[no way to forget]

В течение последних двух недель Сяо Чжань помогает подобрать Вэй Усяню литературу. Тот счёл, что помимо развитости духовных практик в одном, миры практически ничем не отличаются. Поэтому Сяо Чжань заказал доставку целой библиотеки, включающей в себя учебники по физике, химии, биологии, географии и, удивительно, психиатрии. Последняя как отрасль науки Вэй Усяня заинтересовала неимоверно. А Ван Ибо шёпотом поведал Сяо Чжаню, что, пока проходил «Основателя», частенько думал о том, что им бы всем терапию пройти… Сяо Чжань отчасти с ним согласен: любая история, в которой герои умели бы разговаривать ртом, без недомолвок и лжи, стала бы скучнее, конечно, но проще. Поэтому Ван Ибо, как светоч в тёмном царстве комплексов, сомнений и психологических травм, так разительно историю «Основателя» и поменял. Всего лишь начав говорить. Из-за чего Вэй Усянь и не сошёл с «правильного» пути, обрёл больше уверенности в себе, стал себя ценить; при этом не утратил интерес исследователя и первооткрывателя. Из-за чего Вэнь Жохань стал умерен в своих желаниях, почему Цинхэн-цзюнь сбросил оковы многолетней скорби. Ван Ибо, вообще, оказался подорожником, заботливо прикрывшим зияющую рану на вспоротой плоти. С одной стороны, сам по себе подорожник не сделал лучше — по крайней мере, не промытый, не истолчённый, чтобы целебный сок оказал лечебный эффект, но и хуже не сделал, не дал ране загноиться и разрастись, скрыл её с глаз и… проблемы будто бы решились сами собой. Ведь если не видеть рану какое-то время, покажется, что она излечилась быстрее. Это утро для Сяо Чжаня нагрянуло внезапно: вот он принимает доставку из рук курьера, благодарит и закрывает дверь, вот скитается по квартире в поисках перекуса, вот на секундочку прикрывает глаза, сидя на кресле-мешке и с телефоном в руках, а вот уже утро и ломота в шее говорят ему «проснись и пой». Но тут если петь, то только матом. Удалёнка Сяо Чжаня уже закончилась, он, как примерный сотрудник, ходит на работу, позавчера они закрыли проект, точнее, сдали его в «эксплуатацию», вчера отмечали в баре пивом и свиными рёбрышками, но Сяо Чжань слился, едва минуло семь, и вернулся домой. Потому что Ван Ибо запланировал прощальный стрим, на который силёнок у Сяо Чжаня не хватило, он и сам бы присоединился, да после двух бокалов пива слишком уж клонило в сон. Сяо Чжань вообще слабо переносит алкоголь. Так что в восемь, распрощавшись с курьером, Сяо Чжань разлёгся на кресле-мешке, вовлёкся в стрим как зритель. Overwatch — два квика и пять кастомок, ARAM в LoL, рейд за фановой ачивкой в WoW, собравшийся только из подписчиков, после которого в кадре мелькнул Вэй Усянь, две карты в CrossFire с какими-то южнокорейскими знакомыми Ван Ибо, потом кто-то из чата пытался затащить Ван Ибо в Dream of the Three Kingdoms — а тот обозревал её и, как есть, сказал, что эта жалкая поделка — очередной клон доты с механикой мобильного LoL. В комментариях начался небольшой срач, нашлось немало фанатов этой игры, а потом… Потом Сяо Чжань начал засыпать, убаюкиваемый голосом Ван Ибо, тот вещал что-то про… про?.. платформеры, кажется. Сяо Чжань, покрутив шеей и почесав затылок, потягивается, раскидывая конечности в разные стороны. Он проспал часов пять от силы? По ощущениям так и есть. Почти севший телефон на полу от касания пальцем включает экран, Сяо Чжань смотрит на время: десять утра. Ну, скоро и эти припрутся, хотя, судя по тому, что Сяо Чжань вырубился ещё до того, как Ван Ибо свернул стрим, ждать их можно только после обеда. Сначала Сяо Чжань заваривает кофе — пусть он и охоч до чая, но иногда чашечка американо неслабо помогает взбодриться, — делает бутерброды и достаёт из холодильника миску холодного риса, заливает её соевым соусом и тащится за рабочий компьютер со всеми этими «блюдами». Проект сдан, можно увольняться и месяцок-другой пожить в своё удовольствие, перемежая отдых с официальной регистрацией MXTX в Тайване. Как оказалось, один человек из его команды, оттуда родом и у него есть… небольшие связи. Главное в регистрации — иметь человека-представителя с гражданством, ничего сложного. Переезжать никуда не придётся, только съездить разок, лицом посветить. А потом можно выпускать «расширенное» издание «Основателя» с рейтинговыми сценами. …шутка ли? В интернете на фан-страничках «Основателя» только и гудят о том, что Лань Ванцзи очень неоднозначный персонаж и многие его поступки можно обосновать только влюблённостью в Вэй Усяня! Ха, знали бы они, что так оно и было. Тысячу лет назад и в другом мире. Но это — зарубежные фан-странички, на weibo модераторы бдят и любую крамольную мысль «не в ту степь» активно подтирают. Допив последнюю капельку кофе, Сяо Чжань weibo и открывает, но… первым делом натыкается на фан-страничку Ван Ибо. Какого, спрашивается, хера?! Сяо Чжань от ужаса лишь открывает рот и, вылупив глаза, смотрит в монитор. Бутерброд из рук валится на пол, где его бодро перехватывает Вертихвостка. Все странички, связанные с Ван Ибо и его деятельностью, пестрят постами и комментариями со скринами вчерашнего стрима! Погодите, тут и видеонарезки есть! Как… что?!. Сяо Чжань сглатывает и мигом набирает Ван Ибо. И орёт так, будто от этого зависит его жизнь. Самое цензурное, что вылетело из его уст, было «вы — конченные» и «совсем ёбу дали». Сяо Чжань вообще не такой человек! Он мат использует лишь в крайнем случае, он — воспитанный мамой молодой человек, с безупречными манерами и вечной застывшей на губах вежливой улыбкой. Но чтобы злиться у него есть куча причин! Во-первых. Человек с лицом Сяо Чжаня набросился с обсасываниями передней лицевой части Ван Ибо в прямом эфире. Во-вторых. Человек с лицом Сяо Чжаня назвал своё имя: Вэй Усянь. В-третьих. Ван Ибо упомянул некого Цзян Ваньиня. В-четвёртых. Вэй Усянь упомянул Юньмэн. Ёбаные идиоты! Не только страницы Ван Ибо, но и страницы студии MXTX и конкретно «Основателя» подверглись массовой атаке! Всего за несколько часов интернет-пространство заполнилось безумными (на самом деле не настолько уж) теориями! Первая гласит: Ван Ибо, известный китайский игрожур и обзорщик покидает страну по очевидной причине своей гомосексуальности. Почему из-за этого он бросает деятельность? Потому что после каминг-аута боится краха карьеры. Но это очевидная ерунда, думает Сяо Чжань. Немногие отписались бы от него из-за этого. В конце концов, Ван Ибо знает английский и корейский, недостатка аудитории у него никогда не было бы. Он в какой-то мере хорош собой, шарит за игры больше, чем многие официальные представители киберспортивных организаций, а с «гомосексуальностью» на Западе у него бы начался такой взлёт — даже китайские представители партий на жопной тяге так высоко не взлетели бы! Вторая теория: «Основатель» — это переложенная в сянься-антураж история любви Ван Ибо и Вэй Усяня, и Ван Ибо отвалил хуеву гору денег MXTX, чтобы те запилили аж целую игру. Конечно, сходства Вэй Усяня со стрима и из «Основателя» умалять нельзя. В конце концов, Сяо Чжань озвучивал Вэй Усяня, а у них не только лицо, но и голос один на двоих… Но люди вообще в курсе, сколько стоят подобные проекты? Даже с учётом нехилого финансирования «Основатель» с нуля делался бы годы… Фан-база предполагает, что Ван Ибо отхватил многомилионное состояние, проспонсировал MXTX заранее и несколько лет скрывал Вэй Усяня? Пф. Третья теория: с Вэй Усяня просто-напросто рисовали модель, в честь него назвали персонажа, Ван Ибо каким-то образом с ним познакомился, так и закрутилось. И проистекающая из этого четвёртая теория: Ван Ибо пригласил Вэй Усяня на стрим, тот решил «закосплеить» игрового персонажа, нахлобучив линзы и парик, и они подобным образом решили «хайпануть». Привлечь интерес к новинке. Потом кто-то заметил небольшое сходство Лань Ванцзи и Ван Ибо, прикрепив несколько кадров в анфас и профиль, в каком-то графическом редакторе наложил изображения друг на друга. Гифку, блядь, намутил. Потом обработал фото Ван Ибо, чуть подкорректировав его нос, нарастив волосы в какой-то нейросети, осветлив глаза. Ёб, ёб, ёб вашу мать, думает Сяо Чжань. Какие же вы конченные, думает Сяо Чжань. Сяо Чжань заворожённо не мигая смотрит на иконку почты. 