывались в интерьер, некоторые — не то что бы. Впрочем, хозяина усадьбы это ничуть не смущало, потому что Грацкий любил по вечерам расхаживать по коридорам, громко стуча каблуками, и разглядывать картины, иногда, бывает, подолгу задерживая взгляд на одной из них. Тогда его лицо как-то менялось, он становился даже слегка грустным, видимо, что-то вспомнив и уйдя в свои мысли за просмотром сюжетов на холстах. Коридор заканчивался с двух сторон стенами с небольшими окнами, но и те были завешаны полотном штор, не пропуская ни крупицы света. В принципе, вся усадьба в любое время суток была в благородном полумраке, как бы намекая на тех, кто здесь проживает, заблудшим и незваным гостям. Единственными источниками света были редкие подсвечники вдоль стен, хотя и те сверкали как-то тускло и уныло. Мортис медленно шёл вглубь по коридору, приближаясь к большой винтовой лестнице, которая вела на первый этаж. Ее лакированная поверхность блестела в мерцании свечей, играла бликами. Вампир коснулся ладонью холодной резьбы по дереву на перилах и, не ступив на лестничный пролёт, свесил голову вниз, пытается разглядеть, что там происходит. Тотчас до него донёсся голос его отца. — Мортис! Спустя несколько секунд молодой вампир увидел и обладателя голоса. Его отец показался в узеньком куске пространства, которое было видно сквозь лестницу, и уверенно направился куда-то. Мортису на миг показалось, что Грацкий был не один, но решил, что это игра света, которого было, все-таки, ничтожно мало. Вампир хотел спуститься навстречу к отцу, но что-то его резко остановило. В его голове спроецировалась мысль, четко, как утверждение, даже как приказ. «Нет, если от меня что-то нужно отцу, он сам меня найдёт.» С этой мыслью, которая звучала все звонче в его голове, Мортис резво отошёл от перил, чтобы отец его не заметил, и быстрым шагом начал удаляться дальше по коридору, ища глазами какой-нибудь поворот и разветвления. Вампир не успел понять, почему у него вдруг сработал инстинкт самосохранения, и всплыло желание сбежать подальше от отца. Мортис долго петлял по коридорам, то ускоряя шаг, то восстанавливая привычный темп. Создавалось такое чувство, словно чем дальше он уходил вглубь усадьбы, тем меньше становилось искусственных источников освещения, а о естественных и говорить было нечего. Стук каблуков раздавался долгим эхом, но его заглушала кровь, громыхающая в ушах. До вампира снова донёсся оклик отца: — Мортис? Мортис... Он не смог различить намерения Грацкого по тону его голоса. Кажется, сейчас он просто хотел найти сына, но так было практически всегда, а что следовало после — одному Богу известно. Мортис вдруг догадался, что слышит стук не только своей обуви. Вампир обернулся, но ничего, кроме густой темноты не увидел. Тут перед ним предстал лестничный пролёт, ведущий на первый этаж. «Что-то я не помню, чтобы усадьба кольцевалась...» Вампира это даже слегка напугало. Из его рта вырвался короткий и прерывистый выдох из-за сбитого дыхания, но Мортис поспешил удалиться вниз, шустро сбегая по лестнице, даже перепрыгивая несколько ступенек через шаг. Едва ли ступив на паркет первого этажа, молодой вампир услышал, что голос, который сопровождал его все это время, приобрёл нотки раздражения. — Мортис, где ты? Ты что, прячешься? Мортис обернулся, услышав шаги по лестнице. Он попятился назад прежде, чем услышал то, что слышать ему было больнее всего за былое столетие. — Хм... может быть, на это ты прибежишь быстрее? Вампир сначала не понял, что он имел ввиду, но его сердце ушло в пятки, как до него донёсся сдавленный женский взвизг, который прекратился также резко, как и начался. Тотчас по телу Мортиса прошла дрожь, и до него наконец дошло. Он наконец вспомнил то, что клялся под луной не забывать. Вампир развернулся, чтобы броситься вверх по лестнице навстречу источнику звука, но его опередили. Грацкий