Твои глаза сияют во тьме небом

Баки усмехается, и склоняется в поклоне. -Ну же. -играется. Снижает голос до шёпота, а за ним завороженно наблюдает, забывает дышать, барон. -Я весь ваш. Тот передёргивает плечами, и Солдат видит, как его взгляд помутняется. В глазах одно, оголённое до предела желание. Гельмут сухо сглатывает, его кадык поднимается вверх-вниз, щеки порозовели, а губы влажные от слюны. Он не двигается и завороженно смотрит-смотрит-смотрит, умоляет одним взглядом. У него сбивается дыхание, учащается биение сердца и кажется, дрожат руки. Баки усмехается, и целует первый. По изящному телу проходится дрожь. Он мягкий, как пластилин, податливый, покорный, и смотрит, как на божество. Позволяет делать с собой что угодно, вертеть в руках, как марионетку, и в разум глубоко врезается этот завороженный, практически влюблённый взгляд. Баки не знает, почему ему это всё достаётся, почему именно ему выпало такое счастье, а может, и кара одновременно в этом лице. Его глаза сияют, как одна большая звезда, а на лице отображаются все желания, мысли, невысказанные слова - как открытая книга. Джеймс читает их все по изогнутым губам, по жалобно вскинутым бровям, по потерянному взгляду и открытой, доступной позе. Он понимает, считывает их все раз за разом, исполняет желания, позволяет всё, только Гельмут в нём нуждается ещё больше, чем кто-либо когда-либо ещё. Рот приоткрыт, взгляд -абсолютно бездумный и расфокусированный- метается по комнате, смотрит на Барнса беспрерывно, а сам он цепляется, обвивает, прижимается всем телом и глядит. Он холодный, его руки ледяные, и когда Джеймс их греет в своих, прижимает к себе, сливается с ним в единое целое, Гельмут просто сходит с ума. Он утыкается в его грудь, обнимает, утыкается носом куда-то под ключицей и выглядит до безумия счастливым. Не отпускает до самого рассвета, отчаянно упрашивая взглядом остаться, чтобы потом, поцеловав губы, сбежать самому. Позже притворяется, будто между ними ничего нет, будто ничего такого не произошло, и лишь тоскливый взгляд раз за разом останавливается дольше положенного, смотрит, боготворя, беспрестанно, и во всём этом Баки читает нужду. Он понимает, читает, позволяет всё, что вообще возможно, а барон глядит в его глаза до безумия преданно. Баки кажется, что это не он стоит на коленях, а наоборот.