Ведьмовской гримуар.Начало

Затуманенный эмоциональной контузией разум активно принимал сигналы от памяти о возможном обмане восприятий, что в прошлый раз уже едва не довели меня до состояния человеческой лепешки размозженной по проезжей части. От того я не переставала ощупывать колтунский образ, дабы убедиться в его реальности. Сжимала в ладонях меховые лацканы куртки, зарывалась пальцами в жёсткие светлые волосы, что привычно были собраны небольшим пучком на затылке. Убедить же меня в своей подлинности человеку напротив удалось лишь прикосновением рук к моим щекам, которые принялись утирать, как оказалось, безостановочно бегущие слезы. -Господи, это и правда ты. – душу укрыл полог облегчения и выдохнув, я крепко обняла парня. «Все хорошо! Он здесь! Он поможет!» - воскресала внутри надежда. -Да, Мэл, это я. И нам нужно уходить - с этими словами Палмер стал отстраняться, и принял мое лицо в новые объятья своих теплых рук, - посмотри мне в глаза…  - на финальную просьбу я напротив зажмурилась, отрицательно мотая головой, а после и вовсе вырвалась из его хватки. -Нет, подожди, - подбирая колтунскую руку, дернула его в сторону лежащего на полу Доминика: - ему нужна помощь… Окрыленная призрачным шансом все исправить, я даже значения не придала отпору, ведьмака. Он сделал лишь один шаг, а после замер каменным изваянием. Оставшееся расстояние я преодолевала уже в одиночку, чвакая мокрыми тапочками, под которыми хрустело битое стекло. Утирая все не прекращающие свой бег соленые потоки, и заправляя за уши мокрые, растрепанные волосы, я присела на колени рядом с Браозом и взялась переворачивать его на спину, попутно ища следы возможного ранения. «Все будет хорошо! Все будет хорошо!» - успокаивала себя мысленно, убирая с неестественно бледного лица смоляные пряди и осколки стекла, что местами впивались в кожу. -Не знаю, что с ним… он просто вдруг упал и… - поясняла, рывками хватая воздух, подхватывая в свои ладони окровавленные руки старбакса, точно это как-то могло помочь ему. А после хаотично блуждающий вампирским телом взгляд, наткнулся на сереющие развилки вен, что выглядывали из-под треугольного выреза толстовки. Такие же я обнаружила и под своими пальцами, что, растирая кожу, двигали и узор татуировки, под которым прятался истинный вид рук Браоза.  Озарение того, что тату является лишь поверхностной маскировкой внутренних повреждений било наотмашь вместе с фактом, того что дефект увеличился. -Он…   -Он вампир. - Да, - откинула, рефлекторно не вникая в слова Джастина, и даже было уже собиралась поинтересоваться его квалифицированностью относительно происходящего. Но мгновением позже различила в этой фразе отсутствие вопросительного знака и ноту приговора. Взгляд метнулся в сторону Палмера, все еще в надежде на недопонимание, но она тут же пала, распоровшись на смерть об острые пики порицания, скрывающиеся  в бездонно синих озерах. -И ты хочешь сказать… - отозвалась, разрывая повисшую минуту молчания в честь павших в этом немом бою оплотов мечтаний. Голос мой сковал хрип внутренней паники, а может это было следствием озноба, пробирающегося сквозь мокрую одежду. Звучным «кх-м» прочистила горло, планируя продолжить, но: -Сказать не хочу, а вот спросить, что с тобой произошло и почему ты пытаешься вот этому помочь… -Этому? – встряла в колтунский монолог, не выдержав контекста и не контролируя повышения тона, близкого к фальцету. А продолжила уже принимая то, что радость новой встречи для нас не иначе как переростала в грузность нового скандала. - ДА, Джастин, более всего я хочу помочь ЭТОМУ! И если ты… - Если я, то что? - Ты знаешь, что с ним? - выдохнула, все же отпуская пустые бесполезные препирательства, ведь они однозначно никак не могли поправить ситуацию. Вот только джастин явно не планировал следовать моему примеру, продолжая гнуть свою линию: -О да, я знаю – поделиться? - прозвучал риторический вопрос украшенный картинной паузой: - он убил ведьму, - таки констатировал и без того для меня очевидное, - и явно не первую в своем роде, ведь по мимо наказания за отнятие колдовской жизни на него легло еще и проклятие иссушение. А ты все еще хочешь помочь?  - А ты знаешь, как? – отозвалась, продолжая так же цепляться лишь за неизгладимо важное только для меня. -Мелисандра, приди в себя!  - в пару широких шагов Палмер сократил расстояние между нами, и подхватил мою подрагивающую от эмоционального и физического холода тушку, попутно пару раз встряхивая: - Он рождённый вампир и лучшее, что ты можешь сделать, это... -Как снять проклятье иссушения? – продолжала выпытывать заговорено, всячески отводя взгляд, но не из страха утонуть в его осуждении, а боясь возможного перемещения, к коему ведьмак мог прибегнуть. -Мэл... -Палмер, - вновь перебила, смотря исключительно в пол, -  вот, как ты говоришь ЭТОМУ, - да, столь наглое отнятие у Браоза его заслуженно-мужского рода, все не давало мне покоя, заставляя снова заострять акцент, - ему я обязана своей жизнью бесчетное количество раз! И если ты не знаешь, как снять эту гребаную хрень...- струшивая со своих плечей чужую хватку, я отступила назад, занимая свое прежнее место возле Доминика, - то нам больше не о чем с тобой говорить.  