99+ это что значит? Что это вообще может значить?! Это значит, что «стрим» или кадры оттуда увидели друзья и знакомые Сяо Чжаня. Значит, что и подписанные на страничку «Основателя» коллеги из обеих студий увидели. И что почта студии теперь завалена запросами на интервью от журналистов. Включая тех, с которыми Сяо Чжань уже вживую имел дело. Нужно срочно придумать какое-нибудь оправдание. Ван Ибо с этим… с этой… занозой в заднице, свалят отсюда этим вечером, а что останется Сяо Чжаню?! Разгребать вот всё это дерьмо?! Ван Ибо перезванивает через час, когда Сяо Чжань фильтрует письма на почте. В общем чате студии MXTX Сяо Чжань уже отписался: не паникуйте, я всё расскажу, никому не давайте официальных ответов. Ребята ситуацию поняли и ответили «окей, босс». Кроме Линь-Линя. Тот ещё и в личку постучался, попросил передать слова поддержки Ван Ибо. Разобравшись, в первую очередь, с этим, Сяо Чжань опубликовал два поста с одинаковым содержанием: пока мы воздерживаемся от комментариев, просим понять-простить и не растаскивать фото-видео-гифки-аудионарезки, потому что тем самым вы нарушаете законы компартии Китая и грозите сделать хуже именно себе. Ну и намекнул, что студия немного непричастна к выходке Ван Ибо. Журнашлюхи уже и страницы Сяо Чжаня откопали, но Сяо Чжань не светился как представитель MXTX и, похоже, никогда уже не засветится. — Чжань-гэ? — голос у Ван Ибо жалостливый, но ни на лян Сяо Чжань ему не верит. — Иди-ка ты на хуй, друг мой, — отвечает Сяо Чжань сипло. — Дурак ёбаный, кто вас просил вообще? Что мне с этим делать? — Можно записать видео втроём… Ну, чтобы показать, что ты — не Вэй Усянь. — Я прекрасно знаю, что я — не Вэй Усянь! — он злится, злится так, что никакое из десятков расслабляющих смутный разум упражнений не помогают. — Видео… видео можно подделать. — Прямой эфир?.. — Ага, знаю я эти ваши прямые эфиры! — щерится Сяо Чжань, скрипнув зубами. — Наэфирились уже, покорно благодарю. — Ладно, мы скоро приедем, я запущу в доуинь прямой эфир. Я тут уже прочёл пару постов, думаю, знаю, как выкрутиться. Представим Вэй Ина как твоего далёкого родственника, наплетём, что он полукровка, но гены не пропьёшь и все дела. Одну теорию подкорректируем и выдадим за правду. Что ты и твоя студия долго разрабатывали игру, что мы с тобой давно знакомы — ты ведь завсегдатай моих стримов, мы играли вместе, всё такое. И в один момент ты поведал мне, что… скажем, игра готова, а прообразы и внешность главных героев ещё не готовы. — И то, что я скинул тебе ссылку во время стрима, назовём пиар-ходом? — Как вариант. Сяо Чжань цокает. Оканчивает звонок и начинает набрасывать план. Сначала… Сначала он познакомился с Ван Ибо? Где-нибудь год назад. Игра уже была в разработке, допустим. Допустим, где-то в это же время Сяо Чжань столкнулся с Вэй Усянем. Надо попросить маму… маму надо попросить, точно, чтобы она подтвердила факт родства с Вэй Усянем. Сяо Чжань тут же пишет ей короткую инструкцию. Вроде «я позвоню, ничему не удивляйся, вопросов не задавай, а на мои вопросы отвечай так, будто бы выходило, что Вэй Усянь — наш дальний родственник с севера». Итак, Сяо Чжань привлекает Ван Ибо к разработке, во время работы тот сталкивается с Вэй Усянем и у них крутится-вертится. В тот же момент кто-то из команды MXTX (обязательно — не Сяо Чжань!) предлагает использовать их как прототипы для моделей персонажей, вроде «уж больно хорошо смотрятся вместе». Сяо Чжань «нехотя соглашается» вроде как. Потому что не хочет вполне реальной возникшей бы путанице в лицах, да. Именно так. Ван Ибо пиарит игру за пару месяцев до релиза во время стрима, а после — делает обзор. Но уже честный (Сяо Чжань помнит, что Ван Ибо отметил пару минусов, и от себя поставил 7/10). А потом решает съебать с Вэй Усянем в закат — на его историческую родину. Как-то так? Сяо Чжань фотографирует «график» последовательности событий и скидывает Ван Ибо с убедительной просьбой заучить. Вэй Усяню — в особенности, и лучше бы тому во время прямого эфира держать рот на замке. Ещё Сяо Чжань связывается с Линь-Линем — тот как раз помогал с 3D-моделированием. Он накидывает ему ту же выдуманную историю и просит подтвердить её, когда он наберёт. И просит помочь со статьёй в духе вопрос-ответ. То же он закидывает и в общий чат: устроим вопрос-ответ. И свяжемся с наиболее лояльным изданием, где устроим более подробное интервью с именами. К моменту, как Сяо Чжань заканчивает с этим, всплывают ещё и фотографии из CQL и уж где-где, а тут Ван Ибо и Вэй Усянь постарались на славу! Бля-я-ядство. Сяо Чжань жалеет, что не курит. Вот сейчас бы он закурил. Смачно бы затянулся самым дешёвым табаком без фильтра. В дверь звонят. Сяо Чжань специально отыгрывает крайнюю степень неудовольства, натягивает морду пожёстче, тяжело шаркает тапками по полу, дверь распахивает резко и уже готовится выдать очередную изобличающую пороки «гостей» тираду, как под нос ему суют нечто неопределённо-серое и грязное. Сяо Чжань сдвигает очки на кончик носа, исподлобья щурится, разглядывая это нечто, что при ближайшем рассмотрении опознаётся как мокрый маленький котёнок. В подтверждение он ещё и мяукает жалобно, выпуская коготки в раскрытые ладони Вэй Усяня. — Что это? — тупо вопрошает Сяо Чжань. Ван Ибо лаконично отвечает: — Кот. — Я понял. На кой чёрт вы суёте мне кота? — Мы нашли его в переулке рядом с твоим домом. Там коробка стояла рядом с лужей, видимо, котят было несколько, всех разобрали, а этого — нет. Сяо Чжань угрюмо молчит. Вэй Усянь, не дрогнув, говорит: — Он очень-очень милый, ты посмотри на его глазки. Ему очень-очень нужен дом. Мы с Лань Чжанем не можем его взять. — Блядь… — выдыхает Сяо Чжань и аккуратно перехватывает котёнка из чужих рук. Ну ясно же, что ему некомфортно на такой высоте! Сяо Чжань отступает назад и сразу же несёт найдёныша в ванную. Кошачий шампунь под раковиной, так. Аккуратненько успокоить, почистить шёрстку, протереть ушки, на которые налипла грязь, и лапки. И влажными ватными палочками убрать сонушки из уголков глаз. Обтереть полотенцем. Котёнок сопротивляется слабо. Во время процедур у ног Сяо Чжаня вьётся Вертихвостка