Манекенщица

Зима 1998-го Аккуратно припарковав свою новенькую чёрную «Вольво» рядом с офисом бригады, девушка осторожно ступила тонкими каблучками на хрустящий белоснежный снег. Витя обещал освободиться сегодня пораньше, но, похоже, что-то пошло не так: часы показывали шесть вечера, а он даже не удосужился перезвонить, игнорируя все пропущенные звонки от Крис. Брюнетка решила заехать к нему на работу, тем более что находилась неподалёку. Молча кивнув охраннику, девушка легко взбежала по мраморным ступенькам в офис. — Привет, Люд, — сказала, чуть переступив порог. — Кристина, а Виктор Павлович... — начала было секретарша, но та уже скрылась за массивной дубовой дверью кабинета. Едва войдя внутрь, девушку окатило облако терпкого запаха коньяка, смешанного с табачным дымом. — И где же мой ненаглядный? — сморщилась и огляделась вокруг Кристина. — Крис, как ураган, как всегда, — улыбнувшись, подошёл к ней Белов и попытался заключить её в объятия, но та резко отстранилась, ожидая ответа. За последний год её отношение к Саше сильно изменилось, теперь она испытывала лишь неприязнь, вспоминая ту зимнюю ночь, когда он, без веских на то оснований, обвинял её любимого человека в предательстве. — О боже, — закатил глаза Саша, — Я столько раз перед Пчелой не извинялся, сколько перед тобой… Давай забудем уже? — Где он? — подняв бровь, повторила свой вопрос Кристина. — Они с Косом уехали по делам, должны вот-вот вернуться, — ответил Белов, возвращаясь на своё место за столом и закуривая очередную сигарету. — Присаживайся, — добавил он, усмехнувшись, — в ногах правды нет... Пчёлкина немного поколебалась, затем вышла из кабинета и вскоре вернулась с чашечкой дымящегося кофе в руках. Присев на кожаный диван напротив стола, она задумчиво уставилась в окно. — Ты давно виделась с Томкой? — нарушил молчание мужчина. — Всё собираюсь, но никак не получается... Да и не знаю, о чём с ней говорить, — пробормотала брюнетка, нервно постукивая длинными ногтями по краю стеклянной чашечки. — Она вчера приходила к Ольке, — продолжил брюнет. — Врачи предложили... эту…— замялся, пытаясь вспомнить нужное слово, — короче, отключить Валерку от всех аппаратов... — Эвтаназия, что ли? — нахмурившись, уточнила Кристина. — Бред какой-то… — Вот и я о том же, — согласился Белов, — Пчёла уже договорился со специалистами по нейрохирургии, привезет из-за границы. Мы вылечим его, обязательно вылечим... Каждый из них верил, что однажды Валера Филатов проснётся и снова со всей своей любовью и доброй начнет поучать их правильной жизни. Минуты тянулись медленно, до тех пор, пока Белова не вызвали на проходную. Охранник сообщил ему что-то, и Кристина, заподозрив неладное, последовала за ним. Её сердце тревожно колотилось, будто предчувствуя беду. Когда они вышли во двор офиса, увидели стоящую у крыльца газель с надписью «Овощи». Из машины один за другим начали выходить бригадиры. Вид у них был устрашающий: лица грязные, одежда порванная, ботинки мокрые, волосы растрепанные. Они выглядели скорее как персонажи из фильма ужасов, нежели успешные бизнесмены. — Твою мать, — выдохнула Пчёлкина, едва сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть от страха. — Что за дети подземелья? — скривился Белов, недоумевая. — Могилу рыть заставили! — воскликнул один из мужчин, дрожащим голосом. — Первым делом крест сорвали! — вторил другой, его взгляд был пустым и потерянным. До ужаса напуганные Пчёлкин и Холмогоров вбежали в кабинет, крича почти одновременно, их лица были бледными. Кристина стояла в стороне, закрывая рот ладонью, тихонько всхлипывая, нервы были на пределе. — Саша, это был СОБР, — спокойно начал Шмидт, пытаясь объяснить происходящее без лишних эмоций, хотя страх читался и в его глазах. В этот момент появился личный охранник семьи Беловых. Карельский, держа телефон у уха, громко отдавал приказ привезти в офис врача. — Сейчас покажитесь доктору и езжайте по домам, отдыхайте, — скомандовал Александр, начав собираться. — Макс, что сидишь? Поехали, поехали… — они торопливо вышли из кабинета. Пчёлкин, осушив рюмку