У кого короче тот дома сидит

День святого Валентина, всю Японию окутывает любовь и романтика, девушки дарят мальчикам шоколад и с нетерпением ожидают белого дня, чтобы получить что-то в ответ. Тойю этот день никогда и никак не касался. Он и убеждал себя в том, что это вообще ему не нужно и шоколад он не любит и это тупое показушничество, не более. Но так хотелось хотя бы однажды получить хотя бы одну вшивую валентиночку. Поэтому когда 14 февраля Шото вернулся из академии с полной сумкой сладких признаний, удивлен никто не был. Даже на против, сиблингам семейства Тодороки было ужасно интересно как этот день на нём отразиться. Вернувшись с занятий под вечер, подросток просто вывалил весь имеющийся шоколад на стол на кухне. - Вау! - Фуюми с приятным изумлением на лице осмотрела "улов". При всём уважении к братьям и самой себе, никогда в жизни никто из членов их семьи не получал столько лавров. - Это всё тебе надарили? - Да, но можете забрать сколько хотите. - Шото тоже бросил взгляд на угощения, но взгляд этот был ничему не радующийся, словно столько шоколада ему дарили каждый день. - Хах, а ты оказывается тот ещё плейбой. - Тойа как призрак оперы, возник из неоткуда с целью привнести каплю раздора. Сестра встретила его недовольным взглядом. Никогда ей не нравилась эта его манера, развлечения ради портить другим настроение. Младшего это казалось совсем не задело, тот только посмотрел на него в ответ, казалось сдерживаясь от того чтобы закатить глаза. - Даже не ждал от тебя ответа, шейх. - голубоглазый усмехнулся беря в руки одну из шоколадок лежащих на столе и рассматривая записку, которая была привязана к упаковке красивой зелёной лентой. - Ох и много шоколада тебе придётся отдать в белый день... Ты ответил хоть одной из них? - Тебе знать незачем. - Шото застегнул сумку, ибо всё её содержимое, за исключением каких-то учебных вещей, было на столе. Тойю такой ответ совсем не устроил, он нахмурился отклоняясь чтобы дать половинчатому пройти, но всё равно ощутимо нарочно задел его плечом, выказывая своё недовольство. Фуюми только покачала головой, прекрасно зная что старший брат видит её краем глаза, но ничего не сказала. Их с Шото отношения, это их отношения с Шото, влезать в них было всё равно что спускаться в жерло бурлящего вулкана - опасно и непредсказуемо. Всё верно, это их с Шото отношения... - И схуяли туда должна лезть какая-то швабра... - голубоглазый ногой закрыл ставню окна и выбросил сигаретный окурок в пепельницу. Ревность была идиотской и необоснованной, он это понимал, но она растекалась по мозгам как раскалённый, липкий джем. Прошло буквально пару месяцев с момента принятия Шото в семью, с момента их первого поцелуя прошло и то меньше, но чувство собственности с каждым соприкосновением с младшим, будь то обычное бытовое касание или плата за сигарету, а курил Шото не часто, только укреплялась в воспалённом сознании, и Тойе с трудом удавалось с ним бороться. Он прекрасно знал что младший не настольная лампа и не может ему принадлежать как по какому-то контракту, но одна мысль что его может целовать, мало того что кто-то другой, так ещё и какая-то тёлочка, просто сжигали изнутри, делая больно почти физически. - Он бы не ответил ни на одно из них, ему нечего ответить! - парень злостно обернулся на кровать, но подушка, приложенная им же к стене в вертикальном положении, оставалась безмолвна. - Но я уверен он первый красавчик на параллели, вон сколько надарили... С каждой подаренной шоколадкой, шанс предыдущей признающейся уменьшался, ибо её лицо в памяти возлюбленного всё дальше и дальше отъезжало в очереди, в итоге становясь просто мутным силуэтом, с человеческими очертаниями. Так работает день святого Валентина жестокий, жестокий праздник, парад разбитых сердец и разочарования. Таким он всегда был для Тойи. - Мерзкие идиотки... Половина из них даже не была