Ведьмовской гримуар.Начало

Несколько мгновений я смотрела ей в след, а после резко подскочила на ноги. Сделала пару шагов следом. Снова замерла.  Произошедшее никак не укладывалась в голове. Истина по сути лежащая на поверхности не впитывалась, сознанием. Мысли рассыпались. Чувства путались, а ощущение реальности и вовсе терялось. И было что-то ещё, что позволяло ощутить вертикальность положения - меня трясло. Трясло с такой амплитудой, что сделать вдох удавалось лишь через раз. Так же колотилось и окружающее меня пространство. Воздух вокруг словно пульсировал и очередное дребезжание лампы на прикроватной тумбе тонко так заставляло пропустить мысль, что это ни черта не случайное совпадение и сие явление как-то однозначно так же связано с моими сегодняшними изменениями. "Началось"... – сознание уцепилось за мысль матери, как за спасательный круг. Все прочее было моментально отброшено в сторону. Старшей Бишоп определенно что-то было известно о накрывшем меня сегодня мысленном оползне – на этом я и решила сконцентрироваться, бросаясь вдогонку, вколачивая ритм своего сердца ступнями в лестницу. -МАМА! Что началось? -   нагнав родительницу уже у порога в гостиную, я сорвалась на крик. Наша гонка отозвалась изумлением на лице отца, что замер в процессе поджигания свечей на пироге. - Джош! – лихорадочно на своем родном языке воскликнула беглянка. -Что у вас стряслось? – отложив зажигалку, глава семьи сделал уверенный шаг на встречу. -Я…Мэли… Я…Она… - срывались местоимения с уст Софи, когда она вцепившись в руку, нервно теребила ткань отцовской рубашки. -Сонь, успокойся… – хрупкое, дрожащее тело одним уверенным движением было прижато к себе, второй рукой папа стал поглаживать материнские, короткостриженые волосы в успокаивающем жесте.    -То, о чем нас предупреждали… Началось…. Мысли… Она их слышит. – Словам вторили частые всхлипы, а от волнения тараторила родительница на чисто русском, но это не мешало мне её понимать. От услышанного старший бишоп в миг напрягся всем телом и потупил взгляд. Между бровей у него пролегла глубокая складка. -Что здесь происходит?! – не выдержала я сей сентиментальнейшей картины отчетливо и вовсе начиная ощущать   свою непричастность к семейному полотну: - Вы можете мне наконец объяснить?! -Мэли, дочка…  -Замялся отец, отодвигая для Софи стул, на который в последствии силой усадил ее сопротивляющееся тело. «С чего ж начать» -  насупился родитель еще сильнее, массируя лобную долю напряженными пальцами. -Ну, пожалуй, начни с того, как она, – я указала рукой на судя по всему не совсем мать, которая продолжала всхлипывать и отрицательно качать головой каким-то своим мыслям: - смогла выносить меня девять с лишним месяцев и при этом ни разу не чувствовать моего шевеления у себя в животе. Честно я сама не ожидала именно этого требования, ведь вела себя к этой точке исключительно в надежде узнать хоть что-то о причинах телекинетического сдвига в соей голове. А по факту под конец голос мой даже слегка фальцетировал, ведь именно это открытие стало самой важной достопримечательностью сего безумного дня.  Стоило мне произнести вслух самые что не на есть логичные доводы своего рассудка, как кровь вновь отхлынула от конечностей, возвращая мандраж, а у окна послышались многочисленные хлопки которыми заканчивали свой полет воздушные шары. -Видишь ли, Мелисандра… -НЕТ! – взвизгнула Софи, вскакивая на ноги, но порыв ее отец осадил одной рукой, что легла на субтильное плечо, вбивая ее назад в поверхность стула словно гвоздь.  Некую грубость свою он тут же компенсировал, утирая со щек протестующей беззвучные слезы, что полноводными потоками неслись по щекам. «Иначе увы никак...» - выдохнул для самого себя мой рупор правды и продолжил: -Знаешь дочка, возможно в расплату, но порой жизнь лишает нас самого важного… Я не вспомню точное количество наших попыток обзавестись детьми… Не назову количества так и не зашевелившихся… Мы в штаты то переехали только в надежде на здешнюю медицину и на финансовую оснащенность для решения этой проблемы. Но и здесь картина оставалась той же видом только с боку… Старший Бишоп обошел стол и выдвинул еще один стул, жестом приглашая меня сесть напротив совсем отчаявшейся матери, но сил в себе, чтоб подойти ближе я так и не нашла, продолжая растеряно стоять по среди гостиной. - А я, пожалуй, присяду. – коротким кивком принимая мой афонический отказ, Джош занял свое главствующее по центру стола место, только с разворотом ко мне лицом. - Это был день очередной чистки. К нам в палату зашла акушерка, та самая что, была рядом после каждой неудачи, и пусть не чувствовала, но по крайней мере понимала всю тягость отчаяния и боли. В этом моменте отец очень глубоко ушел в свои мысли, и я вновь увидела пробоину в чужой памяти, что позволяла мне взглянуть на момент своими глазами и если в случае с лучшим другом мне хватило моральной ответственности и такта, чтоб не воспользоваться подобной возможностью, то сейчас я отчаянно хотела не только слышать, но и видеть. ________________***** /18 лет назад/ Мужские ладони сжимали в своих объятьях хрупкую, бледную, точно фарфоровую женскую кисть, отчаянно разгоняя кровь в тонких пальцах.  