и громко мурчит. Бубенчик же куда-то запрятался, он ещё с порога нашипел на найдёныша, не желая пускать на свою территорию, но заслужил только мягкий пинок под хвост, вот и обиделся, скрывшись в кошачьем домике. Сяо Чжань идёт на кухню, котёнок уже достаточно подрос, чтобы лакать самостоятельно, а не кормиться из пипетки. Сяо Чжань достаёт ему отдельное блюдце, наливает чистую воду и на краешек блюдца кладёт немножко сухого корма и горсть жидкого. Отпускает котёнка из объятий полотенца, мордой тычет его в блюдце, а тот, сообразительный, сразу жрамкать начинает. Вертихвостка тут же укутывает его собой и начинает вылизывать загривок. С этим разобрались, так… Сяо Чжань поднимает голову. — Что пялитесь, идиоты? — Чжань-гэ надобно перестать ругаться, — Вэй Усянь складывает руки на груди. — Я знаю, что поступил… импульсно? — Импульсивно. — Ага. Вот. Мы — позорники, можешь до конца дней винить нас во всех бедах, только вот ситуация от этого сама собой не разрешится. Мы натворили делов, вот и поможем разобраться. Только не ругайся, Чжань-гэ. Только я не совсем понял, что такое «Основатель» и как этот… стрим (?) связан с тобой. Сяо Чжань переглядывается с Ван Ибо. Вот же, посмотрите на него, красавчик! Никаких секретов, значит, да? — Ты знаешь, почему именно Ван Ибо попал в твой мир? — Нет, но у меня были предположения. Лань Чжань рассказал, что с детства был уязвим для потусторонних сил. И одной ночью раскрыл тело для души, пришедшей из иного мира, которой оказался Ван Ибо. Рассказал, что души начали сливаться в одну. Я же читал «О духе и душах» Ян Сюна, у него же и «Канон великого сокровенного», где он противопоставил системе шестидесяти четырёх гекасграмм восемьдесят одну тетраграмму. Суть в том, что если эти души являлись бы душами разных людей, они бы не начали сливаться, понимаете? В ситуации «одно тело — две души» произошло бы иначе. Либо «одержимость», где вторгнувшаяся сущность держит под контролем другую и является «паразитом», либо «замещение», где одна сущность замещает другую, в процессе её уничтожив. Я пришёл к мысли, что Лань Чжань и Ван Ибо — одна душа, просто из разных миров. Так и оказалось впоследствии. Сяо Чжань приподнимает бровь: к чему это всё? А Вэй Усянь, внаглую вытащив из холодильника термос с чаем и отхлебнув с горла, продолжил: — У меня возник абсолютно логичный вопрос: почему? Почему в одном теле оказалось две души? Как «лишняя» оказалась в другом мире, пересекая не только пространство, но и время? Варианта два: пришла сама или её призвали. Если пришла сама, то откуда взяла ресурсы? Лань Чжань многое рассказал о своём мире, чтобы я мог понять: ресурсов на это у него не было. Ни заклинательских школ, ни духовных практик, люди не верят ни в божеств, ни в реинкарнации. И Лань Чжань сам не верил тоже. Значит, её призвали. Кто? Вопрос, на который ни Сяо Чжань, ни Ван Ибо ответить не решаются. Вэй Усянь освобождает их от этого бремени: — Сильный заклинатель. Для чего? Лань Чжань также не скрыл и того, что знал о грядущих событиях заранее. И намерен был их остановить. Значит, некий сильный заклинатель выбрал Лань Чжаня своей целью: он также знал о трагичном будущем или даже пережил его, но это его не устраивало, я думаю. Он знал Лань Чжаня — взрослого, мудрого и сильного Лань Чжаня, который с необходимой информацией и навыками, предотвратит… что там было? Войну с Цишань Вэнь? Возможно, не только её. Поэтому неким образом решил взять и заменить одного Лань Чжаня другим. Да? Не-ет, — посмеивается Вэй Усянь и садится прямо на пол, снизу вверх попеременно глядя то на Сяо Чжаня, то на Ван Ибо. Найдёныш, полакомившись, забирается к Вэй Усяню на колени. — Этот сильный безымянный заклинатель, скорее всего, обратился не к Лань Чжаню, а самому себе. Он решил, что ему нужно исправить всё, что он натворил, потому что терзался виной. И он не хотел обращаться в другой мир, он мог и вовсе о нём не знать. Я предположил, что наш мир сделал петлю. Лань Чжань сказал: «Я не знаю, почему я здесь, но я знаю, что произойдёт». Откуда? Значит этот безымянный заклинатель передал ему нужную информацию. Но как? М-м… Предполагаю, что таким же образом, каким сюда попал я. Он открыл врата Пяти элементов. Но здесь… Здесь нет ни единого заклинателя, кроме меня. Если был бы — вы бы его знали, вы бы мне об этом сказали, и Лань Чжань вернулся бы сам. Да и если бы этот заклинатель прошёл через врата сам, то что мешало ему самому исполнить задумку в жизнь? Но он положился на Лань Чжаня. Вернее, не так… он положился на самого себя. А тот «он» — на Лань Чжаня. Не так ли, Чжань-гэ? И почему-то Сяо Чжань боится. Вэй Усянь говорит складно, спокойным голосом, не кричит и не давит властными интонациями. Просто рассуждает вслух уже рассуждённое в голове. Но Сяо Чжаня дерёт изнутри предчувствием дурным, он же знает, что Вэй Усянь — опасен. Что первая версия, что вторая — как бы она ни была отлична от первой из-за вмешательства Ван Ибо, никуда не пропал её пыл. Вэй Усянь в любом измерении умён, искусен и могуч. Тот же, сморщив нос из-за того, что найдёныш куснул его за палец, продолжил: — Лань Чжань всё уверял меня, что я никогда не стану вторым Вэнь Жоханем. Но вы посмотрите на меня: каким-то образом прошлый я решил изменить свершённое! Замахнулся не на страну, а на весь мир! Я открыл врата Пяти элементов. Да? Да. Сумел сейчас — сумел бы и в любой другой раз. Я стал размышлять, как же Лань Чжань связан с тобой, Чжань-гэ… И вы сами признались, что Чжань-гэ — это я. Тот я, каким мог бы быть, если бы умер и переродился. Но я, по всей видимости, просто так умирать не хотел. И вот, ведомый желанием изменить саму судьбу, я передал информацию самому себе. Промахнулся, наверное, и она попала к Чжань-гэ. Связь между душами сильна через века, через измерения — иначе бы Ван Ибо так легко не стал бы Лань Чжанем. Не знаю, какова причина, почему именно Чжань-гэ… — Потому что… формулировка ритуала была неверной. Как ты и сказал: прошлый ты не знал о наличии других миров, — говорит Сяо Чжань сухо. Потому что от нервов во рту пересохло, каждое слово разрывает рот. — М-м, — Вэй Усянь пожимает плечами. — Я обратился к себе, но не указал, к какому именно себе, да? Это, в общем-то, и неважно. Раз я не перешагнул врата, а передал информацию, я наверняка сделал это каким-нибудь специфичным способом. Я же рассчитывал изменить прошлое сам? Значит, нужно было провести манипуляцию с душой. Душа хранит внешность и воспоминания, но воспоминания только в том случае, если сосуд, в котором она находится, ещё не умер. Зна-ачит, я ещё при жизни пожертвовал душой, создав с её помощью источник информации. И отправил этот источник самому себе. Верно же? — Нефритовый диск, который при «созвучии» душ приобретает форму, — отвечает Ван Ибо. — Артефакт, настроенный на связь душ. Он распознал Сяо Чжаня как Вэй Усяня. Реинкарнация. Личности разные, душа одна. — Какая интересная схема, — Вэй Усянь не перестаёт поглаживать найдёныша. — А «тот» я умён. И ещё ко всему этому нужен спусковой механизм. Какие я мог бы затребовать условия? Во-первых — полное прочтение информации. Сяо Чжань и Ван Ибо наверняка ознакомились с ней