подписана! - с ударом о стол, пепельница упала на ковёр, высыпая на него всё своё содержимое, и развеивая зловоние табака вверх в воздух. Не то чтобы Тойа читал КАЖДУЮ из приложенных записок, но так, пробежавшись своими голубыми, пронзительными глазами, он подумал что многие дамы, видать от волнения, ничего кроме короткого признания, на бумажке и не оставили. Ужасно злит. Они что, вообще не имели понятия кому дарят? Никаких усилий, только пустые головы и такие же пустые "от: " и "кому: ". Парень как раз наклонился чтобы поставить пепельницу обратно на стол, окурки и пепел с ковра он убирать не собирался, по крайней мере не в ближайшее время, как в его дверь негромко постучали. Белобрысый обернулся через спинку стула, благоря свету в коридоре сквозь, хоть и плотную, но всё ещё бумажную, дверь он мог видеть силуэт ростом с себя самого. Шото, это определёно был Шото. - Ты за чем? - раздражение в голосе было как не физические, но ощутимые волны, которые проходили прямо через дверь, обдувая юного Тодороки. - Я принёс тебе шоколад, можно войти? - споковие и невозмутимость стали дровами в печи обиды Тойи, разжигая её сильнее прежнего. - Это из твоих идиотских валентинок? Пошёл нахуй, мне оно не надо!.. Но дверь всё равно отъехала в сторону и парень беспрепятственно очутился в комнате, тут же её за собой закрывая. На тарелочке в его руках действительно лежало несколько кусков молочного шоколада, а в центре, так чтобы Тойа даже со своего места мог его увидеть - белый, в форме сердца. - Фуюми сказала что он тебе нравится, так что я решил занести немного, а то вечером ты как-будто был обижен на что-то, а отношения с тобой портить я не хочу. - Шото прошёл по комнате, избегая валяющихся на полу вещей, и поставил на стол тарелочку, прямо на том месте где до этого стояла пепельница, сейчас мирно покоявшаяся на полу. - Срать мне что сказала Фуюми! Тебя сюда никто не звал и жрать это дерьмо я не буду! Забери нахуй, иначе я его просто выброшу!.. - голубоглазый как на троне развалился на своём, иронично, разваливающемся стуле, прижимая подбородок к груди и презренно смотря на принесённое угощение. - Почему ты злишься? Я буквально иду тебе на встречу. - половинчатый сел на кровать, упираясь локтями в колени, но так и не хмурясь, словно к подобному поведению привык уже давненько. - Ты можешь не есть если не хочешь, но корень проблемы совсем не во вкусовых предпочтениях, верно? - Какой ты догадливый, Шерлок... Но ты всё ещё идёшь нахер, кто ты мне такой чтобы я с тобой по душам разговаривал? - Твой брат. - Фу какая мерзость... - Тойа аж весь вжался в спинку стула, раньше это казалось даже своего рода эротичным, запретный плод и всё такое, но сейчас одна мысль, что уже несколько недель он сосётся со своим братом, вызывала рвотные рефлексы. - Ладно... Просто парень которому не всё равно. - Нашёлся, тоже мне, Будда... Если ты такая армия спасения, иди становись героем и спасай кого хочешь, а от меня отъебись. В комнате возникла тишина, нет, она не была давящей или неуютной, это была просто тишина. Вакуум в комнате Тойи. И они оба, продолжающие пожирать друг друга взглядом, продолжая диалог, но уже на каком-то совершенно другом уровне, просто обмениваясь взглядами. Гетерохром не был глупым, а голубоглазый не был актёром, так что суть ситуации стала более чем прозрачной ещё как только тот открыл рот, чтобы выгнать посетителя, но чтобы конфликт решить, обе его стороны должны понять что именно за вопрос они решают, стремиться к одной цели. Но Тойа сотрудничать явно не хотел. - Хорошо, тогда спокойной ночи. - Шото поднялся с чужой кровати и покинул помещение, как хозяин комнаты и того и хотел, оставляя его совершенно одного. Покрутившись на стуле ещё несколько минут, думая обо всём что хотел сказать, но не сказал, не желая унижаться перед объектом вожделения, парень обратил внимание на шоколад. Который