Ведьмовской гримуар.Начало

Вернувшись в дом и скинув плед да верхнюю одежду, точно заговоренная я направилась именно к холодильнику, на ходу пытаясь согреться потиранием рук. Лишь открыв гастрономический кладезь, осознала, что сейчас мне и кусок в горло не полезет, а если пропихну, то безусловно застрянет и выходить будет с боем. Находясь в полной прострации, так и плюхнулась на высокий барный стул, вперившись взглядом в пурпурного императора, что уныло поблескивал холодным травяным чаем внутри. Сколько времени ушло на бесцельное бультыхание остывшей жидкости в стенках  сосуда сказать было трудно. Но когда, оставив сей бессмысленный процесс, я решила направиться в ванну, с целью если не согреть похолодевшее нутро, то по крайней мере справиться с ознобом, прошибающим бренное тело -выкатившееся из зенита солнце, любопытно заглядывало в панорамные окна смежной с кухней гостиной. Да, взорвавшаяся монологичная канонада ввела меня не иначе как в состояние критической контузии. Мир вокруг казался куда менее значительным и буквально плыл плавленым маслом под палящим гнетом тяжёлых дум, пленивших мою бедовую голову. Разных. Хаотичных. Здесь была и открывшаяся суть моего «преподавателя магических искусств», и его же наставления на путь истинный. Думала я и о знатности влипания в крайне пикантную ситуацию, что свободно могла отправить в утиль всю былую статистику ранее уже нарушенных мною ведьмовских законов. Гибрид и вампир в качестве опоры да наставника– однозначный нонсенс. В сочетании «казнить –нельзя – помиловать», место моей запятой было очевидным.  Но саркастичные помыслы эти, о возможном наказании непутевых ведьм, были не более чем попытками сменить главнейшее мыслительное  русло, сносящее все на своем пути. А в нем имелся только ОН. Да, слова, сказанные ведьмой, были не чем-то новым, ни разу не приходящим мне в голову. Я и сама не раз об этом думала да сравнивала и не лишь в контексте горячего дыхания да сердцебиения. Вот только данные голые факты, что в этом чудовище гораздо больше человечного, чем во всех представителях колдовской расы мною встреченных, я долго и отчаянно старалась скрыть даже от самой себя. И тут тебе их вот так промеж глаз всаживают по самое не хочу. И уже не отвертишься. Не спрячешься за завесой «да он убийца», не прикроешься хлипкой ненавистью. Точно пытаясь испарить все это сумасшествие, я долго стояла под потоками горячей воды, вплоть до состояния рака в легком альденте, пока расфокусированный взгляд не поймал в качестве маячка реальности мигающую лампочку стиральной машины.  Здесь стоило-таки отдать должное хозяевам дома, которые не посчитали нужным выделить для процесса стирки отдельное помещение. И раз не получалось освободить голову, нужно было занять руки. Сперва махровым полотенцем и процессом одевания, а после разгрузкой барабана электронной прачки, с целью развесить уже чистую одежду, для чего необходимо было спуститься вниз и даже выйти на улицу. Последнее, конечно, совсем не прельщало - о повторном появлении в морозильной камере думала я с крайним омерзением, преодолевая лестницу.  А тем же временем, под воздействием ненавистного запаха, что пробивался даже через концентрированное амбре ополаскивателя и стирального порошка, мыслительная одержимость одним человеком уже готовилась к новому старту. «Да ты, грёбаный токсикоман неБишоп, что может смело претендовать на должность собаки-ищейки в спасательно-поисковую бригаду!» - отчаянно огрызался саркастичный мозгоед, в попытке остановить наваждение. Но как показывала практика: это все равно что пытаться тормозить течение горячей лавы - себе дороже и неизменно грозит обугливанием. Потому я уже готова была принять поражение и рассыпаться по ступеням в сентиментальном припадке, как внезапно в душу закралось странное чувство тревоги.  