в два шага вышел из темноты и, спустясь по лестнице также быстро, ступил на пол, выравниваясь напротив своего сына. Он тащил за шкирку никого иного, как Биби Бланко, которая щурилась и сопротивлялась. Увидев Мортиса, Грацкий тут же швырнул девушку к нему, на что молодой вампир поймал ее и прижал как можно сильнее к себе, начав пятиться назад, глядя ровно в глаза своему отцу. — Сынок, где ж ты был? Я искал тебя... смотри, что притащил специально для тебя. Мортис недобро покосился на него и сделал ещё один шаг назад, шумно сглатывая. — Что такое? — издевательский тон его отца, в принципе, вошёл в привычку для молодого вампира, но сейчас он звучал как-то более угнетающе, — Ты же не думал... — заметив, как его сын отходит от него назад, Грацкий медленно пошагал вперёд, притесняя вампира, говоря по одному слову на один шаг, тем самым выделяя их, — Ты же не думал, что я не узнаю? Мортис собрал все силы в кулак, что были, и через большие усилия смог разжать челюсти, но выдавить из себя вышло только два слова: — О чём? На лице его отца расплылась ухмылка. Кажется, его забавлял и радовал тот факт, что его боится собственный сын. — О том, что ты возишься, как маленький и глупый, с Бланко, — вампир так сладко протянул фамилию девушки, словно это был тягучий мёд. Мортис опустил взгляд на девушку. Биби прижалась к его груди, не поднимая глаз, и дышала так часто и прерывисто, что молодой вампир чувствовал, как колеблется ее тело. Она буквально вцепилась в него, будучи готовая сделать что угодно, лишь бы покинуть эту проклятую усадьбу. «Он... так сильно запугал мою Биби? Моя девочка...» Перед тем, как снова поднять глаза на отца, Мортис одним резким и неаккуратным движением положил руку девушке на голову и погладил по макушке, давая понять, что он лучше умрет сам, чем даст ее в обиду своему отцу ещё раз. — Кажется, я предупреждал тебя, и не раз... — Грацкий вытянул свою руку и начал деловито рассматривать ладонь, намекая на то, что его заинтересованность в разговоре с сыном как никогда высокая, а после и вовсе зевнул, словно они рассуждали на привычные темы, — Значит, ни слов, ни чего-то ещё ты не понимаешь. У нас с тобой остался последний вариант, сынок. Мортис обессилено взглянул на отца, ожидая, что же он скажет, но, видимо, ответа ждали они оба. Вампир склонил голову вбок, давая понять, что не хочет играть в игру "Угадай мелодию". Грацкий медленно вздохнул, увидев потерянность в глазах сына, и также затянуто продолжил, словно если бы он говорил побыстрее, то слишком сильно бы переутомился от разговора. — Так вот, о чем я. Если проблема оказалась не решаемой, то что нужно сделать с проблемой? — он не стал дожидаться вариантов ответа от Мортиса, — Верно, устранить. Самый верный и преданный летами способ. Молодой вампир сделал два крупных шага назад. Он был уверен, что его и так донельзя бледное лицо побледнело ещё сильнее, а сердце явно перестало биться на несколько секунд, а после застучало так, словно вот-вот вырвется на свободу из грудной клетки. Кровь застучала в ушах, глуша слова отца дальше, а руки перестали слушаться, но все также крепко держали у себя в объятьях девушку. «Он... он же не предлагает мне...» — Да, именно это я и имею ввиду. Знаешь, сынок, ты и так прекрасно осведомлён, что мои руки давно-о запачканы в крови больше, чем по локти, так что я предоставляю эту сладкую и искусительную возможность тебе, как моему единственному и, естественно, горячо любимому сыну. Прикончи Бланко. Прямо здесь и сейчас. В голову у Мортиса звучали слова своего отца даже после того, как он сомкнул губы, на которых ту же секунду воцарилась противная, отражающая в себе лишь противоположность к сыну того, что он только что произнёс. Вампир почувствовал, как Биби сделала резкий вдох и сжала в кулаке его одежду, цепляясь ноготками, когда услышала вердикт отца своего возлюбленного. Мортис