принёс его Брат, потому что Он жил в доме Своих Родителей. Напоминание об отсутствии самостоятельной жизни с каждым днём становилось всё менее приятным. С каждым днём после его тринадцатилетия, когда психиатр сказал отцу, на тот момент находящегося в коме Тойи, что его сын, вероятнее всего, никогда не сможет жить нормальной жизнью. У него не будет семьи, у него не будет нормальной работы, у него не будет своего жилья. Он всю жизнь будет держать отца за руку чтобы не умереть. Фуюми не съезжает от них по той же причине, папа же так занят на работе, домработница уже давно не молода, а кто-то же должен присматривать за её бедным и больным страшим братом. - Они думают я не могу сам о себе позаботиться... Дело было даже не в банальной лени, от чего жильё, подобно его комнате, рисковал быстро превратиться в помойку, а в том что сил и желания на то чтобы нормально есть, следить за своей одеждой, принимать лекарства, выходить в социум, чтобы не одичать окончательно, у Тойи просто не было. Он не может о себе позаботиться, очень хочет, но так же как велико его желание отделиться от своей семьи, так же велика и пропасть его ментального здоровья, отметка которого, не смотря на все старания врачей и сиблингов, с каждым годом всё дальше уходила от понятия "норма". Парень перелёг думать о своей несчастной судьбе на кровать, так поток сознания шёл легче и плакать совсем не хотелось. Он снова окинул взглядом свою комнату, как и каждый день, снова подумал о том что это место - его конечная точка, последнее пристанище в котором он и сгниёт заживо, ведь именно к этому врачи готовят его последние лет пять, недвусмысленно намекая что постоянное тушение на медленном огне плохо кончится для молодого, хилого парня. Отсутствие каких-либо планов не только на жизнь, но и на ближайшие несколько часов, означали что можно было погрузиться в сон, просто быстрее пропустить этот день и посмотреть что будет завтра. Тойа перевернулся на спину, в любимой позе укладывая голову на бок, прижимаясь щекой к подушке. Когда в таком положении шея затекала, во сне он просто перекладывал её на другой бок, всегда так было и всегда будет. Сегодня это сыграло на руку не только ему. Названый гость тихо, заглянул в комнату буквально часом позже, приоткрывая запретную завесу без разрешения. Практика в академии научила его хорошо прислушиваться, так что ему было не особенно трудно определить что находящийся в комнате, член семьи Тодороки, спит. Оставалось только правильно определить фазу сна, убедиться что она достаточно глубока и не возникнет нежеланных вопросов или криков, а судя по тому что на нахождение в комнате другого человека парень никак не отреагировал, всё складывалось как нельзя лучше. Когда спал, Тойа выглядел лучше всего. Мягкий и светлый, равномерно дышащий, иногда хмурящийся от чего-то своего. Пирсинг в ушах сверкнул когда на него попал свет из открытой двери. Хозяин явно хорошо ухаживает за серьгами, не позволяя их блеску стереться о поверхность времени. Он хорошо следит за тем что для него важно. Шото аккуратно шагнул в комнату. Он хотел придумать оправдание для своей причины там находиться в такое время, причины более адекватные чем истинные мотивы, но единственное что звучало у него в голове: "я просто извращенец". Да, другого вывода быть просто не могло, Тойа просто нравился Шото именно спящим. Он казался каким-то объектом для натюрмортов, чем-то, что могло существовать только в рамках искусства, но никак не могло быть человеком. Парень допускал что преувеличивает, но от проникновения в комнату его это не остановило. Он аккуратно, кошачьей поступью прошёл к кровати. Светловолосый спал на спине, как удачно, развернув голову именно на внешнюю сторону комнаты, а не к стене, как делал обычно. Губы расходились совсем чуть-чуть, не давая рту открыться, но давая увидеть пару передних зубов. Лицо парня сейчас