Ведьмовской гримуар.Начало

Глава третья «Маленькая тайна длиной в 18 лет»

«Солгать чуть-чуть — невозможно; тот, кто лжёт, лжёт до конца...» Виктор Гюго

-Вот так нормально? -Чуть выше подними…  еще немного. – доносились из гостиной голоса родителей, пока на правах домушника, я старалась не заметно проникнуть в собственный дом и размеренно, миллиметр за миллиметром притягивала полотно входной двери к лудке. - Вот так хорошо. Но шаров всё-таки мало. -Сейчас еще надуем! – спустившись на пол, отец подхватил стремянку и переставил её немного дальше, с целью закрепить вторую сторону поздравительной надписи. На лицах родителей в синхронном тандеме отплясывали радость и предвкушение, в то время как я, наблюдая за их подготовкой, жалась ближе к стене, в надежде обмануть датчик движения в коридорном светиле. Как там обычно говорится в случае запоздалого поздравления? «Лучше поздно, чем никогда»?  Так вот нет!  Чушь все это!  Здесь куда больше подходит «мечты сбываются, когда это уже никому на хер не нужно». А все потому что человек-  непостоянная в своих желаниях, мразь. Сейчас на моих глазах происходило именно то, чего я так ждала этим утром. Праздничная сказка шла и вела с собой за руку детство, и пахло от всего этого свежей выпечкой, а именно любимой шарлоткой с восемью(надцатью) свечками. Но ведь вместо собаки то меня свиньями дружескими обложили, и больше всего мое рожденное днем этим величие сейчас занимала одна мысль: «Как остаться не замеченной и степенно слинять в недра своей комнаты». Я даже начала жалеть, что изначально не воспользовалась для этого по старинке садовой лестницей и карнизом. Сосредоточено взирая во тьму широкой лестницы, ведущей на второй этаж и сильнее вжимаясь в стену я мысленно начала распадаться на молекулы, чтоб после собраться где-то у заветной двери, но один мой слишком глубокий вдох начисто разрушил всю конспирацию. В общем вдохнула я знатно, цепляясь мизинцем за ножку металлической подставки для зонтов. Где-то в это же время, умная лампа осознала свою вину и помогла оповестить о моем наличии не только звуком, но и светом. Родители замерли в неком счастливом удивлении на один короткий миг, в который я отчаянно искала важный элемент дресс-кода в виде такой же широкой, довольной улыбки, как и те, что не сходили с их лиц. - С днём рождения, доченька! - воскликнули они в унисон. Отец на скорую руку закончил со своей задачей по декору, а мама, отпустив связку шаров к потолку, тут же торопливо, на сколько это позволяло ее положение, двинулась к столу, где ждал пирог с ещё не зажжёнными свечами.  Попутно Софи прихватила у плиты зажигалку, а из недр кухонной тумбы выхватила традиционную для этого дня экипировку, в которую начала облачаться так же на ходу. Да, этот вечный праздничный колпак на голове и язычок-свистулька во рту были неотъемлемой частью ее образа сколько я себя помню, а детский фотоальбом и вовсе доказывает, что так было заведено еще с первого моего дня рождения.   Обычно это вызывало во мне уйму позитивных эмоций, в свои 10 я то и день рождение ждала именно, чтоб увидеть маму такой, но толи этот день во мне сломал что-то, толи я повзрослела, а может просто устала…. Да я просто устала. Именно! Когда ощущение, что у тебя в душе свою нужду справила сотня дохлых кошек, именно дохлых, ведь после они еще в этой кучке закопались и откинулись - так вот это амбре никакая свистулька отбить не сможет. Устала… - Спасибо мам. Спасибо пап… – начала тянуть, медленно дезертируя к лестнице.  Со стороны я наверно выглядела как кошак, которому удалось уцелеть, так как нагадил он не в душу, а в тапки, вот только и в них хозяин всунул ноги. -Но давайте отложим все почести, как минимум, до завтра? Я… безумно УСТАЛА… -  позитивная маска казалось переставала быть иллюзорной, превращаясь в тяжелый каменный слепок, удерживать который становилось все сложней. Не дождавшись ответа от родителей, я как можно быстрее постаралась преодолеть расстояние, отделяющее меня от столь необходимого сейчас - горячего душа, пары никотиновых гвоздей в крышку этого дня и мягкой кровати. Ведь только так можно, хотя бы на некоторое время, избавится от жестокой реальности, а сегодня она была ко мне сурова, как никогда. Но вот курьез – эта нахалка даже не собиралась останавливаться. В качестве очередной горькой пилюли, едва я вышла из душа, и натянула джинсы, дабы выйти на балкон и перед сном пройти еще один этап само-экзекуции, как в комнату постучали. В принципе даже без телекинетического явления в моей жизни, а мысленный радар мой уже улавливал все душевное треволнение, сочащиеся из-за двери, но и без этой дополнительной функции угадать, что это именно Софи мне не составило бы великого труда. Да, ненавязчивость никогда не входила в список качеств моей матери. -Мели, доченька, я войду?  - послышался вопрос приглушаемый дверным полотном, словно бы у меня и в правду был выбор. - Да, мам… -  межкомнатная преграда устало заскрипела, впуская мощнейшего расхитителя моей души. С материнского лица все не спадала теплая улыбка, а в омуте темных глаз плескалась необъятная любовь. - Милая, что-то случилось? -  с порога перешла в наступление старшая Бишоп, внося ясность того, что все мои ранешние попытки, оставаться невозмутимой были заведомо провальными. Слегка прогнувшись в спине и, придерживая живот, что из-за хрупкого телосложения даже на сроке всего в 5 с половиной месяцев казался огромным, она неспешно прошла в глубь комнаты и присела на край кровати. В этом была вся Софи. Она видела меня насквозь. Этакий мини-материнский рентген вечно срабатывал без ошибочно. -Ма…. Просто …устала… - запинаясь, снова повторила я, присаживаясь рядом. Внутри горела надежда, что она поймет какого рода эта изможденность. Возможно даже догадается, о том, как мне насточертела вся подлость, предательство… Как воротит от лжи… Да и вообще почувствует, как разрывает в клочья несовершенство этого мира. Да она поймет. Я знаю. Теплая ладонь накрыла мою руку, слегла сжимая, а после мать молча кивнула, а я облегченно выдохнула. Да, это значило, что чаяния мои оправдались хотя бы на половину и допросов не будет. Мысленно Софи все же понадеялась, что в определенный момент ее нерадивая дочь сама созреет и расскажет ей обо всем, но раскрывать в себе свойственную матери проницательность я не горела желанием. А даже если бы и снизойти до откровений - что я могла ей рассказать?  Боюсь подобное повествование спокойно, может выслушать только специалист психиатрической больницы.  - А знаешь, что! Надо лечить твою усталость! Пойдем, поднимем гормон счастья сладеньким? – на этом не приличном предложении старшая Бишоп задорно подмигнула и до меня дошло, что в этом изначально и был ее план. Хитрая. Любящая. Идеальная. Да, моя мать казалась мне превосходной во всем. Эдакий яркий пример для подражания и наследования, но для меня заведомо провальный.  Это тот случай, когда созерцаешь жизнь человека и просто не понимаешь, как так у неё получается: влюбиться еще девочкой-подростком, бросить все ради этой любви, в том числе и родную страну, выйти замуж, что характерно все за того же человека, который смог первым всколыхнуть ее сердце, получить приличное образование, создать семью. У меня все не складывалось сразу же на первой стадии – я уже успела разочароваться в этом все-наслышанном чувстве любви, а сегодня и вовсе познала горесть предательства. -Давай попробуем...- выдохнула я. Мало верилось в успех подобного лечения, но хотелось отблагодарить Софи за проявленное понимание и просто за то, что она есть, если не собственноручным вскрытием своей грудной клетки во благо успокоения её материнских волнений, то хотя бы задутием свечей и поеданием ее выпечки. И я уже было собиралась встать с насиженного места, готовясь крестовому походу во благо лишних калорий, как заметила в лице матери некое замешательство. Она словно вошла в транс, глядя в одну точку. « Шевелиться...надо же…шевелится…» Пронеслось в ее голове, прежде чем подобное состояние успело меня напугать. Улыбка на лице Софи стала ярче, свободная рука стала блуждать по животу, а после к этому делу приобщили и меня: -Послушай, как толкается ...- зачарованно отозвалась она, приложив мою ладонь в определенном месте этой обители новой жизни.  -Ого, - накрыло искренне удивление, когда меня пнули где-то под подушечкой указательного пальца.  Это была первая частично позитивная эмоция, которой удалось пробиться сквозь вакуум отчуждения и разочарования. - Тебе не больно?  - Нет, что ты.... Это удивительные чувства. Не передаваемые. «Наконец-то я это почувствовала.... Впервые в своей жизни...»  - Впервые? – уточнила не задумываясь, чисто для поддержания диалога. Уголки губ начинали ползти в верх, от очередного толчка прямо в середину ладони, но на зарождение подлинной улыбки на моем лице сегодня было явно поставлено табу.  Стоило поднять глаза на, от чего-то не спешащую отвечать Софи, как меня завернуло в тяжелый, пыльный ковер понимания.  Да. Завороженная таким странным и противоречивым явлением, как крепнущая новая жизнь, я откинула осторожность и вовсе перестала бороться с потоком тайных материнских изречений. Это и сыграло со мной злую шутку.  В темных глазах напротив зарождался неподдельный ужас, а пыль страшной догадки забивала легкие не давая сделать полноценный вдох. -Мам…  - полнейшая тишина, что решила вздернутся именно сейчас, выбила из меня толи стон то ли хрип смешивая его с тремя простыми буквами, несущими глубочайший смысл в жизни каждого человека. «Господи…» хрупкая рука родительницы резко дернулась в верх, прикрывая рот. -Ма-а-м… в каком смысле впервые? –тряслась в предсмертной агонии надежда на недопонимания, заставляя голос дрожать. Да, черт подери, я до последнего отказывалась принимать очевидное, продолжая уповать на то, что старшая Бишоп просто неправильно сформулировала мысль, в силу своего рассеянного положения. «Неужели я действительно это вслух сказала?» - пронеслась в голове родительницы шальная пуля, попадая мне прямиков в и без того израненную душу. Увы. Моя мать не обладала способностью выкручиваться из любой ситуации и выходить сухой из воды. Хотя в текущем телекинетическом положении дел и это бы не спасло ситуацию. Но Софи и не пыталась, она лишь молча смотрела на меня, совершенно не зная, что сказать. А по сути говорить то больше было и нечего. -  Могу успокоить тебя, - я отвернулась, сжимая похолодевшими пальцами одеяло и пытаясь вычленить хотя бы одну понятную мне эмоцию, из того месива, нарубленного в груди: - ты не сказала это вслух, но это не помешало мне тебя услышать. И без того перепуганные мысли в голове Софи, начали бить сумасшедшую тревогу и из всех спутанных, скомканных изречений я смогла отчетливо услышать только одно: «Началось…» - на этой мысли, она резко встала с кровати, с целью покинуть мою комнату.