смотрел своему родителю прямо в глаза, глядя, как там пляшут в бесовских танцах чёрты, живущие и у него во нраве. Грацкий не торопил сына, он просто выжидающе смотрел на него, изучал реакцию, предугадывал ее. Это издевательское молчание, длившееся от силы секунд 15, казалось вампиру, длилось целую вечность. В конце концов, он не выдержал напористого взгляда, сверлящего его с ног до головы и, сначала едва различимо, а после уже как-то по-истерически сильно отрицательно покачал головой и с его губ сорвалось одно тихое, даже шепотом слово: — Нет. Не став дожидаться реакции отца, зная, насколько непредсказуемой она может быть, Мортис сорвался с места, таща за собой бедную девушку, которая еле-еле перебирала ногами, бормоча себе и ей под нос. — Нет, нет, ни за что я не причиню, я не причиню никогда... никому никакого вреда... особенно тебе... Биби, моя любимая, хорошая Биби, идём, идём скорее... — голос бедного молодого вампира так дрожал и срывался на резкие вдохи, словно ему не хватало воздуха, — Мы... мы сбежим отсюда, иди за мной, он больше никогда не найдёт ме.. нас... слышишь? Только идём за мной, скорее... Мортис не знал, куда он вёл Биби в своём же доме. Его разум помутился, все вокруг то расплывалось на тысячи изображений, то сливалось воедино, в единое темное и пугающее месиво. Вампир попытался сконцентрироваться, но у него ничего не получалось, ноги начинали путаться и становиться ватными. Девушка, видимо, все ещё пребывавшая в шоке, тащилась ещё медленнее и ещё сильнее спотыкавшись на каждом шагу, так, что Мортис, фактически, тянул ее полностью за собой, но стараясь замедлять шаг, когда его рука вытягивалась за ее. Миллионы миллионов поворотов, и каждый одинаковый. Мортис сбился со счета, сколько раз и куда они сворачивали, где они были. Вампир искал глазами двери выходов, или, хотя бы, гостиной, которую покинул непродолжительное время назад. Кажется, Биби успела придти в себя и уже поравнялась с Мортисом плечами, начав живо оглядываться по сторонам, пытаясь сориентироваться, что у неё мало получалось. Ее глаза никогда не смогли бы привыкнуть к такой тьме, сквозь которую хоть что-то видел ее возлюбленный. Вдруг до вампира донёсся голос его отца. — Куда ж ты убежал, Мортис? Ты вспомнил своё чудесное детство и решил поиграть в прятки с папой, как раньше? Мортис свёл внутренние уголки бровей и оглянулся, но темнота осталась зиять темнотой, без малейшего признака наличия внутри ее плоти кого-либо, кроме двоих несчастных влюбленных. Его вдруг охватило такое отчаяние, словно молодой вампир понял, что шансы на то, что он сможет помочь чем-то в первую очередь себе, сокращаются в геометрической прогрессии с каждой секундой, проведённой в этой усадьбе. В его голове снова зазвучал властный голос его отца, давший ему что-то наподобие приказа, отчего Мортису пришлось зажмуриться, чтобы не сесть на пол, не уткнуться в колени и не расплакаться, в надежде на то, что к нему кто-то обязательно придёт, пожалеет и скажет, что все это закончилось. — У тебя есть столько возможностей: развязывать войны, сжигать мосты, уничтожать города... «А я втайне молюсь за ее красивые глаза, вот дела...» Ещё пара коридоров, и Мортис резко остановился и развернулся лицом к Биби, взяв ее за плечи и аккуратно встряхнув, чтобы она обратила на него внимание. — Биби, просто знай, что я никогда не отдам тебя ни в чьи руки. Пусть он лучше убьёт меня. Пусть он лучше убьёт нас обоих. Я не проживу ни одного дня, если... — Вот ты где, я тебя нашёл, — вампир увидел очертания отца позади Биби, на что девушка, услышав его реплику, снова резко развернулась, вжавшись в грудь Мортиса, и схватила руку своего возлюбленного, сильно сжав пальцы, — Мортис, ты, вроде, достаточно взрослый, а, по-моему, элементарных вещей так и не научился понимать. Я же всегда делал только так, как в будущем будет лучше