было абсолютно расслабленным и спокойным, он не щурил нос, не хмурил брови, и даже ресницы подрагивали еле заметно, ещё больше создавая впечатление что это не человек вовсе, а прекрасное видение. В сознании светловолосый мог похвастаться соблазнительностью, бесспорно, хотя бы от того что делал это осознанно, заигрывая с "жертвой", но ни в коем случае не говоря об этом в слух. Прикоснётся к руке и задержит дольше положенного, когда надо было что-то передать, положит вытянутую ногу на сложенных колени Шото во время ужина. Тойа всегда старался сесть напротив и всегда сидел как попало, то вытягивая ноги под столом, то прижимая колени к груди, за что часто получал выговоры от отца, но в последние несколько дней половинчатый заметил, что утыкаясь носком в его колени, голубоглазый, который в это время предпочитал пялиться в телевизор якобы ничего не происходит, убирать ногу не спешил, а, иногда, вытягивал сильнее, по глупому заползая под стол, но упорно следуя цели - провести от колена до бедра, иногда на коленях и останавливался, начиная то их поглаживать, то разводить в стороны. И сначала это заставляло оттолкнуть его самостоятельно, пнуть пару раз под столом чтобы угомонился и не отвлекал от еды, но чем чаще они ели вместе, тем меньше становилось сопротивление. Шото подошёл к кровати, останавливаясь возле старшего, и аккуратно наклонился к нему. Красные и белые пряди парень наспех заправлял за ухо, чтобы они ненароком не защекотали чужую щёку, без намёка на щетину, но с отметинами от заживших повреждений. Интересно, остались ли какие-то из них от пирсинга? Гетерохром часто видел такое в интернете, и каждый из этих парней, в том или ином виде, напоминал ему Тойю, то ли от стыда, то ли от чувства дежавю, заставляя быстро закрыть вкладку или пролистнуть рекламное объявление. Сейчас же этот самый Тойа был меньше чем на расстоянии вытянутой руки, Шото был настолько близко что мог слышать его дыхание, тихое и спокойное, но намного волнительнее было ощутить это дыхание на своей коже. Он подобрался совсем близко, конечно он видел это лицо и ближе, при поцелуях по другому не бывает, но сейчас было абсолютно по другому, сейчас всё казалось намного разгорячёнее чем когда-либо до этого. Половинчатый прикоснулся к чужим губам совсем аккуратно, оставляя на них лёгкий поцелуй и снова отстраняясь, но не для того чтобы уйти, а чтобы присесть перед постелью на колени, чтобы следующий поцелуй прошёл намного приятнее. Парень мог слышать своё сердце, которое с бешеной скоростью долбилось внутри, отбивая свой похоронный марш. В вечерней волнительной тишине казалось что его грудь абсолютно пустая и одно только сердце там и стучит, эхом отражаясь от пустых стенок грудной клетки. Но оно чуть не остановилось, когда чужая рука, внезапно оказавшаяся вне его поля зрения, легла на разноцветный затылок, не сильно, но с нажимом углубляя поцелуй. Шото тут же вскочил на ноги, удивляясь как ему удалось не упасть на спину от такой шокирующей неожиданности. - А если бы я был против? - Тойа перевернулся на бок, подпирая рукой голову и растягивая рот в ухмылке. - Что?.. Я... - Шото, собранный, спокойный, холодный, сейчас и слова в ответ сказать не мог, пытаясь экстренно быстро сориентироваться, но в итоге только заставляя себя больше волноваться. Он понятия не имеет как это объяснить. - Ты, Шото, ужасно жуткий извращенец. - от того что на свой вопрос Тойа не получил дельного ответа, ему становилось ещё смешнее. - Согласие и сознание партнёра тебя совсем не интересуют? - Прости, я объясню всё позже. - наконец-то что-то в ответ да раздалось, но это была лишь быстрая отмашка для того чтобы уйти, обсудить всё потом, когда достойное оправдание будет найдено. Половинчатый это и собирался сделать, сбежать, уйти от позора, развернувшись в прямо противоположную сторону, собираясь просто выскочить за дверь. - Куда?! - голубоглазый