Почему мальчики не спят

      В Новый год весь город словно кипел, наполняясь особыми вещами, которые можно застать только в этот день. Повсюду сновали кричащие торговцы, отчаянно пытавшиеся продать оставшиеся праздничные безделушки; счастливые дети из богатых семей старались сдержать искренний восторг при виде диковинок с ярмарки и помпезных украшений; детки бедных родителей носились по улицам в стареньких стеганых телогрейках и со смехом убегали от зовущих домой матерей. Каждая семья стремилась сделать праздник ярким, весёлым и запоминающимся. Каждая улочка, каждый дом с трепетом и нетерпением ждали наступления долгожданного Нового года.       И только в подполье наемных убийц царила будничная рабочая атмосфера. Все понимали, что для них эти праздники — лишь неплохая возможность тихо прикончить парочку целей, пока те предаются радостям балов и званых ужинов.       Рождество? В этой организации не было ни одного верующего человека. Пресловутый Господь покинул их, когда те нуждались в нем больше всего. Новый год? Каким бы светлым ни был этот праздник, его всегда омрачали реки пролитой ими крови. Невозможно было радоваться наступлению Нового года, когда он лишь начинал очередные двенадцать месяцев боли, страха, гнили и ненависти.       Но среди этой тьмы ярко сиял один лучик радости и искренности: Иван. Он с почти детской серьёзностью подошёл к празднику, тщательно подготовив всё для новогоднего настроения. Над своей койкой он повесил пару рождественских носков, вырезанные из краденого пергамента снежинки и самодельный венок из веточек ели. Из-за такого контраста между серостью комнаты и ослепительной яркостью украшенного уголка создавался сильный диссонанс, на который в общем-то всем было плевать. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось.       Сам же мальчишка вовсю распевал новогодние мотивы себе под нос, гуляя по городской мостовой и с интересом разглядывая выполняющих работу фонарщиков. Казалось, его беззаботность бьёт через край, настолько, что даже прохожие с улыбкой оборачивались на радостного парнишку. Тем не менее, в мыслях самого Ивана бушевал настоящий шторм. Хоть он и старался унять беспокойно стучащее сердце и расслабиться, всё было бестолку. Причину же этих волнений мальчик прямо сейчас крепко сжимал в кармане.       Миниатюрное серебряное колечко, сделанное безо всяких излишеств. Скромное тиснение в виде кучерявых облаков придавало ему ещё большую невесомость. На внутренней стороне красовалась гравировка "Аscendamus sicut aves*". *Взлетим же, подобно птицам       Как только Иван увидел его на витрине ювелирной лавочки, то сразу подумал о нём: такой же утонченный, простой и ослепляющий холодным блеском, как и это колечко. В тот же вечер мальчишка за разговором с продавцом-ювелиром незаметно "одолжил" это самое украшение. Как бы стыдно ему ни было, но на такую роскошь денег у обычного ребёнка-наёмника не было и в помине.       Идея подарить это кольцо Руанду занимала все мысли парнишки долгих две недели. С каждым днём ожидание становилось все более мучительным, особенно из-за переживаний Ивана. В его голове постоянно проигрывались десятки разных сценариев, от самых страшных и нежеланных, до тех, о которых мальчик мог лишь мечтать. Всё-таки Руанд — кладезь противоречий, и никто не мог предугадать, как он отреагирует на скромный, но такой искренний подарок. Он мог бы поднять его на смех, холодно проигнорировать, разозлиться, наказать презрением. А может, ответил бы теплой улыбкой и словами благодарности и нежности...       От одной лишь мысли о чуть румяных щеках, искрящихся радостью глазах и милых поздравлениях Иван до ужаса смущался и рьяно мотал головой из стороны в сторону в попытке отогнать сладкие образы. Такие фантазии пугали его; они вызывали странное трепетное чувство где-то в груди, словно там всходит прекрасная зимняя заря, леденящая щёки своим ласковым дыханием. Это чувство было таким непривычным, что вызывало мурашки. Знать бы только, как оно называется...       