тебе. Ты не видишь? Вампир широко раскрыл глаза, потому что такого лицемерия в свой адрес он не слышал ни от кого и никогда. «Он... он правда считает, что вечные побои, унижения и та жизнь, которую я прожил в вечном страхе и вопросах, с каким шансом я завтра лягу спать, а не в могилу, своим стремлением улучшить мои условия этого адского существования?» — Ты думаешь, что если я собственноручно избавлюсь от девушки, которую я полюбил больше, чем себя, то моя жизнь станет... лучше? Грацкий помедлил, а затем его глаза сверкнули ярким пламенем злости. Он даже как-то поменялся в лице, глядя на сына, слегка прищурился. На выдохе он тихо ответил: — Да лучше бы тогда умер ты, а не... она. Мортиса шатнуло назад, как от удара. Он чувствовал, как непроизвольно расцепил свои руки вокруг девушки, и как бы ему ни хотелось этого не делать, его тело больше не слушалось вампира. Он попятился назад, упираясь глазами в пол. Теперь ничего не было видно не из-за странной спутанность сознания, которая преследовала его все это время, а от вмиг накативших слез. Отец и вправду говорил ему много чего разного, в полном спектре этого "разного", но он никогда не желал ему смерти в открытую и с таким посылом. Мортис прислонил руку ко лбу и неаккуратным движением стёр проступившие капли пота, а после попытался сделать вдох, но на грудь, как и, впрочем, на все тело, давили слова, которые звучали звонче весенней капели у него в голове. Последнее, что Мортис почувствовал, как вернул к себе Биби, не зная, что может сделать его отец, если он отпустит ее хотя бы на секундочку от себя. Вампир снова вернулся к тому, что сейчас важнее безопасность его возлюбленной, и уже подумывал, что делать дальше, как темнота снова поглотила его уже полностью, не отпуская из своих плотных и склизких когтей... ... Тем временем, Биби сидела в межпространстве с Путешественником Миров и наблюдала за тем, как тот проводит какие-то махинации над ее возлюбленным. После слов о том, что Путешественник только потешится, парень совершил какие-то странные действия, отчего Мортис попал туда, куда выбрал Путешественник. Вампира окутала какая-то голубоватая сфера, поглотив его полностью, а парень щелкнул пальцами около его виска и потихоньку вытягивал какую-то серебрящуюся и переливающуюся нить, аккуратно наматывая ее на палец. Поначалу девушка наблюдала за сие действием как-то с подозрением, недоверчиво и внимательно глядя на Путешественника Миров, а после, когда она устала наворачивать круги вокруг мужчин, плюхнулась на пространство, поджав колени к себе и, изредка вздыхая, исподлобья глядела на ее нового знакомого. — Ты может, хотя бы, расскажешь, что ты делаешь с Мортисом, ну? — Биби спустя непродолжительное поинтересовалась, подняв грустные глаза на парня, — Что это за яйцо в яйце? Путешественник Миров увлечённо рассматривал нить, но смотрел словно куда-то мимо неё, видя что-то иное. Услышав голос Биби, он повернулся и набрал воздуха, чтобы объяснить ей, даже без какого-либо раздражения. — Это обычные Оковы Сознания, самые простые, — парень вспомнил, что его оппонентка не знает и крупинки того, что известно ему, поэтому осекся, — А, м-гх... Ну, простым языком, это такая штука, которую создаёт твоё же сознание не по своей воле. Я заставил Мортиса создать Оковы вокруг себя, хотя он даже знать не знал о их существовании.. — парень коротко хихикнул, продолжая, — Что ты так переживаешь, глупая? Ты же видишь, что я ничего с ним не делаю. А все, что происходит внутри — лишь плод его же сознания... — Да я... — Биби замолчала, недоговорив, подумав, что объяснять что-то новому знакомому будет тщетно, — Ну, и что дальше? — Дальше? — Путешественник удивлённо вскинул брови, — Дальше... э-э, ну, я порылся в его подсознании и смог составить примерный вид его самого главного страха в жизни, весьма интересно, кстати... Это всего лишь