Почему мальчики не спят

Ночь в городе почти никогда не бывает тихой. Стук колес по мостовой, смех и музыка, раздающиеся из домов богачей, перепалки завсегдатаев старого трактира — замысловатая мелодия, которая складывается в одну большую картину, для лицезрения которой не нужно даже открывать глаза. Картину под названием "Жизнь." Одно из немногих мест, где почувствовать "Жизнь" невозможно — подполье, занятое организацей наемных убийц. Место, где собраны худшие из худших; люди, которые мечтают забыть о прошлом, и у которых нет будущего. Здесь сам воздух пропитан смертью, кровью, болью и обидами. Никто из вступивших сюда не живёт. Все они выживают. Ночью в спальном отсеке царит практически мертвая тишина. Комната, пропахшая дешёвым мылом и плесенью, как правило, наполовину пуста: многие ребята не приходят на ночёвку из-за поручений, связанных с тихим устранением. Старые матрацы и одеяла, наполненные свялявшимися комками шерсти, почти не издают шорохов: люди, что спят на них, слишком устали, чтобы хоть как-то двигаться в сне. Ближе к двум часам ночи из коридоров исчезают звуки шагов и ругани. Вот тогда-то и воцаряется эта самая гробовая тишина. Для Ивана в такое время существует только один звук — едва слышное сопение мальчика, спящего снизу. Размеренное дыхание, которое временами прерывается приглушённым бормотанием. Уголки губ сами собой приподнимаются в нежной улыбке от всеобъемлющего спокойствия, которое дарит этот звук. Такое чувство бывает, когда мама тихо напевает тебе колыбельную, глядя с любовью и заботой на дорогое чадо; когда смотришь на полное звёзд безоблачное небо, и всё земное кажется таким незначительным и далёким; когда по подоконнику бьёт свежий весенний дождь, рисуя на стекле причудливый узор из бегущих друг за другом ручейков. Как оно называется, это чувство? Кто знает... Иван любит осторожно, избегая скрипа кровати, свешиваться с ее бортика и смотреть на нижнюю койку. Точнее на того, кто там лежит. Почти всегда тот сворачивается клубочком, подложив руку под голову и вытянув одну ногу из-под одеяла. Он всегда выглядит невероятно умиротворённым, словно это не тот же самый парень, который днём презрительно огрызался с Иваном и снова пытался его прикончить. Только ночью в этом мальчике можно разглядеть обычного ребёнка, маленького, чистого, прячущего в самых далёких уголках души свои страхи и слабости. Беззащитный и открытый, он прячется под теплым одеялом от холодного мира, в который наутро снова войдёт с неутолимой жаждой убийства. Как бы хотелось сейчас поправить его упавшую на лицо челку, подоткнуть одеяло и... Иван резко одернул себя. Откинувшись с тихим скрипом обратно на подушку, он запустил ладонь в волосы и прикусил губу. Мысли в голове спутались, сердце билось быстрее привычного. Да что это такое, в конце концов? Слишком странное чувство... Оно будто окутывает чем-то очень мягким, греет изнутри, заставляет улыбку расцветать на губах. И это безумно приятно. Поэтому и пугает. — Спокойной ночи, Руанд. Размеренное дыхание действует на мальчика как снотворное. Вскоре Иван проваливается в сон, не услышав, как с нижней койки ему в ответ раздалось тихое: — И тебе спокойной, Иван...