с силой схватил его за ворот футболки и дёрнул на себя, сваливая парня на кровать. - Кто сказал что ты можешь приходить и уходить когда захочешь? Теперь Шото, всё ещё стоя ногами на полу, действительно не мог встать, по многим причинам, от сковывающего шока до Тойи, который удобно лег ему на грудь, вновь опирая голову на запястье. Он смотрел без злобы, с усмешкой, видимо хорошо осознавая что узнал то, чего не должен был, самый страшный секрет и самое неловкое обстоятельство. - Ну же, не молчи, тебе повезло что это был именно я, а не кто-то другой. Младший нахмурился, отводя взгляд в потолок. Хотя он не мог сказать что Тойа был не прав, ему действительно повезло быть пойманным именно здесь и сейчас, это, грубо говоря, было "зоной безопасности". - Мне очень нравится как ты выглядишь спящим. - простая и лаконичная правда, соврать тут и не представлялось возможным, придумать просто нечего. - Что..? - белобрысый ожидал подобного ответа, но хотел бы получить больше конкретики, чтобы удостовериться что правильно его понял. Шото вздохнул, сдувая чёлку с глаз, и посмотрел на парня. - Ты очень красивый когда спишь, мне очень захотелось тебя поцеловать. Теперь в голубых глазах помимо усмешки появилось что-то ещё, какой-то извращённый блеск. Он сощурился, как кот, наконец-то поймавший свой самый лакомый кусочек, припадая к груди половинчатого, теперь почти любовно на ней укладываясь. Звучало как комплимент, являлся ли он им или нет вопрос другой и абсолютно его не волновавший, самое главное что это вдарило по мозгам так, что Тойа готов был расцеловать его хоть сейчас. - Я думал ты избегаешь меня, ты так неохотно шёл на контакт... - голубоглазый огладил парня по животу. - Или ты с удовольствием уделял мне время только пока я спал? Тойе хотелось засмеяться, непонятно почему, но ситуация казалась ему ужасно смешной, он просто не мог представить себе такого в реальности, он точно ещё спит. Но теория со сном мгновенно отпала когда он сам прильнул к лицу со шрамом, окончательно убирая волосы с его лба и снова целуя. Нет, поцелуй был абсолютно реальным, он с точностью мог это сказать почувствовав вкус чужой слюны. На этот раз он хотел требовать большего, хотя бы чтобы Шото приоткрыл рот шире, превращая это действо во что-то менее консервативное. Белобрысый, звонко чмокнув партнёра, сам отстранился, садясь на кровати. В комнате приятный полумрак, ведь ещё не ночь, но он отчётливо видел как лежащий на его кровати Шото облизал свои губы, убирая оставшиеся капельки слюны, и потянул за горловину футболки, оттягивая её ниже ключиц. Голубоглазый сглотнул ком в горле, в комнате кажется становилось значительно жарче. - У меня к тебе сделка. - Ты любишь деловые предложения. - половинчатый теперь присел тоже, возражать сейчас было не в его праве. - Я никому не расскажу о том что сегодня произошло, ни единой живой душе, будем жить так, словно ничего и не было... - Но? - в этих условиях всегда должен быть пункт "но", и что последует после него, решает только доминирующая часть сделки. - Но на эту ночь ты - мой. - Тойа не сильно ткнул пальцем ему в грудь, двигаясь ближе. - Что ты имеешь ввиду?.. - да, Шото не из тех людей которые буду угадывать, ему нужно чётко знать на что он соглашается и сделать ни больше, ни меньше. Голубоглазый выдохнул в смешке, теперь уже саморучно убирая разноцветные пряди за уши, чтобы легче подобраться к ушам и скулам. - Я - буду молчать, а ты - выебешь меня как суку. - шептал он тихо тихо, буквально щекоча дыханием чужое ухо, словно это был какой-то страшный секрет. Эта часть в уточнении не нуждалась. Буквально на секунду в голове младшего пронеслось, что это просто шутка, что сейчас Тойа, своим хриплым, но пронзительным смехом разразится прямо у него над ухом, но эта секундная мысль растворилась с той же скоростью с которой блондин снимал с себя футболку. Полуголым