проекция, которая никак и нигде не отразится, мы всего лишь вместе с Мортисом наблюдаем, что его напугало бы больше всего. — А тебе не кажется, что это как-то... неэтично, что ли, вламываться в сознание кого-либо, так ещё и против его воли? — насупилась девушка, отстаивая права своего возлюбленного. — Да брось, — парень фыркнул, — Неужели тебе было бы неинтересно? Я бы показал тебе, что он сейчас видит, но, к сожалению, это можем видеть только я и он. Так устроено. — Ну, а... — Биби подумала, что бы ей ещё такого спросить, потому что сидеть в кромешной тишине было очень неуютно, — Ну, а... Разве это все... законно, я не знаю? Все-таки, это поистине личное дело каждого... — перед тем, как Путешественник ей ответил, девушка ухмыльнулась, — Да и интересно, что ты там смотришь... — хвала небесам, смотреть было нечего. — Вообще, нет, — парень вытянул уголки губ и устремил взгляд куда-то вверх, — Там нужно собирать ордеры и какие-то бумаги, подтверждающие уважительные причины, ну, знаешь, проверка причастности к преступлениям или что-то подобное... Но мое любопытство и желание приструнить невероятное парирование твоего горячо возлюбленного вампирёныша надо мной взяло верх, — предотвращая дальнейший поток вопросов, Путешественник заверил, — Ничего, выговор комиссии я уж как-нибудь переживу, — парень пожал плечами и улыбнулся, действительно веря в то, что легко отделается. Биби тяжело вздохнула. То, что она ничего не понимала уже было чем-то вроде привычки и обычая. Она повертела головой по сторонам, пытаясь найти что-то интересное, но поймала себя на мысли, что ей уже страшно представлять, что "интереснее" происходящего сейчас может ещё быть. Девушка качнула головой, отгоняя появившуюся навязчивость. Так как делать было больше нечего, Биби снова обернулась на Мортиса, разглядывая, как меняется его выражение лица с одной негативной эмоции на другую. Девушке было в данный момент невероятно жаль своего возлюбленного, потому что, судя из рассказа Путешественника Миров, он не понимал, что все, что происходит в его голове — происходит только у него в голове. Биби очень хотелось обнять его и сказать, что все, относительно хорошо... как ее охватила какая-то злость. Она подняла пару мгновений назад грустные глаза на Путешественника Миров, робко, но твёрдо и отчеканено обратилась к нему: — Ладно, хватит мучать его. Прекращай. Парень оторвался от Оков и как-то недоуменно глянул на девушку, словно услышать такое в свой адрес для него было чем-то удивительным. Он склонил голову вбок, мнимо переспрашивая. Биби снова повторила. — Хватит, отпускай Мортиса. Не насмотрелся? Нет, девушке, может быть, и самой было бы интересно посмотреть, что же является главной причиной ночных кошмаров вампира, но сейчас она не думала об этом. — Да тут... самое интересное, погоди... — Ты меня не слышишь? Биби явно вскипела и находилась в миллиметре от того, чтобы не вскочить и предпринять какие-то действия посерьёзнее. Но парень, почувствовав ненастроенность, лишь тяжело и слегка раздраженно вздохнул. — Хорошо, хорошо, не знаю, почему, но мне хочется тебя послушаться. После этих наигранных слов, Путешественник щелкнул пальцами вновь и Оковы рассеялись так же постепенно, как и появились. Едва ли освободившись, Мортис медленно раскрыл глаза, но продолжил мямлить что-то нечленораздельное. Завидев девушку перед собой, которая выжидающе и немного удивлённо глядела на него, вампир замолчал и несколько секунд в полнейшем молчании смотрел на Биби, видимо, что-то сопоставляя в своей голове. Через какое-то время, взгляд Мортиса стал куда более осознанным, и он, кажется, даже сильнее распахнул глаза, затем сглотнул и шумно выдохнул. Тем временем, Биби шустро оглядывала его, в попытках найти, что могло причинить ему какой-то вред или увечья, но визуально все было нормально. Девушке как-то не верилось, что Мортис отделался