И вот долгожданный Новый год наступил. В праздничной суете Иван не сразу заметил отсутствие Руанда. "Скорее всего он на задании, не о чем беспокоиться," — успокаивал себя мальчик, мысленно отмечая каждую прошедшую минуту. Он и на прогулку-то пошёл, только чтобы отвлечься от мучительно долгого ожидания. Наконец, когда часы на площади пробили четыре, а на город начали опускаться тягучие зимние сумерки, парнишка нехотя вернулся в подполье.       — Приветик! Не видел Руанда? — с таким вопросом обращался Иван к каждому встречному наемнику, изо всех сил стараясь придать голосу будничный тон. К большому разочарованию мальчишки, все отвечали, что с самого утра его ни разу не видели.       "Что ж, время есть, может быть он ещё вернётся," — мысленно подбадривал себя парнишка. Он и сам не понимал, почему так переживал. Руанд ведь обязательно вернётся, и Иван отдаст ему подарок, как только стрелка часов укажет на полночь. Он точно придет, он его не бросит. Он точно его не бросит...       Вздохнув, мальчик отправился в спальный отсек, надеясь скоротать время за чтением. Под подушкой у него всегда лежал тонкий томик каких-нибудь рассказов; было приятно вечерами погружаться в очередные приключения героев, в одной руке держа книжку, а во второй шаткую керосиновую лампу. Вот и на этот раз Иван залез на свою кровать, сел по-турецки, оперевшись на стену, и выудил из-под подушки "Сказки братьев Гримм". Неторопливо листая шершавые страницы, он вспоминал все предыдущие события сказок, которые уже прочёл. Задумавшись, он не сразу заметил выпавший из книги листок пергамента.       В недоумении мальчик взял бумажку и аккуратно развернул её. Внутри корявыми буквами была выведена записка.       "За полчаса до полуночи на холме к северо-западу от города. Он там один, не потеряешься. Опоздаешь — ждать не буду. Р."       Сердце Ивана словно пропустило удар. В порыве эмоций сжав листок, он смущённо улыбнулся. Записка! Руанд что-то для него готовит! Они обменяются подарками, как самые обычные дети в Новый год! Мальчишка не верил собственным мыслям, но шершавая записка в руке напоминала, что всё это взаправду.       Как только ему удалось успокоить собственное сердце, он махом спрыгнул с кровати и выбежал в основной коридор, где висели старые пыльные часы. Короткая стрелка указывала на восьмёрку, а значит, до их встречи оставалось целых три часа. Прикинув что-то у себя в голове, Иван мысленно кивнул сам себе и, напевая очередной новогодний мотив, направился в трактир при организации.       Здесь, как и всегда, сидели насколько завсегдатаев, любителей отвлечься от жёсткой реальности за кружкой дешёвого пойла. Весь зал заполняло эхо их шумных восклицаний и душевного пьяного смеха, что можно было принять за маломальски праздничное настроение. Иван недолго думая присоединился к одной из этих компаний, с которой нередко разбавлял скучные вечера стаканом-другим алкоголя. На предложение налить кружечку и ему парень вежливо отказался, сославшись на вечернее задание.       — И давно тебе выпивка с заданиями-то мешает? — недоверчиво ухмыльнулся самый трезвый из компании.       — На этом нельзя, Мидвинтер по шапке надает так, что мало не покажется, вы его знаете, — шутливо насупившись ответил Иван, усаживаясь на интеллигентно подставленный ему стул.       За бессмысленной болтовней время пролетело незаметно. Когда часы пробили десять, а за столом не осталось ни одного человека в трезвом сознании, Иван со вздохом покинул трактир и отправился обратно, в спальный отсек. На его подушке всё так же лежала та записка. От одного её вида сердце Ивана вновь сжалось: совсем скоро. Совсем скоро он увидит Руанда, отдаст ему свой подарок и поздравит с Новым годом, который обязательно принесет и новое счастье. Боже, неужели дарить подарки друзьям так приятно, что от простых мыслей об этом щёки алеют, а в душе словно распускаются прекраснейшие цветы?       