Шото видел его и до этого, ещё тогда, в день их первого поцелуя, и при хорошем освещении от настольной лампы, но сейчас, почти в темноте, это смотрелось абсолютно по другому. Бледная кожа, испещрённая множественными стяжками от ожогов, покрылась лёгкими мурашками от внезапной прохлады, грудь то и дело двигалась от тяжёлого, возбуждённого дыхания, а и так плоский живот непроизвольно втягивался сильнее, от того что мышцы сокращались в попытке согреться. Гетерохром и сам не уловил в какой момент потянулся к такому привлекательному телу, оглаживая талию, словно перед ним самая красивая девушка которую он видел когда либо. - Ты так хочешь этого? Я ничего не умею. - почти смущённо выдал парень, который сексом никогда не интересовался, но сейчас, от чего-то, чувствовал неловкость за свою девственность. - Ох, как мило, выходит я счастливчик. - Тойа стал выглядеть ещё ехиднее, но Шото почувствовал как волнительно затряслись кончики его пальцев. - Хоть раз в жизни мне повезло, да ещё и как. Голубоглазый поцеловал щёку прямо на месте стыка шрама и здоровой кожи. Ему и в самых смелых мечтах не виделась такая удача, выиграть в лотерее где он один против буквально каждого жителя Японии, звучит так словно за это должны дать грамоту и он со слезами на глазах должен благодарить самого бога за эту победу. - Ты хоть видел как парни это делают? - хриплый смешок снова разрезал воздух когда половинчатый кивнул, теперь, к своему стыду, избегая зрительного контакта. - Хах, тогда знаешь что это не так страшно. Раздевайся. Парень замялся, приподнимая край футболки, но через секунду со вдохом избавился от неё. Дыхание же Тойи стало ещё тяжелее от волнения, он то тело Шото ещё ни разу не видел, до подглядываний в душе ещё ни разу не доходило, и чёрт, это было достойно того, чтобы за это умереть. Он, конечно, подозревал что парень в очень хорошей физической форме, всё таки тяжёлые тренировки куют тело лучше любого кузнеца, но чтобы всё было так хорошо... Чувство, что здесь, как самый опытный, доминирует он, улетучилось от одного взгляда на кубики пресса, идеальные, совершенно совершенные и, удивительно, настоящие. Голубоглазый снова сглотнул, прикасаясь к ним и аккуратно, нежно, проводя рукой от груди до резинки штанов. Кстати о них, надо бы довести дело до конца, собрать голову в кучу, пока он окончательно не начал пускать слюни. - А ты чего остановился? Я вроде сказал раздеться, а не частично оголиться... - акцентировать внимание на том что он сам завис над своим "золотом Монтесумы" Тойа не стал. - Бельё тоже? - подросток, чуть отвернувшись, стал избавляться и от нижней части домашней одежды. - Сам то как думаешь? Шото чувствовал как его жадно изучают голубые глаза, словно пытаясь впитать каждую деталь, каждый мускул, каждый изгиб который могли уловить, но при этом стараясь не смотреть вниз пока тело перед ним не окажется абсолютно голым. Чтобы не испортить себе сюрприз. И вот, половинчатый, ощущая себя как на главной витрине магазина, без единого клочка ткани на себе, сидел на коленях почти спиной к партнёру, нервно вдыхая горячий воздух. Он услышал что Тойа тоже разделся, зашуршали его вещи и с характерным звуком полетели на пол. - Развернись ко мне. Короткий, нетерпеливый, но ужасно возбуждённый приказ, которому младший Тодороки, чуть помедлив, подчинился. - Боже мой... - Тойа чуть не присвистнул, чувствуя как щекотка внизу живота увеличилась троекратно. Шото либо определёно был любимцем бога, либо заключил контракт с дьяволом. Идеальный живот переходил в идеальную тазобедренную зону и, господи, в член. Стыдно признаться, но сколько бы у блондина не было парней, такие размеры он видел только в интернете, с большим подозрением на то, что это фотошоп, ибо в жизни картина не обстояла сильно хуже, но далековато от ожиданий, а сейчас, сейчас перед ним был именно такой какой он себе всегда