досконально. Но почему Ван Ибо, а не Сяо Чжань? И как? «Тот» я был умён и силён, это мы уже приняли за факт, верно? Скорее всего, врата Пяти Элементов не закрывались, а образовали нечто вроде туннеля — «тот» я предполагал пересечь не миры, но время. Значит, одно из требований ритуала — возврат в нужную точку. Сяо Чжаню уже хочется, чтобы Вэй Усянь прекратил. На этот раз он говорит медленно и вдумчиво, но менее ужасающим из-за этого не становится. Увольте, Сяо Чжань пересмотрел столько детективных дорам, что отделаться от ассоциаций с «главным злодеем», планирующим свои гадкие дела, уже не может! — И так мы переходим к «во-вторых». Прочтение информации, что-то ещё, возврат в нужную точку — именно такая последовательность. Интересно, какой же силы «тот» я открыл врата, что они держали проход долго, судя по тому, как судорожно сейчас трясётся Чжань-гэ… — вот! Вот оно! Нагнетание атмосферы! — Нам ради полноценного прохода пришлось полтора месяца вылавливать энергию то тут, то там, было задействовано множество заклинателей, притом сильных. И то, портал за мной закрылся сразу же. Здесь… — Вэй Усянь потирает подбородок. — Неужели это не петля? Я пожертвовал душой и… целым миром, да? Чтобы создать новый, где ещё младший я… ах, погодите, я понял. Лань Чжань! Вот почему я это сделал! Иначе почему «возврат в нужную точку» — это незадолго до моего прибытия в Облачные Глубины! Потому что тогда мы с Лань Чжанем впервые должны были встретиться! Не знаю, каким должно было быть наше знакомство, но при любом исходе события… да, да, — тут Вэй Усянь скатывается в излюбленный бубнёж. — Я пережил множество потерь: война с Вэнями, уничтожение Пристани Лотоса и Облачных Глубин, но не всё это стало причиной. Иначе «нужная точка» была бы позже — ближе к этим событиям. Я… потерял-таки Лань Чжаня, да? — Вэй Усянь поднимает грустные глаза. — Да, — говорит Сяо Чжань. — Вы пережили очень много испытаний. Очень много. И всё это время были порознь. Недопонимания, размолвки, ты… был слегка не в себе. Лань Ванцзи — тот, изначальный, не умел ясно выражать свои чувства, а ты их не видел. Вы сошлись слишком поздно. Но не успела радость от воссоединения схлынуть, а Лань Ванцзи умер. Трагично. И, частично, по твоей вине. Ты так думал. Ты сказал: «взываю к своей душе, той, что ещё чиста, сжимаю года в один миг — пусть слова мои пройдут сквозь время», когда проводил ритуал. Вэй Усянь поднимается после этих слов: найдёныш уже покинул его колени и побежал за Вертихвосткой исследовать квартиру Сяо Чжаня. — Понятно. Я всего лишь… хотел быть счастливым с Лань Чжанем. Ну, могу сказать, что всё не зря. Я же счастлив сейчас, верно? — он улыбается до лучиков в глазах, стряхивает с колен пыль по привычке, и лезет обниматься к Ван Ибо. — Что бы ни произошло, всё это — в прошлом. Но… мне бы хотелось, если вы позволите, ознакомиться с информацией. Позволите? Сяо Чжань кивает и ведёт его к компьютерному столу. Садит на табурет, а Ван Ибо пихает в кресло. Говорит: — Запускай «Основателя», — и обращается уже к Вэй Усяню: — Информация приняла вид, удобный для восприятия именно мной. Будь на моём месте ты, она бы обратилась в другую форму. Многое зависело от меня. Главное: как именно я этой информацией воспользуюсь. Я создал из неё игру. И передал Ван Ибо. Потому что распознал в нём реинкарнацию Лань Ванцзи. Если бы не получил твоих воспоминаний — ничего не получилось бы. Но в них… В них было лицо Лань Ванцзи. И, да, Бо-ди, я не дурак, — Сяо Чжань фыркает. — Я уже объяснил тебе всё. Я не знаю, что выступило катализатором и почему именно Бо-ди отправился в твой мир, а не я, ведь именно я работал с твоими воспоминаниями и придавал им форму. Я поступил эгоистично в какой-то мере, свалив всё на Бо-ди, ведь я чётко знал, чего хотел Вэй Усянь первой версии. Дело в том, что в некоторых… файлах, то есть, частицах воспоминаний, была некоторая система «управления» душой. Я не знаю, как она работает, честно говоря. Я немного переделал её и вшил в копию игры, которую отдал Бо-ди. — Видимо, именно она и есть «спусковой механизм», — предполагает Ван Ибо. — Ты настроил её под меня, да? Не под себя. — Да. Ван Ибо качает головой. Вэй Усянь же вроде как зол: иначе Ван Ибо не стал поглаживать его ладонь и улыбаться так… открыто. Сяо Чжань считает, что тут без пол-литра не разобраться, и идёт за коньяком.

***

Прохождение «Основателя» — не час и не два. Поэтому Ван Ибо пропускает некоторые миссии, подгружает игру с уже записанных сохранений. Где-то коротко пересказывает события, где-то даёт Вэй Усяню прочитать диалоги, где-то спидранит, например, бой с Сюань-У. Даже после стольких лет он помнит, да? Сяо Чжань тепло усмехается. Навыки не пропьёшь. В общем и целом, «экскурс» по иномирью занимает часа четыре. Сяо Чжань за это время успевает посмотреть одно кулинарное шоу и две серии новой дорамы по телевизору. А Вэй Усянь после этого берёт с Ван Ибо обещание рассказать всё после максимально подробно. Он не собирается ворошить прошлое, но… Кажется, ему важно — помнить. Ведь именно с этой целью Вэй Усянь первой версии мир, блядь, уничтожил. После всей этой кутерьмы Сяо Чжань даёт им всем ещё час на импровизированный отдых: ужин из морепродуктов под программу на CCTV-3 и ничего не значащий разговор про музыку. Сяо Чжань всё обещал и обещал, но так и не научил Вэй Усяня играть на гитаре. Поэтому приобрёл ещё и книгу по гитаростроению и самоучитель. Вернётся к себе — пусть сам разбирается. А время плавно приблизилось к восьми. Ван Ибо встал и сказал: пора. Сяо Чжань просит Вэй Усяня не ляпать ничего про другие миры, заклинательство, про знакомство с Ван Ибо и всё вот это. Вэй Усянь сообщает: я уже ознакомлен с новой версией событий, Чжань-гэ, не волнуйся! Ван Ибо запускает прямой эфир в доуинь. Они сидят на диване. Ван Ибо — по центру, справа — Вэй Усянь, слева — Сяо Чжань. Вэй Усянь сходу начинает заразительно улыбаться, Сяо Чжань же придерживается нейтральной позиции. — Всем привет! — говорит Ван Ибо. Он заранее начал съёмку экрана, чтобы Сяо Чжань мог выложить ролик на weibo первым и официально. — Меня зовут Ван Ибо. Вы можете знать меня под ником king_85, раньше я снимал обзоры на игры, но на данный момент я с ними закончил. Хочу представить людей, которых вы видите рядом со мной. Это — Сяо Чжань. Он — основатель и глава инди-студии MXTX, которая совсем недавно выпустила игру «Основатель тёмного пути». А это — Вэй Усянь, и, как многие уже догадались, именно он является прототипом главного героя. Вчера… вчера на моём прощальном стриме произошёл инцидент, который, на самом деле, ровным счётом ни на что не повлиял. Я в любом случае ухожу из индустрии, а «Основатель» в любом случае уже вышел. Э-э… Слово Сяо Чжаню, наверное? — Здравствуйте, я здесь как представитель MXTX. Дело в том, что из-за «инцидента»… — Сяо Чжань бросает острый взгляд на Ван Ибо, — многие неправильно поняли ситуацию. И могли бы принять меня за Вэй Усяня, но на деле всё обстоит так… — Я — Вэй Усянь, Чжань-гэ — мой старший родственник по материнской линии! — врывается в эфир Вэй Усянь, чего Сяо Чжань не желал всеми силами, но… Они же даже обговорили, что Вэй