водки, наконец заметил свою жену, стоящую у двери. Её глаза были красными от слёз, а лицо выражало полное непонимание происходящего. — Родная моя, — он подбежал к ней и крепко обнял, стараясь передать ей свою любовь, — Всё хорошо, я цел и невредим, почти, — успокаивал он её, нежно гладя по голове. — Пойдем домой, — сказал он мягко, и она послушно кивнула, взяв со стола сумочку, направилась к выходу. Добирались до дома в гробовом молчании, нарушаемом лишь тихим шепотом радио да редкими щелчками длинных ногтей девушки по рулю. Пчёлкин был потерян, мысли метались в голове. Он прекрасно помнил своё обещание — дать ей спокойную жизнь... Но снова не смог его сдержать. В какой уже раз. — Ты будешь ужинать? — тихо спросила девушка, переступив порог квартиры. Он кивнул, едва взглянув на неё, и направился прямиком в душ. Вода шумела, смывая остатки пережитого дня, тревога не отпускала. Хорошо хоть Соню родители к себе погостить на несколько дней забрали, и она не будет свидетелем всех этих «немых сцен» межу папой и мамой. Через десять минут вышел из ванной комнаты и замер на пороге кухни. На столе стояли тарелки с едой, а его любимая задумчиво смотрела в окно на ночную Москву, нервно затягиваясь сигаретой. дурной знак. Она курила только в самых тяжёлых ситуациях. Подойдя ближе, он заметил слёзы, блестящие в свете уличных фонарей. Каждый раз, когда он видел эти слёзы, казалось, будто сердце разрывается на части. Иногда даже думал: «Если бы мы никогда не встретились, её жизнь была бы гораздо спокойнее». Корил себя еще больше. — Чего молчишь то? — хмыкнула девушка, вытирая слезу со щеки. — Крис... — Витя осторожно коснулся её плеча, но та тут же сбросила его руку. — Прости... За то, что ты увидела всё это... — Думаешь, если бы я не приехала, то ничего не узнала бы? — повернувшись к нему лицом, она горько усмехнулась. — Узнала бы всё равно, Вить. Я так устала... — Её губы дрожали, пока она тушила окурок в пепельнице. — Всё... — начал блондин, но Пчёлкина перебила. — «Всё будет хорошо»? — ещё сильнее скривилась в улыбке, до истерики оставались считанные мгновения... — Ни черта хорошего уже не будет. Снова одно и то же — Белов чист и невинен, а ты в дерьме! — повысила тон Кристина. — Тебя не сегодня-завтра убьют, а мы с Соней останемся одни! — Взглянув в его голубые глаза, она продолжала повышать голос, — Ты хотя бы о них подумай... О дочери, о родителях! — Я только о вас и думаю, родная моя... — Витя крепко обнял её, стараясь успокоить. — Ну не могу я бросить всё. Не могу! — Сегодня тебя привезли из леса... — чуть успокоившись и сев на стул, продолжила девушка, — В вас стреляли... Заставляли копать яму... — Эти страшные картины вновь всплыли перед глазами, и по коже пробежали мурашки. — А если бы убили? — Ну не убили же... — сев рядом с женой, повторял Виктор. — Мне не о чем с тобой разговаривать, — дослушав его, девушка вскочила со стула и, уходя из кухни, на прощанье бросила: — Пчёлкин, ты идиот! И в чём она не права? Такие разговоры из раза в раз заканчивались одним тем же – он пытался утешить вселяя надежду на светлое и спокойное будущее. А она – была реалисткой, отдававший себе отчет в том, что «спокойное будущее» обещанное мужем может им только в самых прекрасных снах сниться. Кажется она и вправду скоро сойдет с ума, ежедневные переживания за мужа да и за семью в целом, не давали даже на секунду опустошить голову и отдохнуть. Одного мужа она уже похоронила, смерть второго точно не переживет. Пчёлкина давно уже поняла – поездки за границу, дорогая недвижимость и огромные возможности не стоят таких рисков его жизни. Сначала та перестрелка на даче, потом ночь в сизо, смерть Фархада, авария и кома Филатова, и это только те случаи, о которых она знала, а сколько их ещё было? А сколько ещё осталось? Так хочется взять Витю с Соней и улететь куда-нибудь заграницу, забыв о всех этих ужасных ситуациях и спокойно растить дочь, дожидаясь старости. Но этому заветному желанию Кристины, видимо, было никогда не сбыться. Единственное, что оставалось - молиться. Но в это она тоже не особо верила.