Смотря в родное бледное лицо, в мыслях я уже начинала перебирать варианты к дальнейшим действиям. Важно было поднять старбакса с полу и по возможности переместить в более сухое, а главное теплое помещение. И хотя уже эта часть плана была не так проста к исполнению, с учётом веса моего бремени, что был отнюдь не для слабых женских рук, больше меня пугал следующий пункт. Здесь и сейчас как никогда было необходимо присутствие Эстэль – а я понятия не имела как ее найти. Да, она жила где-то по соседству, но вот только со двора я ни разу не видела  по близости маяка. -Кровь, - нарушил мои думы тяжкие, внезапно снизошедший пониманием ведьмак, заставляя даже перенастроить свой зрительный навигатор в район его ключиц – не выше, ведь там глаза, а в них смотреть нельзя, - добровольно отданная ведьмовская кровь, сможет снять проклятие. - Небось кровь того, кто его наложил?  - стала тут же искать подводные камни, ведь в мире этих шизофреников никогда не бывает все так просто. -Любая. – отрезал Джастин, не иначе как давая этим словом мне прямой сигнал к действию. На свои две я подскочила моментально, направляясь в сторону полуразрушенной кухни в поиске колюще-режущих предметов. Да, выбор добровольного донора для меня был очевидным и упрашивать кого-то другого даже не планировала. Искомое нашлось довольно быстро, а потому не теряя времени я уже на ходу собиралась приступить к членовредитестсву, как руку с ножом перехватила колтунская пятерня. -Это тебя убьет, Мелисандра! Вампир учуявший кровь… -Тогда уходи и не смотри! – снова разорвала чужую речь своим вердиктом, чувствуя, как вскипает в груди слишком долго подогреваемое негодование: - где же ты был все это время ?!  - заводясь с полуоборота перешла на отчаянный крик, что даже на долю секунды показался знакомым, точно этот момент уже доводилось видеть со стороны, но капаться в новом эффекте дежавю не было времени. Отстраненно гнетущие раньше мысли уже словами роились в глотке и рвались наружу, требуя быть услышанными: -Больше месяца тебя как-то не особо заботила моя жизнь и ее наличие в бренном теле – так не обременяй себя и сейчас! Повисла не долгая пауза, в которой я даже рискнула окунуться в лазуритную скорбь. Несколько долгих секунд мы буравили друг друга взглядом, а после рука, пленившая мою, все же опустилась безвольной плетью. - Уходи Джастин!  - заключила уже отчужденно, едва слышно: -уходи! Нового повторения не потребовалось - Палмер покинул гостиную даже не отягощая себя выходом через дверь, просто переступив обломки, бывшие ранее панорамным окном. Я же, снедаемая уймой разношерстных эмоций и мыслей, что накинулись подобно волчьей стае на кровящую плоть, еще какое-то время смотрела в след удаляющегося силуэта, а после-таки ухватилась за единственно важное сейчас – за необходимость спасти Доминика.   Вернувшись к вампиру и умостив его голову на своих коленях, крепче сжала в ладони лезвие ножа и рванула рукоять. Из свежего пореза мгновенно хлынула кровь добавляя новых багряных капель на и без того перепачканный облик. Подставив порез к блекло синим губам, что тут же окрасились в красный, я оттянула рукав мокрой кофты на другой руке и принялась устранять кровавые детали портящие родное лицо. Да, то на сколько оно было родным: от сомкнутых век в обрамлении смоляных ресниц, до острых изгибов скул, до мельчайшей поры; насколько важное место занимал в моем сердце этот человек основательно я поняла только сейчас. Поняла, что все сотворенное мною сегодня и то, что делаю в этот самый момент, отбрасывая данное когда-то Эстэль обещание - все это не из чувства какого-то долга или благодарности. Нет. Сие чувство носит совсем другое название. Его я очень долго и с особым остервенением старалась втоптать, стереть в пыль ненависти. Но пора прекратить отрицать очевидное, ведь с момента прихода Шейлы единственное что я отчаянно стараюсь сделать - это спасти горячо любимого человека.   Шла минута, другая, третья… Безустанно вытирая все новые кровяные потеки струящиеся из приоткрытых губ и сильнее сдавливая поврежденную ладонь дабы выкроить ещё хоть немного столь необходимой жидкости, я чувствовала, как душу окутывает отупляющий страх. -Ну же! Давай! Живи черт тебя подери! - причитала в слух, давясь слезами и откровенно со всей силой колотя кулаком грудину старбакса.  И вот когда паническое оцепенение окончательно сковало и тело, и разум, Браоз наконец подал признаки жизни, подхватывая мое предплечье. Раскрыв ладонь, ощутила, как ее обдало дыханием, а вдоль пореза прошелся язык оставляя влажный след прохлады. Кожа Доминика постепенно приобретала нормальный, здоровый оттенок и выдохнув, я прикрыла глаза ощущая сумбурное переплетение чувства облегчения, радости и все того же вечного влечения.  Хватка вампира становилась сильнее, болезненней стали и ощущения, когда он припал к порезу губами, а после и вовсе этого оказалось мало и мое запястье пронзила острая боль.  Но все это не имело значения. Пустыми да бессмысленными оставались и колТунские слова, о грядущей смерти, эхом тарабанящие на задворках разума в попытке достучаться к инстинкту самосохранения. Даже когда сознание стало мутиться, а новое поднятие век давалось все тяжелей я по-прежнему ни о чем не жалела.  Нарастающая в геометрической прогрессии слабость брала свое, в глазах плыло и темнело... -Живой...- с сорвавшимся шепотом я коснулась пальцами спешно затягивающейся царапины на щеке, оставленной осколком стекла и уже на грани полностью гаснущего мира, увидела, как распахнулись серебряные омуты. «Живой!» - была последняя мысль, что зародилась в покидающем меня сознании.