Усянь должен молчать по большей части и кивать в нужных местах! — Как видите, мы очень похожи, поэтому кто-нибудь мог спутать нас и не так понять! — О, — Ван Ибо делает вид, что читает комментарии и какой-то его невероятно задевает. Он кривит губы. — Нет, Вэй Ин — не приглашённый актёр. Потому что у него два имени, очевидно. Вэй Ин родился и жил не в Китае. Там, откуда он родом, другие обычаи и традиции. Нет, больше информации я раскрывать не намерен. Мы не боимся преследования, но уважайте частную жизнь, пожалуйста. Сяо Чжань незаметно пихает Ван Ибо коленом, чтобы был чуть доброжелательнее. — В любом случае, мы хотели бы сразу ответить на появившиеся у многих вопросы. Давайте начнём. Дело в том, что… — и Сяо Чжань кратко излагает придуманную утром историю. Что Вэй Усянь приехал погостить, а Сяо Чжань с Ван Ибо работали над «Основателем», что Ван Ибо и Вэй Усянь познакомились и стали… Сяо Чжань использовал выражение «близкие друзья». И вот, они стали близкими друзьями, а команда MXTX и, в частности, первый помощник Сыма Линь, долго не могли подобрать образы главных героев. — …понимаете, сначала продумывался мир, потом — история этого мира, уже после сюжет. И герои тоже были, и если второстепенных персонажей было легко продумать, то главным… нужна была изюминка, если вы понимаете, о чём я. Когда Сыма Линь увидел, как Ван Ибо и Вэй Усянь общаются, он понял, что далеко ходить не нужно было. Можно даже узнать его комментарии по этому поводу, — предлагает Сяо Чжань и достаёт из кармана телефон, тут же набирая номер Линь-Линя. Тот обо всём заранее знал, поэтому трубку взял не в тот же момент, а для виду потянул. — С-сяо-лаоши? — немного гундосит Линь-Линь. — Что-то случилось? Фэнъяо опять?.. — Успокойся, Линь-Линь, — Сяо Чжань вежливо прерывает. Ах, какой актёр! — Помнишь, как ты впервые встретил Лао Вана и Лао Вэя? — О, да! Мы доделали локацию озеро Билин, вы ещё тогда сокрушались, что почти вся первая арка готова, а моделька у главгероя как у дефолтного NPC, а именовали мы его Уцянь! Мол, «без денег» — да, мы даже эту шутку впихнули куда-то, да? — Мгм, — улыбается Сяо Чжань. Ох, как же Линь-Линь гладко стелет. Даже какую-то историю выдумал! Он поди все эти часы сидел, готовился. — Что значит «Уцянь»? — возмутился Вэй Усянь. — О, Лао Вэй! Добрый вечер! Ах, да, вы же не знаете. Это была шутка над тем, что у нас не было денег на разработку качественной модели главного героя! Все есть, а главного героя нет! — Линь-Линь звонко смеётся. — На самом деле не в деньгах дело, но тогда нам показалось это забавным… А Лао Ван тоже с вами? — Да, добрый вечер, Линь-ди, — коротко здоровается Ван Ибо. — У вас вечер воспоминаний, да? Жаль, что меня не позвали! Я всё помню… Год назад, а как сегодня! В общем, приехал Лао Вэй к вам погостить, город увидеть, а потом вы его на работу взяли — так ему интересно всё было. А там — Лао Ван. Такая химия, такая химия, ой, я не могу! Вот вы, Сяо-лаоши, с Лао Ваном выглядели как… как добрые друзья детства, которые уже через всё прошли. А Лао Вэй и Лао Ван… Сначала они немного поругались, потом пообщались, а потом… В общем, как лёд и пламень! Вот, да. И это — именно то, какими предполагались Лань Ванцзи и безымянный ещё тогда Уцянь. У Лао Вэя ещё и внешность такая… восхитительная! И мы разработали аж несколько моделек, не знаю, заметил кто или нет, но Вэй Усянь рос по ходу всей истории! Немного менялась одежда, причёска, выражение лица… Ух! Сяо-лаоши, вы уже выбрали следующий проект?.. — Линь-Линь вздыхает грустно. — А то мы с самого релиза ничего не делаем. — Тс-с, Линь-ди, это секрет. В общем, спасибо, что напомнил нам. Я очень тебе благодарен. — Не за что. Это всё, ради чего вы позвонили, Сяо-лаоши?.. — расстройства-то сколько. Сяо Чжань едва сдерживается от смешка. — Да, я позже всё объясню. Спасибо, Линь-ди. До встречи. — До встречи, Сяо-лаоши! — Примерно так всё и было, — говорит Ван Ибо в камеру. — Да почти так и было! — снова берётся рушить весь план Вэй Усянь. — Знаете, Лань Чжань, то есть… Ах, у меня уже привычка звать тебя Лань Чжань, — Вэй Усянь вздорно щёлкает пальцами. — Прости, Бо-гэ. Так вот, знаете, что Бо-гэ сделал при нашей встрече? Он сказал мне, что я злостный нарушитель! — Ты… пил на рабочем месте! — сориентировался Ван Ибо. — Не пил, а планировал! И это вы там работаете, а я был всего лишь гостем! — Вэй Ин! Это было, как минимум, неуважительно. И ты нарушил расписание! — Так-так, хватит, — втиснулся в диалог Сяо Чжань. — Теперь вы понимаете, как всё и было. И оно даже нашло отражение во встрече Лань Ванцзи и Вэй Усяня в игре. — Можно было бы обойтись… — Нет, — отрезает Сяо Чжань, потому что сейчас они опять навыдумывают, а потом расхлёбывать. В этой лжи бы не запутаться. — О… — хмурится он. Телефон в руке завибрировал, и он подумал было, что это Линь-Линь перезванивает, но… нет, это оказалась мама. Сяо Чжань в последний момент передумал ей звонить, а она… решила сама? — Это мама. Я отойду. — Но мы же всё равно уезжаем, — возражает Вэй Усянь. — И всё равно хотели попрощаться. Блядь, неугомонные! Сяо Чжань берёт трубку и ставит на громкую связь. — Чжань-Чжань, ребята ещё не уехали? — она тоже, что ли, в курсе этого прямого эфира?! Почему её голос такой… не такой, как обычно?! — Добрый вечер, госпожа Сяо. — Здравствуйте, тётушка! Нет, я тут дров вчера наломал, поэтому мы пока ещё в городе. Приехали к Чжань-гэ попрощаться. — Ох, золотые мои, надеюсь, дорога пройдёт удачно. Не забывайте звонить! — ну точно в курсе! Она же знает, что они — пришельцы из другого мира, какие «звонить» вообще. — И приезжайте хоть изредка. — Обязательно! — Мама, мы немного заняты, я позже перезвоню. — Хорошо, перезвони, буду ждать. Сянь-Сянь, Бо-Бо, буду ждать встречи, не забывайте свою старушку. — Ну что вы, тётушка! Такой вкусный хого, как у вас, не забывается! — Вэй Усянь неосознанно тянется к телефону Сяо Чжань и пальцами гладит экран. Ван Ибо же перехватывает палку, которая держит его телефон, другой рукой. Сяо Чжань понимает, что надо бы закругляться. — Надеюсь, таким образом все недоразумения решились, — говорит он, но тут Ван Ибо замечает комментарий от человека, который тогда был на стриме, во время которого Сяо Чжань скинул ссылку на «Основателя». — Да, — тут же признаёт все обвинения он. — Это был… ловкий маркетинговый ход! На самом деле, мы его заранее не планировали, просто Чжань-гэ счёл момент удачным, а я подыграл. Но! Хочу заметить, что я не участвовал в разработке «Основателя» лично, я в геймдеве мало что понимаю. И финального результата не видел тоже, только трейлеры и пару… моментов разработки. Ещё какое-то время они выкручиваются, а когда прямой эфир заканчивается, Сяо Чжань осознаёт, что прошло уже полтора часа и он вновь проголодался. Ван Ибо, видимо, тоже. Он попросил разогреть рис и сверху бахнуть омлет, а Вэй Усянь, который, только представьте себе, в этот раз ничего не запорол, захотел суши. — Сам и достань, они в холодильнике, — беззлобно отвечает Сяо Чжань. — Я настрочу пост в weibo, не против? — доносится до него реплика Ван Ибо. — Нет. Видео всё равно же скинуть надо. Да и вряд ли ты сделаешь хуже, чем есть.