Мальчишка накинул тулуп, что достался ему в качестве поощрения от Мидвинтера, в карман бережно засунул записку и спешно нацепил теплые ботинки. На всякий случай он ещё раз проверил, не забыл ли колечко, и, лишь нащупав его в кармане, уверенно выдохнул и направился к черному выходу из подполья.       На улице уже была густая ночь, которую, впрочем, перебивали бесчисленные огни праздничного города. Их организация находилась ближе к окраине, так что главное торжество разворачивалось далеко от их богом забытой улочки. До этого места едва долетали радостные крики счастливых людей.       Назначенное Руандом место было на северо-западе, их же подполье располагалось ближе к югу города. Это означало, что на самую короткую дорогу Иван потратит не более сорока минут. Не желая задерживаться, парнишка неспешно зашагал навстречу долгожданному моменту.       Зима прекрасна. Зимой всё становится медленнее, размереннее и спокойнее, словно она хочет дать разглядеть то, чего обычно никто и не заметил бы в извечной людской спешке. Лёгкая изморозь на окнах, через которую едва можно разглядеть смутные силуэты танцующих внутри дам и кавалеров; иссиня-черное небо, покрытое россыпью звёзд, царствует среди которых желтоватая Луна, что мягко освещает землю; морозный воздух, густой настолько, что, кажется, его можно ухватить голыми руками. Мелкие детали, из которых и складывалась зима, очаровывали своей простой ясностью и чистотой. Всё это сейчас и наблюдал Иван, неустанно глазеющий по сторонам и улыбающийся совсем ещё детской улыбкой. Такой маленький и невинный ребенок уже был затянут в порочный водоворот грязи, что запачкала его в организации Мидвинтера. Если бы не та череда обстоятельств, мог бы он сейчас беззаботно предаваться простым радостям юношества, не заливая бесконечные грехи утешающим алкоголем? Кто знает...       Пришёл. Небольшое возвышение на северо-западе города, известное как "Чертов холм". У него не самая романтичная история: по слухам именно на этом месте когда-то были похоронены сотни умерших от чумы людей. Правда, как именно на месте бывшего кладбища образовался холм, история умалчивает, но самые суеверные старушки и старики по сей день пугают ребятню рассказами про страшных духов, которые покидают свои гробы по ночам. К счастью, Иван подобным слухам никогда не доверял, и сейчас все его мысли занимало лишь одно — подарок!       Взобраться на двадцатиметровый холм для бойкого мальчишки не составило труда. Едва отдышавшись, он тут же взволнованно оглядел небольшую поляну. Сердце снова забилось чаще: прямо на снегу лежал Руанд, закинув ногу на ногу и насвистывая что-то себе под нос. Почувствовав на себе чужой взгляд, он нарочито недовольно вздохнул и поднялся, отряхивая от недавно выпавшего снега новенький тулуп.       — Ты даже не опоздал, удивительно, — беззлобно усмехнулся он.       — Пунктуальность — мое второе имя, — шутливо ответил Иван, подходя ближе.       — Как настроение? Достаточно праздничное?       — Ты меня сюда позвал, чтобы спросить об этом? — мальчишка обиженно надул щеки, сильнее сжав кольцо в кармане.       Руанд молчал, глядя куда-то в сторону, пару минут. Наконец, когда Иван был готов сдаться, он тихо, едва слышно сказал:       — Вообще-то у меня для тебя есть подарок...       Иван не поверил своим ушам. Чтобы бесчувственный Руанд заявил такое, должно было произойти что-то невероятное. Это казалось настолько нереальным, что мальчишке захотелось себя ущипнуть, чтобы прервать этот чересчур неправдоподобный сон.       — И у меня для тебя! — радостно воскликнул Иван раньше, чем успел подумать о своих словах. Он тут же прикусил язык, пожалев о сказанном. "Ну я и дурак!"       