от Путешественника лишь ментально. Она прикусила губы, но когда увидела, что вампир "пришел в себя" наконец-таки, убедившись снова, что все хорошо, бросилась ему на шею, вжимаясь в неё носом. Мортис пошатнулся от неожиданности, но после сразу же заключил девушку в свои объятия. Вампир прижал ее к себе, в очередной раз обещая, что ни за что больше не отпустит Биби и никому никогда не отдаст. Его сердце забилось слегка чаще, а по груди разлилось приятное чувство нужности, пока тёплые пальчики девушки едва касались его холодной шеи. Коротко улыбнувшись, Мортис медленно наполовину прикрыл глаза, желая, чтобы поскорее весь этот ужас закончился, и они оба снова стали счастливыми. Казалось, что разгадка не наступит никогда, все попытки возлюбленных приблизиться к ней не только не венчались успехом, но и, наоборот, словно все сильнее утягивали прочь от неё. Зарывшись носом в волосы, вампир попытался сложить в своей голове пазл всех причинно-следственных связей, но как только у него это не вышло, откуда-то сбоку раздался сдержанный кашель, явно желающий привлечь к себе немного внимания. Мортис повернул голову и вспомнил, что они здесь точно были не одни. Увидев Путешественника Миров, цепочка в его голове потихоньку начала соединяться, звено за звеном. Молодой вампир снова решил попробовать прокрутить в голове старые воспоминания, и у него это вышло. «Я снова вспомнил, как мы пришли сюда, как я разозлил этого странного "Путешественника Миров", а что было дальше..? Наверное, он что-то сделал со мной, заставляя видеть этот ужас, который, как казалось, не закончится никогда..» Сколько не стараясь, Мортис не смог вспомнить, что произошло после того, как парень захотел отомстить ему за столь обидные для его, оказывается, ранимого эго слова. — Все хорошо, да? Все хорошо? — вампира отвлёк от размышлений звонкий и наполненный напряжением голосок снизу, он опустил голову. На Мортиса смотрели два больших голубых глаза, которые, почему-то, были весьма грустными и заскучавшими. Вампир вытянул губы в улыбке и немного прикрыл глаза прежде, чем ответить Биби на столь трепетные вопросы. — Да, да, все, конечно, хорошо, что ты, ma lune, — в подтверждение своих слов и попытке успокоить девушку, Мортис погладил ее по голове, мило усмехнувшись с закрытым ртом. Вампир наконец вспомнил, что за сие процессией все ещё наблюдает Путешественник Миров. Повернувшись, он увидел, как парень, сложив руки крест-на-крест, что-то увлечённо бормочет себе под нос, разглядывая перчатки. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он поднял голову и тотчас натянуто улыбнулся, прищуриваясь. — Ну что, понравилось? Мне да! Весьма... интересный страх. Биби хватило одного мгновения, чтобы примерно прикинуть, почему Путешественник ненароком кинул взгляд между двух возлюбленных и хмыкнул. Мортис сначала насупился, а потом широко раскрыл глаза, осознав. — Так ты видел?! — вампир ошеломлённо похлопал глазами и сложил уши. — Видел, и Биби тоже видела, — парень нарочито расслабленно потянулся, демонстративно выгибая спину. Девушка возмутительно фыркнула, подаваясь вперёд. — Что ты врешь! Я не видела! Я не видела... — Биби кинула обиженный взгляд на Мортиса, но увидев, что он ей, кажется, верит гораздо больше, остыла и нахмурилась. Путешественник Миров в два шага сократил расстояние между своими новыми знакомыми и украдкой переспросил девушку. — Не видела? А что, так хочется? Знаешь, тебе было та-ак интересно узнать, какие тайны скрывают в себе Оковы Сознания, что я не прочь приоткрыть тебе завесу хотя бы одной из них. Биби непонимающе склонила голову и перебрала пальцами, нервничая, потому что разгадывать загадки, которыми, по ее мнению, начал говорить Путешественник, ей не хотелось вовсе, а осознание того, что парень хотел сделать, пришло только после того, как девушка услышала над своим ухом щелчок пальцев.