х х х

Вэй Усянь собой доволен. Он раскрыл все загадки, что мучили его долгие годы, а всё оказалось так просто! Хотя… наверняка, если бы он правильно спрашивал, то Лань Чжань рассказал бы ему ещё раньше. Но Вэй Усянь не спрашивал. — Суши — то, что мы должны будем делать каждую субботу! — говорит Вэй Усянь. — У нас нет такого понятия как «суббота», — Лань Чжань щёлкает палочками прямо у лица Вэй Усяня. — У нас неделя десятидневная. — Значит, каждый шестой день. Раз в десять дней хуже раза в семь дней всего на чуть-чуть. — Мгм. Вэй Усянь мечтательно прикрывает глаза. Суши — это же так просто, и чего они не додумались? Хотя… оно и понятно, в Поднебесной предпочитают жареную пищу. Сырую рыбу мало кто ест: жарят, варят, маринуют в основном. И именно из-за маринования рыбы и появились суши! Вэй Усянь вычитал, что клейкий рис в Южной Азии — это там, где они сейчас находятся, — выбрасывали или использовали для маринования. А уже многим после, такой способ маринования рыбы прибыл в Японию, и японцы посчитали, что клейкий рис — самое оно для этой самой рыбы. — Чжань-гэ, а что ты думаешь по поводу того, чтобы мы с Лань Чжанем назвали сына в честь тебя? — вспоминает Вэй Усянь самую важную вещь, о которой хотел во время прощания с Сяо Чжанем поговорить. Сяо Чжань, сидящий напротив, давится омлетом. — Что? — хрипит он. — Ну, вдруг мы больше никогда не увидимся. А так мы всегда будем помнить друг друга. А-Юань примет вежливое имя, которое будет напоминать нам о тебе. А ты будешь знать это, и никогда не забудешь нас! — Да вас хрен забудешь! — вырывается изо рта Сяо Чжаня и тот сразу поднимает руки: — Не в плохом смысле! Просто нас слишком многое связывает. — Можешь ещё кота назвать в нашу честь… — словно невзначай произносит Лань Чжань. — Вансянь — хорошее имя. — Нет-нет-нет, — говорит Сяо Чжань тоном, будто раскусил какой-то хитрый план, и помахал пальцем. — Вансянь — ужасное имя. Назову его «Рандом». — Что значит «рандом»? — где-то Вэй Усянь это уже слышал. Лань Чжань, кажется, на это ругается, когда играет в компьютер или в телефон. Или в ту заставку… или поставку? Что-то такое. — Случайность. Всё в этом мире случайность, — разводит руками Сяо Чжань и возвращается к еде. — Случайности не случайны, — по-заумному отвечает Лань Чжань и Сяо Чжань давится едой в очередной раз. — О, — восхищается Вэй Усянь. — Красиво сказано! Сразу видно, что сказано мудрецом. Тут давится и Лань Чжань, и Вэй Усянь тут же заботливо хлопает его по спине, пока Лань Чжань откашливается. — Мы… были тут почти два месяца… — Лань Чжань аж покраснел, глаза у него заслезились. — И не посмотрели Звёздные Войны? Серьёзно? — Ему бы не понравилось, — Сяо Чжань говорит это с твёрдой уверенностью. — Да вы много чего не посмотрели. Ван Пис, Человека-Паука… — Человек-Паук — это та ерунда, где мальчика укусил паук и он начал лазить по стенам и стрелять паутиной? — Вэй Усянь припоминает что-то такое, они начали это смотреть, но… такой ерунды Вэй Усянь никогда ещё не видел! — Ужасно. Не понимаю, почему Лань Чжаню такое нравится. Он же до сих пор боится насекомых. — Не боюсь. — Лань Чжань, буквально вчера в лифте ты прятался у меня за спиной от мухи… — Ложь. — …запрещена правилами ордена Гусу Лань. Именно поэтому я не лгу, — отбивает Вэй Усянь мгновенно. — Ай-ай, как нехорошо, Лань Чжань. После второго ужина Сяо Чжань вручает Вэй Усяню три стопки книг. А потом с восхищением смотрит за тем, как он убирает их в цянькунь. — Вы что-нибудь ещё взяли? — спрашивает Сяо Чжань. — Всё в голове, — Лань Чжань стучит указательным пальцем по виску. — Ну, ещё очень-очень много мешков кофе. И фотографии. Больше ничего, — Вэй Усянь идёт в гардеробную комнату, чтобы переодеться в свои вещи. Там он аккуратно складывает одежду Сяо Чжаня на полку, пояс подвязывает потуже и оба мешочка цянькунь подвязывает к шнуркам под воротом ханьфу. Лань Чжань же пойдёт как есть. — Меч не забудь, — Сяо Чжань встречает его на выходе. И тут же передаёт Суйбянь. Он не был нужен Вэй Усяню всё это время, и он оставил его у Сяо Чжаня дома, тот попросил, чтобы сделать пару набросков. — Благодарю, Чжань-гэ, — Вэй Усянь забирает Суйбянь и крепит ножны на поясе. А потом обнимает Сяо Чжаня, потому что тот — просто восхитительный человек. — Знаешь, Чжань-гэ, у Лань Чжаня есть Хуань-гэ. А у меня нет гэгэ. Могу я считать тебя своим старшим братом? Сяо Чжань отвечает, поглаживая Вэй Усяня по спине: — Я и так давным-давно твой старший брат, Вэй Ин. Вэй Усянь шумно выдыхает. И не выпускает Сяо Чжаня, пока к ним не подходит Лань Чжань, деликатно покашливающий в кулак. Вэй Усянь утирает одинокую слезинку, едва не сорвавшуюся вниз по щеке, и говорит: — Ну, что? Пойдём? — Мгм. Бубенчик, Вертихвостка и Рандом — три кота Сяо Чжаня, — тоже их провожают. Лань Чжань топчется на месте пару секунд и оборачивается: — Без долгих прощаний? — Без долгих прощаний, — говорит Сяо Чжань с лёгкой тоской. — Мы ничего не забыли? — Деньги ты перевёл, вещи отдал, что осталось там — я разберу и вывезу. Раздам или продам, посмотрим. Твоё оборудование перекочует в студию. Ключи у меня, покупатель заселится через четыре недели, я успею всё забрать. Телефон ты оставил, он на зарядке. Наличка на такси у вас есть. И на еду — если вдруг проголодаетесь. Что-то ещё? Вэй Усянь сжимает кулаки. Да, это окончательное решение. Больше не будет у Лань Чжаня компьютера и телефона. Игр, в которых он так безумно хорошо разбирается. И Сяо Чжаня не будет. И его вкусной еды — ни простецких суши, ни острейшего чунцинского хого, ни крем-супа, ни пельмешек с бульоном. Зато Лань Чжань проживёт дольше — и в этот раз Вэй Усянь обязательно его сбережёт. — Удачной дороги, — говорит, наконец, Сяо Чжань. И отворачивается. Голос его не дрогнул. Но Вэй Усянь заметил, что кончик его носа покраснел, как и глаза за бликующими стёклами очков. — Мы всегда будем помнить тебя, Чжань-гэ. Успехов тебе. — Всегда-всегда. У тебя всё получится, и ты найдёшь своё счастье! А я… Я обязательно что-нибудь придумаю! Раз тот я сумел создать врата, которые сами по себе держались так долго, то и я смогу. Мы… надеюсь, свидимся. Сяо Чжань лишь кивает и, обхватив плечи руками, уходит вглубь квартиры. Лань Чжань мягко кладёт ладонь Вэй Усянь меж лопаток и толкает вперёд. Вэй Усянь открывает дверь и выходит наружу. Сделать шаг невероятно сложно, но… …но. Но получается. Что-то гложет Вэй Усяня. Изнутри. Он о чём-то забыл — или не успел подумать. Лань Чжань выходит за ним следом. Дверь в квартиру Сяо Чжаня захлопывается.

