Почему мальчики не спят

Что есть чувства? Исходя из всего, что слышал об этом Руанд, можно было предположить, что чувства — это некий временный дефект мозга, при котором человек становится уязвимым, слабым и зачастую неспособным думать. Чувства, как и эмоции — бесполезные рудименты, всячески мешающие жить. Почему люди вообще испытывают такие сложные для анализа ощущения, как любовь, привязанность, ненависть и обида? Не проще ли от них избавиться и жить свободно? Жизнь ведь в разы лучше, когда тебе ничего не мешает, не тормозит и не пытается тобой управлять. Так почему бы не отбросить ненужные принципы, эмоции и прочий мусор, освободившись от оков и взлетев, подобно птице? Именно из-за таких суждений для Руанда самыми раздражающими тайнами оставались Мэй и Иван. И если с первым он собирался расправиться в самое ближайшее время, то вот ко второму то же самое он применять не торопился. Иван ведь может быть неплохим помощником или пушечным мясом, верно? Работа бок о бок с таким шумным, вздорным и временами наивным дурачком порой надоедает, но из всего надо извлекать выгоду, так? Ему точно не будет хуже, если это взбалмошное жизнерадостное недоразумение ещё немного потопчет эту землю. *** Руанд проснулся от неясного звука, раздававшегося совсем близко. Мальчик насторожился и прислушался, медленно доставая из-под подушки лёгкий нож. Через несколько секунд томительного ожидания с верхней койки послышался тихий всхлип. "Это... Иван?" — в недоумении подумал ещё немного сонный Руанд. Убрав на место нож, он осторожно сел на краешек кровати и продолжил вслушиваться, не совсем понимая, что, собственно говоря, происходит. — Папа... Прошу, не... надо, — тихое бормотание было преисполнено отчаянными болью и страхом. С трудом верилось в то, что сейчас там плачет тот же самый парнишка, который днём хлестал выпивку и радостно рассказывал всем вокруг о том, как ловко ему удалось украсть две золотых цепочки у местного ювелира. Руанд, услышав этот лепет, вздрогнул и неосознанно поднял взгляд на верхнюю койку. Кивнув самому себе, он подошёл к лестнице, соединявшей две кровати, и аккуратно залез на второй ярус, не издав при этом ни звука. Благодаря полной Луне можно было разглядеть раскинувшегося на простыне Ивана. Скомканное одеяло было сбито в сторону; правой рукой мальчик прикрывал лицо, а левой намертво держался за край подушки. Его вдохи и выдохи были очень частыми, из-за чего и сердце билось так, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Руанд пару секунд, затаив дыхание, с любопытством рассматривал эту картину, после чего осторожно подполз ближе к Ивану. Чуть приоткрытые губы, с которых временами срывались всхлипы, были сухими и слегка потрескавшимися; на раскрасневшихся щеках виднелись мокрые дорожки слёз. Руанд, поддавшись неясному порыву, бережно взял запястье Ивана, убрал закрывавшую лицо ладонь и замер. Белесая чёлка запала назад, обнажив высокий лоб, покрытый испариной. Брови мальчика были слегка сжаты, придавая ему беспомощности. Влажные, блестящие от слёз ресницы все время вздрагивали, роняя новые капли на щёки. Такого Ивана Руанд видел впервые. Маленький, беззащитный, напуганный, но такой... прекрасный? Нет! Точно нет! Таким словом окружающие не раз называли что-то, что вызывало у них "приятные" эмоции. Но ведь эмоции — непростительная и глупая слабость, о каких эмоциях может идти речь? Нет, это точно не оно! Тогда что это за искрящаяся теплота внутри... — Руанд?.. Парень опомнился и случайно встретился взглядом с Иваном. Тот аккуратно высвободил руку из хватки и заспанно потёр глаза. Руанд только сейчас осознал, что он натворил. — Кхм, будь на моем месте человек с бо́льшим желанием убить тебя, ты бы уже не дышал. И как с таким непробиваемым сном тебя сюда взяли, — пробормотал он, растерянно отвернувшись. — Ты во сне плакал, так что я поднялся тебя заткнуть. Услышав это, Иван поджал губы и тихо сказал: — Прости... Руанд кивнул, всё ещё не глядя на него, и поспешно направился к лестнице. Вдруг он почувствовал, как Иван ухватился за его рукав мертвой хваткой. — Ну что тебе... — Руанд с напускным раздражением обернулся и замолчал, увидев смущённое лицо мальчишки. Тот сразу отпустил рукав и отвёл в сторону взгляд. — Знаешь, мне ведь этот сон сейчас опять приснится. Не лучше ли будет, если ты останешься здесь и в случае чего быстро меня растолкаешь? Я имею в виду, ты же так больше выспишься, если не будешь ещё раз вставать, залезать сюда и будить меня?.. Руанд дураком не был и сразу понял, что эти слова — жалкая и не очень убедительная причина, выдуманная на ходу. Он мог бы поднять Ивана на смех, раздражённо бросить пару фраз о его никчемности как лгуна и презрительно уйти к себе, но... — Э-эй, Руанд, ты... — За одеялом я. "Зачем я это делаю?" — "Без понятия." Пожалуй, впервые в жизни Руанд действовал, не имея малейшего представления о собвенной цели и выгоде. Все назойливые мысли он отгонял от себя, пытаясь не задаваться лишними вопросами хотя бы сейчас. Вернувшись, он обнаружил, что Иван уже освободил половину места и лежал лицом к стене. Руанд лёг рядом, отвернувшись в противоположную сторону. Несколько минут они оба не двигались. Нарушил это бездействие Иван. Перевернувшись, он несмело запустил руку под одеяло Руанда, обвив его талию, и замер в безмолвном ожидании реакции. Руанд же вздрогнул от неожиданности, широко раскрыв глаза, благо, этого Иван увидеть не мог. Рука мальчишки была горячей и слегка шершавой. Её прикосновение там, где рубашка немного задралась, обнажив тело, дарило непередаваемые ощущения. При всем желании подходящих слов для их описания у парнишки найти не получалось. "Вот паршивец.. Я ему завтра такого задам." Но почему-то руку со своей талии он скидывать не стал.