Конечно, это были отнюдь не новые ощущения для моего гниленького нутреца. Они и раньше возникали довольно часто и особенно ярко проявляли себя после фразы отца: «Пойди сюда, Мелисандра, нужно серьезно поговорить!». И вот ты уже придерживая эту тревожную вспышку в районе солнечного сплетения начинаешь судорожно припоминать, чего натворила за последние несколько дней и не оставила ли пачку сигарет в доступном для родительского глаза месте.  Да, так бывало в прошлом, в почти забытой старой нормальной, человеческой жизни, но сейчас… Сейчас припоминать было нечего и серьезностью разговора мне никто не грозил. А потому понять причину волнения, с бухты-барахты взорвавшегося в груди я попросту не могла.  Ее и искала, отсчитывая мягкими тапочками последние несколько уступов лестницы, тревожно озираясь по сторонам, да всматриваясь в пустоту окружающего пространства, залитого розово-алым светом предзакатного солнца. Протоптав не смелую дорожку в кухню и окинув взглядом никак не изменившуюся гостиную, уже готова была смириться с развитием шизофрении, как вдруг раздался хлопок двери, вколачиваясь в сердце приступом жгучей паники, своей звучностью на фоне царящей гробовой тишины.   -Доминик? – осведомилась едва слышно, подрагивающим голосом, устремляя свой взор в сторону, с которой распространялся неожиданный звук, а именно в узкий-полутемный коридорчик, что вел в неисследованною мною доселе часть дома. Да, ранее прогуливаясь в саду я не раз отмечала, что жилище это своими размерами с наружи немного не соответствует квадратным метрам, обжитым мною.  Помимо них оно вмещало еще как минимум пару комнат, и даже имело отдельный вход. Руководствуясь личными предположениями,  что где-то там и разместился мой сожитель, если конечно он вообще проводил здесь времени больше, чем вмещали наши утренние тренировки, я решила, что, то - есть территория вражеская, и делать мне на ней нечего.  Оно и сейчас то не особо грело - желание совать туда свой нос, но не покидающая тревожность требовала немедленной разведки. Потому, прижав к груди мокрую мужскую кофту я, в лучших традициях идиоток из фильмов ужасов, направилась к предполагаемой опасности, только вместо коронного «здесь кто-нибудь есть?», продолжала звать ненавистного вампирюку по имени. -Дом… - приоткрыв глухую дверь, ведущую в запретную зону, собиралась было прибегнуть к новому зазыву старбакса, но была оборванна на полуслове прижатой ко рту ладонью. А может это была лапа, принадлежащая тому-самому кинематографическому монстру, поджидающего свою тупую жертву во мраке.  Комната, что предположительно являлась кабинетом, закрутилась сумасшедшим вихрем, звонким шлепком приземлилась на кафель моя ноша, а сердце совершило предсмертный кульбит. Но длань успокоения легла на перепуганную душонку прежде, чем настроился осязательный навигатор, входя в легкие новым вдохом миазмов родного мускатно-сигаретного запаха. -Ч-шш! – послышалось успокоительное шипение, пока вампир сильнее прижимал меня к стене, пронзая клинками своего встревоженного взгляда, мерцающего серебром в тусклом освещении помещения, создаваемом задернутыми шторами. Вот только даже чувство защищенности, что неизменно осыпалось на плечи в присутствии старбакса, не унимало беснующуюся в груди тревогу, и причиной тому была совсем не напряженность его тела да сосредоточенность взгляда, а открывшаяся рисованная карта мира на стене, в аккурат за спиной Браоза.  Точь-в-точь такая же как в моем, давно забытом сне, пока лишь не забрызганная кровью. -Ум-уфну… - предприняла я попытку говорить, в ответ на которую, парень лишь прижал палец к свои губам, повторно призывая к молчанию, но заливающая душу паника совсем не способствовала моему послушанию. -Нужно уходить отсюда! Сейчас же! – вырываясь из захвата, запричитала я, но пояснить, чем может грозить нахождение в этом доме и в этой комнате не успела: -И куда же ты собралась, мышка? Я так долго искала твою норку… -  раздается игривый, до дрожи знакомый голос из коридора, вот только я уже и без этой реплики знаю, кто будет главным героем в исполнении моего ночного кошмара.