заход на цель, повторяю

Когда Гон очутился на Темном Континенте, он влюбился. Это была дикая земля, в которой правили сила и оружие. Слабаков тут не любили, и не потому, что они умирали довольно быстро, а кладбища постепенно наполнялись (нахождение свободного места для того, что не успела сожрать местная фауна, начало напоминать игру в сапера), а потому что у перебравшегося сюда населения сомнение было размером как раз с эту самую местную фауну. Принцы Какина, те, что выжили, мгновенно почувствовали таящиеся богатства, земли, а также возможность уклониться от глупых семейных ритуалов, и основали тут несколько банановых республик, и продолжали устраивать грызню уже без тех самых семейных ритуалов вне рамок крохотного «Черного Кита». Большая Пятерка-Шестерка-Опять-Пятерка обрадовалась тому, что в пределах цивилизованного мира вновь стало все спокойно, и, как организация разумнейших людей на планете, ринулась следом… Ассоциация Охотников в лице Чидль схватилась за голову и срочно побежала это курировать. В общем, все были счастливы. Началась золотая лихорадка. Гон, как такой же разумный человек, естественно отправился на Темный Континент тоже. Мито-сан не пускала его до восемнадцати, бережно ограждая и не без того непонятно где шлявшегося ранее ребенка от не попробованных на зуб опасностей, но в конце все же сдалась. Без нэна это было не самым… лучшим решением, но Гон был настроен серьезно — где-то там находился Джин (с Паристоном), а Джин (с Паристоном) и Темный Континент звучало как самое ужасающее в мире комбо, которое надо было видеть вживую, а не по новостям — да так, что даже Киллуа у виска повертел: — Ты псих! — ворчал он по телефону. — Только психи туда едут. — Ты разве сам не хотел отправиться туда с Аллукой? — подозрительно спросил Гон. — Разумеется, хотел. И поеду. — Значит, ты тоже псих? — Чушь не говори! — взъярился Киллуа. — Единственный псих тут только ты! Кто туда добровольно поедет?! — Только псих, — подсказал Гон, и, судя по шороху, Киллуа закивал. — Именно! Только психи! И ты такой же, раз туда едешь! — Но ты тоже едешь. — Еду, — согласился Киллуа. — Добровольно, да? — Ну не Иллу же меня заставляет, — голос Киллуа звучал угрожающе, и Гон задумался, а точно ли не было это тайным планом Иллуми. — Ну, — сделал логичный вывод он, — значит, ты псих. Раз уж я псих. — Гон!! Ну какой ты псих? Ты идиот. Псих не может признать того, что он псих. — Но все, кто едут на Темный Континент — они же психи, — неуверенно пробормотал Гон, и Киллуа угукнул по телефону. — Ну да, полные. — И я, раз еду. — Ага. Ты тоже полный псих. — Но ты же… В общем, Гон запутался окончательно и решил старательно игнорировать данную сферу бытия на Темном Континенте более, чем целиком. Он просто решил отыскать таких же не-психов, что быстро доставили бы его на Темный Континент (и кто не относился бы к Ассоциации, потому что Чидль запрягала всех охотников работать, а не приключаться), и все шло довольно замечательно, пока не выяснилось, что единственным выходом было… … присоединиться к Первой армии Какина. У них у единственных были места. И обещание приключаться. Звучало заманчиво, хотя связываться с армией Гону не хотелось по многим причинам — в основном, потому что он не был гражданином Какина, а еще дорос до возраста призыва, что сулило массу нехорошего — выбора не было. Поэтому Гон все же подписал контракт и стал наемным охотником. Гон ожидал, что обломится и получит только мутные военные разборки, а не приключения, но, неожиданно, был отправлен исключительно приключаться, пусть и во славу Какина. Потому что генерал Первой армии, огромный пугающий мужчина по имени Бенджамин — это только потом Гон сообразил, что он был принцем — грозным тоном заметил: — Вы, Охотники, ни черта не смыслите в военном деле. Вот ты наверняка не сумел бы пробраться в захваченное противником здание и отвоевать его обратно. Гон, участвовавший во вторжении в президентский дворец в Восточном Горуто, отчаянно закивал. Абсолютно ничего не смыслил. Впрочем, в работе на Бенджамина были свои плюсы. Своих подчиненных он уважал, что дало Гону практически неограниченный доступ к вкуснейшим пайкам в виде глазированных сырков, которые он перепродавал обратно в столовую, зарабатывая с ее начальником невиданные деньги (денег он не видел, но их обещал начальник столовой, сказав, что он — весомая часть синдиката), а еще на него работало два человека, которые, как выяснилось, были знакомы с Курапикой. Точнее не работали, а следили, чтобы он приключался исключительно во славу Какина, но Гона устраивало. Их ему в помощь и назначили: высоченного любителя совать нос не в свой вопрос — Юрикова, и более спокойного и рассудительного Бабимайну. — Да ты отпетый псих, — заметил Юриков, когда Гон рассказал про муравьев. Гон кокетливо промолчал, решив в этот вопрос особо не углубляться. Муравьи-химеры пришли с Темного Континента, а все, что касалось его и психов, теперь было табуированной темой. В общем, все шло довольно замечательно. Юриков и Бабимайна хвостом следовали за Гоном, Гон приключался во славу Какина, отстегивая при этом часть неувиденных им, но определенно точно заработанных с путешествия вглубь континента денег начальнику столовой, банановые республики продолжали грызню… А потом Гон встретил Хисоку.