Руанд чуть заметно вскинул брови и, в привычной манере ухмыльнувшись, вкрадчиво сказал:       — Тогда дари первый.       И Иван подарил. Набрав побольше воздуха в лёгкие, он осторожно взял прохладную руку Руанда и вложил в неё нагретое в кармане колечко. В эту секунду мальчишка действительно пожалел, что тогда в компании отказался от предложенного алкоголя.       Руанд удивлённо поднес украшение ближе к лицу, чтобы получше его рассмотреть. Иван же с опаской наблюдал за реакцией парня. Сначала тот казался крайне серьезным, а затем, прочитав надпись на внутренней стороне, он улыбнулся. В этой улыбке было и смущение, и неподдельная радость, и теплота. Иван никогда не видел его таким. Чувственным и искренним.       Руанд, оторвав взгляд от слабо блестящего кольца, посмотрел на Ивана. Похоже, он хотел что-то сказать, но не успел.       Прогремел оглушающий хлопок, и небо окрасилось множеством разноцветных искр.       Иван потерял дар речи. Это был фейерверк. Он слышал о них, как о диковинке, которую монаршие особы Италии очень любили использовать на своих праздниках. Это представлялось ему, как нечто, доступное только богеме — пресловутому высшему обществу. А теперь он своими глазами наблюдал, как над городом распускаются цветы первого в его жизни фейерверка.       Красные, жёлтые, зелёные и синие вспышки. Они сменяли друг друга так часто, что легко было затеряться среди этого невероятно яркого зрелища. Иван ловил взглядом каждый взлетающий фейерверк, восторженно наблюдая, как нечто маленькое, почти незаметное, превращается в пучок искр, которые тут же разлетались в разные стороны, занимая все больше места над городом.       Три финальных выстрела, секундное затишье, и на небе появляется огромный алый шар, сопровождаемый двумя зелёными поменьше. Мгновение — и всё исчезло, оставив за собой лишь пороховые следы в небе.       Потрясенный Иван ещё несколько минут молчал, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, хоть немного совладав со своими эмоциями, он обернулся на стоящего чуть позади Руанда. Тот чуть улыбнулся и мягко сказал:       — С Новым годом...       Ивану показалось, что внутри него что-то треснуло. Эти простые слова, сказанные с такой теплой нежностью, заполнили его сердце чем-то необыкновенно сладким. Он никогда не слышал такого. На глазах выступили слезы. Поддавшись чувствам, мальчик притянул Руанда к себе и крепко обнял. В голове не было никаких мыслей, всё вытеснило бесконечное счастье, что подарил этот короткий миг.       Казалось, они стояли так вечно. Иван первый расцепил руки, только в этот миг заметив, что и он сам был заключён в несмелые объятия. Смутившись, он, сам того не заметив, прикрыл ладонью появившуюся улыбку.       — И кстати, спасибо за кольцо. Очень в твоём репертуаре, — не сдержав смех, поблагодарил его Руанд. Иван на такое замечание притворно надулся, и демонстративно задрав подбородок. Внезапно он вспомнил, о чем хотел спросить Руанда ещё до нахлынувших чувств.       — А почему фейерверк?       Руанд серьезно задумался. Выражение его лица стало до боли привычным: холодным и расчётливым. Придя к какому-то выводу, он сам себе кивнул и, избегая зрительного контакта, негромко произнес:       — Ты любишь яркие вещи и события. Не так давно кое-какие важные шишки заявляли, что в городе будет проводится первый для нас салют. Мне показалось, что фейерверки тебе действительно понравятся. Всё-таки ты ещё такой ребенок, — спохватившись, закатил глаза парень.       — Никакой я не ребенок! — мигом завелся Иван, на что Руанд лишь усмехнулся.

***

      В новогоднюю ночь двое мальчишек неспешно гуляли по окраине города. Они бесконечно шутили, беззлобно подкалывали друг друга и от души смеялись. В этот волшебный день исчезли все их несчастья, как будто их и не было. Хотя бы на одну ночь, но они смогли почувствовать себя по-настоящему счастливыми, просто оттого, что рядом есть тот, кому ты небезразличен.