представлял. На вскидку чуть длиннее его ладони, чистый, об обхвате пальцами пока можно было только гадать, но уже совсем скоро он рисковал получить интересующий ответ. Тойа наклонился ближе, опираясь руками по обе стороны от тела молодого парня, сокращая расстояние между ними так, что Шото буквально чувствовал как горячее частое дыхание обдаёт его живот и бёдра заставляя покрываться мурашками и непроизвольно вздрагивать. Голубоглазый же улавливал каждое его микродвижегие, каждый вздох и то как образуется полупрозрачная капля предэякулята, оповещающая о том что они уже слишком затянули с прелюдией. - Давай, ложись, мне тоже уже не терпится... - старший мягко, но настойчиво толкнул парня в грудь, укладывая на спину. Подушка мягко подпирала голову, позволяя гетерохрому хорошо видеть как Тойа устраивается между его ног, нежно двигая пальцами по всей длине члена и готовясь взять его в рот, судя по прикушенному в нетерпении кончику языка. Худой, бледный, весь в шрамах и пластырях, но до ужаса красивый. Никаких тату, на удивление, не было, хотя парень мог бы поклясться что хотя бы одно, да должно быть, просто так они подходили ему по духу. С другой стороны так и лучше, если бы не, местами ярко выделяющиеся, пятна пластырей, то старший бы выглядел как фарфоровая кукла, разве что слегка побитая и потёртая от времени, но притягательности своей от этого не теряющая. Наконец-то, раздрочив его достаточно чтобы весь член был покрыт естественным лубрикантом, блондин аккуратно заглотил его, сначала самый кончик, но с каждым заходом беря глубже. Шото буквально подавился своим стоном, во рту у Тойи было влажно и очень горячо, не смотря на отработанную технику, тот как-будто случайно задевал зубами чувствительную головку, полностью вынимая орган изо рта, чтобы потом снова заглотить до основания. В голове становилось совсем туманно, но очень хорошо, время тянулось как патока и хотелось чтобы этот момент, когда он прямо до конца упирается голубоглазому в глотку, не кончался никогда, или хотя бы продлился дольше чем то сможет позволить его эрекция. Половинчатый огладил белёсый затылок, перебирая в пальцах светлые пряди, оставляя на них лёгкий иней, и слегка надавливая на затылок, заставляя парня под ним на секунду вздрогнул и задержать дыхание. Это даже приятно, нет, он совсем не хотел сделать Тойе больно, но определёно получал удовольствие от нахождения ситуации в своих руках. Буквально в последнюю секунду, когда парень уже готов был кончить, и готов был снова заставить блондина взять немного больше чем обычно, тот внезапно отстранился, вытирая слюну с подбородка. - А..? - Шото уже готов был спросить, да что там, он готов был попросить чтобы парень продолжил, но был прерван Тойей, который оседлал его живот, наклоняясь к лицу для нового поцелуя. - Хах... А ты думал тебе одному тут должно быть хорошо? - гетерохром почувствовал насколько влажными были бледные ягодицы, когда его член коснулся их. Старший зря времени не терял, постепенно и с удовольствием растягивая себя, чтобы не тратить на это время в самый важный момент. Парень почувствовал как на его талию легли чужие руки, одна почти обожгла его бедро, нежно проводя по нему вверх, а вторая позволила вырваться короткому вдоху сквозь зубы, напоминающему всхлип. Разноцветные глаза, в которые Тойа смотрел неотрывно, блеснули. "Так тебе нравится холодок?" отражалось в них, и тут же ледяные кончики пальцев голубоглазый почувствовал уже у себя на рёбрах, вздрогнув от отсутствия подготовки в подобному виду пытки. Тем не менее, это его не остановило, еле слышно постанывая и злостно сжимая простыни, он начал вводить член в себя, вновь прикусывая кончик языка чтобы не дать обитателям соседних комнат услышать насколько ему хорошо. Это то самое чувство наполненности о котором Тойа грезил с тех пор как они с Шото пересеклись взглядами, с тех пор как впервые