Крохкая рука была сплошь покрыта ковром синюшных вен, в одну из которых безжалостно вонзался катетер, через который по силиконовой трубке в кровь отправлялась какая-то бесцветная жидкость.    -Мне очень жаль.  – послышался позади женский голос, но взгляд Джоша был точно прикован к болезненной картине, не позволяя мне полноценно воспринимать все происходящее вокруг. -Мы попытаемся снова! – уверенно отозвалась Софи, вот только решительность сию отец явно не собирался поддерживать: -Соня, ты врача слышала? И речи не может … –крепко сжимая руку супруги, начал он, но был оборван на полуслове: - Я восстановлюсь, и мы попробуем еще раз! – упорствовала мать. В омутах ее почти черных глаз плескалась боль и отчаяние, проливаясь через край горячими слезами. Взгляд её устремился куда-то в сторону лишь бы разорвать связь глаза в глаза. Тому же примеру последовал и старший Бишоп, зрительно упираясь в пустующую детскую кроватку. - Повторюсь- об этом не может идти и речи! – отцовский голос дрожал, но это не лишало его той самой непреклонной нотки, что всю мою сознательную жизнь свидетельствовала об одном – иначе не будет. - Но… – не сдавалась Софи. - Никаких, но! Мы потеряли много еще не родившихся детей, но терять в очередной попытке тебя я не хочу! И не буду! – в ответ послышался лишь гулкий всхлип, а отец, оторвав взгляд от мебели с фиксированным назначением, вернулся к своему цикличному действу. - Знаете… - вновь раздался не знакомый женский голос, разящий легкой неуверенностью. Обладательница его видимо доселе слушала разразившийся супружеский спор, молча выполняя свою работу, - а ведь в мире множество малюток, напрочь лишенных того родительского тепла, которое вы так отчаянно хотите дарить. Открытость девушки, что не побоялась отозваться в такой тяжелый момент,  наконец привлекла к себе внимание моего отца, позволяя  лицезреть  третьего человека в помещении. - О чем вы? -  рассеяно отозвался Джош, наблюдая за русоволосой миловидной девушкой, что в этот момент регулировала капельницу. Округлое лицо ее пестрило россыпью веснушек на пухленьких щеках и вздернутом носе, синие, бездонные глаза в обрамлении очков казались просто огромными, а поднятые в пучок волосы открывали обзор на тонкую белесую ниточку в районе виска – очень старый, возможно еще времен ее детства, шрам. - Зачать и родить - ещё не значит стать родителями, - синеглазая говорила не спеша, наверно тщательно подбирая слова,-  пусть даже в русском языке эти понятия и имеют общий корень. - обратилась она больше к матери, что начала утирать слезы, внимая каждому следующему слову, впитывая его как губка: -Вот в примеру даже сегодня… всего каких-то несколько часов назад роженица отказалась от своего ребенка. Эта маленькая, хрупкая девочка, осталась совсем одна в этом мире.  – Не видя препятствий в виде осуждения и полнейшего отторжения её взгляда на действительность, девушка стала уже совсем прямо подводить итог всему сказанному, поправляя подушку, за плечами Софи: -Может быть именно вам удастся скрасить её одиночество, поделившись своей материнской любовь, которой у вас в таком избытке и которой её так рано лишили. Акушерку эту с её даром убеждения представители многих сомнительных организаций, чья главная задача обобрать до нитки честного, но наивного гражданина, разобрали бы с руками ногами и конопатым носом.  Софья вмиг изменилась, её лицо озарила улыбка, а в глазах воспламенилась надежда. Возможно последняя надежда стать для кого-то матерью. -Да! – практически выкрикнула она, даже не дав своему мужу полноценно взвесить сложившуюся ситуация. – Джош, я хочу стать матерью для это ребенка. - Я могу вас познакомить… -  с вопросом она взглянула на родителя, беззвучно говоря мол, что не навязывает, а лишь предлагает для них реальное решение проблемы. Но если мужчину и одолевали какие-либо сомнения, то они улетучились ровно в тот момент, когда слабая женская рука, все это время согреваемая его теплом, отчаянно сжалась.  А далее короткий миг немого диалога и уверенное «познакомьте». Девушка покинула палату и через время вернулась в неё неся на руках маленький комочек, недавно зародившейся человеческой жизни. -Мы назвали её Мелисандра, но... -Здравствуй Мелисандра…  - оборвала акушерку Софи. –Прекрасное имя, и очень ей подходит… – она улыбнулась и в нетерпении протянула руки. И я видела эту любовь в её глазах, которую наблюдаю и по сей день. По сути любовь к чужому человеку, но такую пылкую, такую безграничную, на которую возможно способна даже не каждая женщина по отношению к своему кровному дитю.