***

Едут в тишине. Таксист не особо разговорчивый. Ночной Пекин мелькает перед глазами яркими вспышками. Если слегка отвлечься, можно принять их за фейерверки. Они то и дело вспыхивают и затухают, исчезая в черноте меж переулков и провалов окон. Вэй Усянь запоминает каждую деталь. Он хорошо рисует. Когда-нибудь он перенесёт это на бумагу. И покажет А-Юаню целый красочный мир, в котором… …люди действительно умеют летать без мечей… …по Луне ходил обыкновенный человек, а не танцующая в одиночестве богиня Чанъэ… …железные рычащие чудовища — не сказочные монстры, а бездушные повозки, которые можно контролировать мановением руки… …любая хоть сколько-нибудь значимая информация находится в мгновение ока… …можно пересекать океаны, увидеть ледяные горы и подземные реки, подняться на вулканы… …расстояние — не преграда. Мир не ограничивается Поднебесной. Белые люди, чёрные люди, люди низкие и высокие, люди с рычащей речью и речью плавной, аки лебяжье перо, люди с волнистыми волосами и волосами будто медь. Люди… такие разные. И мир такой гигантский! А если у тебя нет возможности путешествовать, можно всего лишь взять в руки телефон. Посмотреть картинки, прочитать книги, посмотреть кино, открыть карту практически в любой точке и оглянуться. Вэй Усянь не понимает, отчего ему страшно возвращаться. Разве ж его жизнь плоха? Разве ж их мир не пойдёт таким же путём? Или хотя бы схожим. Разве их мир не увидит ракет и спутников, самолётов и подводных лодок, планшетов и телевизоров, онлайн-переводчиков и нейросетей, которых можно чему угодно научить? Прогресс, как и эволюция, рассказал Лань Чжань, только в момент жизни незаметны. Раньше они тянулись медленно, миллионы лет. А потом каждый новый этап был всё короче и короче. Чего ещё Вэй Усянь не успел увидеть? Чего не увидят — и не заметят — его дети и дети его детей? Город исчезает в какой-то момент, высотки меняются низкими домами с изогнутыми традиционными крышами, но вскоре исчезают и они на какой-то момент. Машина едет по ровной дороге очень быстро, рядом с ней — тысячи и тысячи таких же машин, в которых тоже люди. Вэй Усянь закрывает глаза, устав от этого. Под веками приятная темнота, сквозь которую редкими вспышками пробивается свет фар встречных машин или фонарей. Лань Чжань находит его руку своей. Интересно, о чём он думает? — Приехали, — говорит таксист. Вэй Усянь выходит, со второго раза справившись с дверной ручкой. Автобусная остановка, самая обычная, в городе таких очень много. Два фонаря, яркая светлая линия очерчивает остановку со всех сторон. Урна для мусора, почти пустая. От остановки тянется извилистая дорожка в лес. Вэй Усянь вдыхает и понимает, что тут гораздо чище, чем в городе. Лань Чжань и об этом рассказал: многое, что создал человек, загрязняет окружающую среду. Воздух, почву, воду. Поэтому нужно помнить, что о природе нужно заботиться. Вэй Усянь уже знает, чем будет заниматься там, дома. Чему будет учить А-Юаня и всех детей в школах. Что будет создавать, какими принципами руководствоваться. Лань Чжань подходит чуть ближе и слегка ёжится. Они находят то самое место довольно быстро: возвышенность в лесу, где-то рядом гора Лотоса. Там и платформа инь-ян. Не она им нужна, хватит и здесь, в укромном уголке, где не видно со стороны. Вэй Усянь оглядывается, а Лань Чжань достаёт из рюкзака несколько минеральных камней и бутылку воды. Металл, вода, дерево, огонь, земля. Такие простые, казалось бы, принципы. Их знает каждый маленький ребёнок, которого привели обучаться заклинательскому искусству. Вэй Усянь уверен, что у него получится, не может не получиться. А в будущем он должен скрыть от остальных, что способ путешествия между мирами существует и он такой лёгкий. Всего лишь собрать пять природных элементов и усилить их круговорот потоком ци. А свою ци усилить тем, что является её источником. Источник огня — дерево. Вэй Усянь садится на землю, не заботясь о том, что испачкается или простудится — оказывается, если подавлять уже машинально отработанную привычку согреваться ци во время холодов, то можно и слегка простыть. Лань Чжань раскладывает все элементы и идёт в лес, слабо подсвечивая путь перед собой карманным фонариком. Возвращается с ветвями персиков, слив и груш. И эту охапку ветвей Лань Чжань едва может удержать. Ладно, на самом деле попасть в другой мир не так уж и просто. Для способа, который придумал Вэй Усянь, нужен маячок. Сюда его привела связь Бичэня с Лань Чжанем. А туда приведёт… Вэй Усянь отвязывает колокольчик от пояса и с лёгкой жалостью на него смотрит. Он не знает, что случилось с Бичэнем после открытия врат, но он остался там. Значит, и колокольчик останется здесь. Вэй Усянь не знает, к кому он приведёт: к дяде Цзяну или мастеру, что его изготовил. Достаточно сильна ли будет связь? Вздохнув, Вэй Усянь кладёт колокольчик на небольшую каменную чашу, не чашу даже, а просто плоский камень с выемкой, найденный прямо тут. И медленно выпускает из ладоней ци, аккуратно, по капле. Она приятно согревает ладони, Вэй Усянь чуть увеличивает концентрацию и ци становится видимой, бледно-жёлтой с алой каймой. И тут же перенимается на охапку ветвей, сложенную рядом. Со стороны всё будто бы само собой происходит, но на деле это не так: Вэй Усянь максимально сосредоточен, он слышит только размеренное ровное дыхание и гулкий стук сердца. Ветви не горят, но ци охватывает их и светится ещё ярче, начинает искрить. Вэй Усянь начинает круг. Древо питает огонь, распаляя его и увеличивая его мощь, огонь порождает землю — пепел к пеплу. Вэй Усянь направляет поток ци вниз, к сырой земле, пропитанной чистой природной энергией, из-за чего он расширяется и моментально направляется к минеральным камням и делает оборот вокруг каждого. Металл. Земля порождает металл: Суйбянь в ножнах дребезжит от напора, звон похож на стук дождя по кожаному настилу, и Суйбянь тоже взаимодействует с потоком, впитывает его в себя и выплёвывает, добавив каплю мощи. Металл порождает воду: обрётшая материальность ци когтистой рукой сминает пластиковую бутылку до хруста, она лопается с противным треском, но ни одна капля не проливается сквозь плотный поток, поглощённая им. Круг замыкается, когда поток возвращается к персиковым, сливовым и грушевым ветвям. Вэй Усянь выжидает, пока круг не станет стабильным, пока ни одна крупица ци не окажется излишней и не перестанет вырываться из круговорота. И лишь тогда усиливает напор, выпуская ещё больше ци. Горячий жар опаляет щёки и ресницы, прямо перед лицом начинает появляться красная мутная жижа, которую Вэй Усянь уже видел. Эта жижа начинает обволакивать Вэй Усяня, налипает на кожу и склизкими щупальцами тянется вниз, обхватывает шею, обнимает за плечи, скользит вниз. Вэй Усянь не открывает портал. Он есть портал. Когда Он раскрывается, то уже ничего не видит