столкнулись в доме, с тех пор когда он понял как подобраться к нему ближе. Ни одна другая ночь не будет так хороша как эта, он мог быть в этом уверен, ведь ни в какую другую ночь Шото не будет с ним так груб, не дать ему кончить в первый раз было лучшей идеей и Тойа мог бы об этом крикнуть, но нельзя, совершенно нельзя. Нельзя чтобы их прервали. Младший сильно сжимал его бедра и так же сильно опускал на свои, загоняя член до самого основания и наслаждаясь кратковременным чувством удовлетворения, для достижения которого стоило лишь снова заставить Тойю прогнуться в спине и с силой закусить своё запястье, на котором точно после подобного останется шрам от зубов. Они не давали друг другу никаких обещаний и не обговаривали условностей, так что голубоглазый решил всё сам, прильнув к уху со стороны ожога и сбивчиво, задыхаясь и глотая воздух, прошептал, насколько это было возможно, чтобы тот кончил внутрь. Возражать Шото не стал, желание партнёра - закон, и сам он чуть не задохнулся в собственном стоне, который Тойа максимально постарался скрыть своими губами, когда горячая жидкость излилась в чужое тело. Член, с тихим хлюпающим звуком, покинул задницу старшего и тот с удовольствием лёг на парня, который пытался отдышаться прямо под ним. - Это было ахуенно, малыш... - он лениво поцеловал половинчатого куда-то в шею, чуть прикусывая кожу и наслаждаясь её вкусом, немного солёным от пота. - Не... Не зови меня так... - Шото голосом пытался в возражения, но еде как мог связать несколько букв воедино. Он ещё был абсолютно не а способности вести приятную беседу, по крайней мере не сейчас. Сейчас они оба были слишком вымотанны чтобы озаботиться вопросами скрытности и конспирации, всё на что хватило Тойю, это натянуть одеяло на свою тощую задницу и не дать ей простыть, прежде чем провалиться в глубокий сон, убедившись что младший уснул тоже и совершенно не готов ко второму раунду, о котором блондин узнает только утром. Проснулся Тойа один, как всегда, и даже бы расстроился что всё было лишь очередным сном, если бы при попытке сесть на кровати он не лёг обратно, от тянущей боли ниже спины. Вся его кровать, естественно, требовала замены постельного, ибо ни один из них не позаботился о том, чтобы во время сна всё что было в Тойе, в Тойе до утра и осталось. - Ну чёрт возьми.... Блондин в попыхах натянул штаны, которые так и валялись на полу со вчерашнего вечера, и быстрым, но нетвёрдым шагом направился в туалет. Уже заворачивая за угол и готовясь схватиться за ручку двери, он видит что она приоткрыта и, поддаваясь своему любопытству заглянул в щель. Шото перед зеркалом, уже в чистой одежде и, очевидно, после принятия душа, что-то рассматривал в отражении, без конца проверяя кожу под скулой. - Доброе утро, сладкий. - теперь, абсолютно не заботясь о личных границах, Тойа беспрепятственно впорхнул в ванную комнату, закрывая за собой дверь. - И тебе доброго... - парень обречённо вздохнул, оборачиваясь к старшему, чтобы тот мог лицезреть ярко фиолетово-красный засос собственного авторства. - Что это, Тойа? Тот только усмехнулся, опираясь плечом о дверной косяк. - Напоминалка твоим шалавам, что кавалер уже занят. - выглядит очень хорошо, прямо свежо, цвета созревшего персика, в котором ни осталось ни капли желтизны, подобно тому как в Шото не осталось ни капли непорочности. Половинчатый снова вздохнул, видимо так оно и будет, ворот рубашки недостаточно высокий чтобы скрыть уже второе его отличительное пятно. - Да ну не расстраивайся ты так, - голубоглазый прикоснулся к его уху, убирая за него волосы. - тебе очень идёт. Думаю мне даже стоит ставить их чаще. И снова Тойа улыбается, за шиворот притягивая парня к себе, а Шото уже и не против, он готов пойти на небольшие уступки, чтобы повторить это и чтобы блондин улыбался так после их секса, а не собирая во рту яд для очередного колкого замечания.