и не слышит. Не дышит даже. Он только ощущает. Осторожное касание и поглощение. Он — пруд, в который запускают напуганного карпа. Карп часто-часто дышит и барахтается, извивается гибким телом, плавниками и хвостом дёргает в разные стороны. Он ощущает всё: текстура одежды, кожи, волос. Рваные клочки воздуха, жадно собранные лёгкими, и ими же вышвырнутые наружу. Оболочка глаза, соль проступившего пота. Грязь на обуви и её чёрные росчерки по низу штанин. Каждая заусеница на пальцах. Шрамы: много. На сердце, на ладонях, на коленях и спине, на затылке и ступнях. Сердечный ритм неровный, заполошный, опаздывающий. В волосах запуталась мушка, в ушах начала скапливаться сера, в зубах застрял кусочек зелени, которой был приправлен омлет. Лань Чжань сделал быстрый и уверенный шаг, но восприятие замедлилось и теперь Он чувствует всё; он — всеобъемлющ; он и есть всё. — Вэй Ин, — зовёт Лань Чжань, и хотелось бы откликнуться, но Он не знает, как это сделать. У него нет груди, чтобы вдохнуть, нет рта, чтобы сказать. Нет глаз, а если были бы, то как их обернуть вовнутрь самого себя? — Дай мне руку, Вэй Ин. Он не чувствует рук, хотя знает, что они у него есть. Если не знать, что искать, можно заплутать в бесконечном лабиринте. — Ты выгоришь! — интересно, если Он может слышать, то как? Так же, как воспринимает всё остальное? Что-то тёплое — это точно рука Лань Чжаня — пытается ухватиться за какую-то Его часть. Получается не сразу: для этого рука по локоть исчезает из нутра. А потом хватает за запястье, пальцы наполовину погружаются в Него, наполовину — снаружи. И они затягивают Его в Него. Рывок. Вэй Усянь закашливается. — Хтонь! — ёмко говорит Лань Чжань и всматривается в его лицо. Вэй Усянь не знает, вернулось ли оно в норму. Наверное, да? — Ты в порядке? — Да, не беспокойся, Лань Чжань. Чувствую… будто по мне прошёлся кто-то. Лань Чжань довольно хмыкает. — Больше подобного мы повторять не будем. Вставай, пойдём. — Ага, но… где мы? — Вэй Усянь поднимается на ноги и понимает, что вокруг — непроглядная темень, только вот Лань Чжань и он сам выглядят как на ярком свету. А по полу струится тонкая нить собственной ци. Хотя и полом это не назвать — тоже чёрное, тут всё чёрное. — Наверное, между мирами. Скорее всего, это тот разрыв, который преодолевается нормальным открытием Врат. У нас сил хватило едва-едва на одного меня и тебя. Лань Чжань крепко хватает его за руку и решительно тянет вперёд, туда, куда ведёт нить. Впереди виднеется маленькая красная точка. Позади же не виднеется ничего: только подступающая к пяткам тьма. А Лань Чжань рассказывает историю про путеводную нить Ариадны, это что-то из мифов прибрежных стран. Вэй Усянь слушает, развесив уши, пока не происходит нечто более странное, чем всё, что происходило до этого. Лань Чжань натыкается на невидимую преграду. А Вэй Усянь проходит сквозь неё, ничего не почувствовав. И вытянуть через неё Лань Чжаня не получается тоже, хотя Вэй Усянь пытается. Не выглядит Лань Чжань удивлённым почему-то, Вэй Усянь ждёт, пока он выскажется. — Те врата — сильные, пропустили и плоть, и дух. Эти — слабые, пропускают только тебя, как источник самих врат, но мне переступить грань не дают. — Но «туннель», оставленный «тем» мной был ещё меньше! — Вэй Усянь поджимает губы. — Он свободно пропустил душу. — Что такое душа, Вэй Ин? — Обитель разумности, гуманности, благопристойности и должной справедливости, — без запинки отвечает он. — По Синь-Шу. — Нет, — Лань Чжань качает головой. — По Синь-Шу это — сердце, материальное вместилище. «Всякая пневма исходит из сердца, сердце — это правитель пневмы». Три пневмы, соединяясь в одно, становятся корнем божественного духа. Одно — семенной дух, второе — божественный дух, третье — пневма. Единым они укореняются в пневме неба, земли и человека. Божественный дух черпает её из неба, семенной дух — из земли, пневма — из середины и гармонии, и все вместе в соединении образуют единый Путь-дао. Поэтому божественный дух действует водрузившись на пневму, а семенной дух пребывает между ними. Трое помогают друг другу в наведении порядка. Поэтому человек, желающий долголетия, должен любить пневму, почитать божественный дух и ценить семенной дух. — Зачем ты говоришь всё это? Я тоже читал «Канон великого равновесия». Это ведь оттуда, да? Как достичь бессмертия? Баланс трёх сущностей в трёх даньтянях, — Вэй Усянь поочерёдно прикладывает пальцы ко лбу, сердцу и низу живота. — Мгм. — И что? — Дух. Ты не сможешь провести моё тело, но сможешь провести мой дух. Всё это, — обводит чёрное жерло рукой Лань Чжань, — есть ничто иное, как космос. Величайший порядок, порядок порядков. В пирамиде мироздания плоть — низменность, последний слой, фундамент. — Что?.. Что ты… имеешь в виду, что… — Вэй Усянь хватается за голову. — Ты… хочешь, чтобы я избавил тебя от бренного?.. Провести дух?.. Ты предлагаешь мне… — Убей меня, — Лань Чжань кажется незыблемым и спокойным. Он говорит так, словно предлагает Вэй Усяню сущий пустяк. — Я не могу! Ты шутишь, Лань Чжань?! Как я… Как я могу убить тебя? Своими руками?! После всего… после того, что узнал сегодня? Если бы не узнал — всё равно не смог бы! Ты… о чём ты? — Ты иногда такой глупый, Вэй Ин, — улыбается вдруг Лань Чжань. — А что нам делать дальше? Я мог бы убить себя сам, но ты знаешь, что самоубийство — грех, расщепляющий душу. А если умирать без сожалений — душа останется цела. — А ты… ты подумал, что будет с моей душой? Что, если у меня ничего не получится? Что делать, если твоя… идея, отвратительная идея не сработает?! — Мы говорим про бренную плоть, а не возвышенный дух. Там, — Лань Чжань указывает пальцем себе за спину, — уже ничего нет. А там, — кивает Вэй Усяню куда-то через плечо, — выход. Мы можешь лишь двинуться вперёд, но я не могу пойти дальше. Выбор простой: ты оставляешь меня тут и уходишь, остаёшься здесь со мной до тления плоти, или же оставляешь тело здесь, а душу забираешь с собой. Вэй Усянь молчит. Он… вот, о чём он не подумал. И Лань Чжань озвучивает его мысли: — Ты ведь не подумал, что станет с моим нынешним телом, когда я вернусь? Разделить душу уже невозможно. Поэтому в любом случае пришлось бы пожертвовать одним телом. — А что… Что, если то тело уже мертво? Я ведь не знаю, что могло произойти за время нашего отсутствия! — Хватит, Вэй Ин. У нас всего одна попытка, а запас твоей ци иссякает. Нить под ногами с каждой секундой становится всё бледнее. — Либо мы останемся заключены меж мирами навечно, — давит Лань Чжань. Вэй Усянь достаёт из рукава мешочек для ловли духов. Он всегда носит его с собой, потому что никогда не знаешь, что может случиться. — Я люблю тебя, Вэй Ин, — Лань Чжань опускает руки по швам и прикрывает глаза. Суйбянь вылетает из ножен и багровым росчерком оставляет в темноте космоса алый, тускло светящийся след.