Карьерные неудачи Драко Малфоя

Темный Лорд пал. На следующий день Драко лег в кровать и не вставал с нее шесть недель. Дни и ночи смешались, и Драко уже не знал, какая была неделя, какой месяц — и ему было все равно. Постоянным было только тепло одеял; подносы с едой, которые мама ставила рядом с кроватью — Драко иногда ел, но чаще игнорировал пищу — а еще чувство бесконечной опустошенности. Драко казалось, что его поцеловал дементор; что душа покинула его тело, оставив после себя лишь оболочку. Заглушающие заклинания, наложенные на его спальню, не давали звукам просочиться внутрь, и Драко существовал в темноте и тишине, засыпая, просыпаясь и мучаясь кошмарами. Были и приятные сны; иногда Драко казалось, что он был счастлив в них, но вот он просыпался, и эта приятная дрожь таяла, словно дым. Кошмары заканчивались, и жизнь продолжалась. Иногда к Драко прижимался кто-то теплый, и тогда его окутывал запах маминых духов. Он вдыхал глубоко и засыпал. Мама крепко его обнимала, и тогда Драко вспоминал, как, будучи малышом, он любил забираться в кровать родителей в рассветный час, чтобы полностью раствориться в их теплых объятиях. Мама всегда знала, когда он приходил: она поднимала руку, и Драко забирался к ней под бочок. Он засыпал, а когда просыпался, лежал тихо-тихо, чтобы мама осталась в кровати подольше. Потом она целовала Драко в лоб и уходила, и он оставался один на большой кровати. Отца никогда не было рядом, когда Драко просыпался. Отец не одобрял этой привычки, хоть ничего и не говорил ему. Драко притворился спящим; мама ушла, и его снова окружил холод и пустота. Драко не хотел давать ей понять, что знал о ее присутствии — он был уверен, что мама и так все знает. Прошли недели, может быть месяцы, и Драко решил, что пора вставать. Ничего не поменялось; Драко чувствовал себя по-прежнему ужасно. Просто пора было с этим смириться. Драко сел, огляделся и встал. Все это время он не брился и не мылся, и поток теплой воды в ванной принес истинное удовольствие. Щеки заросли светлой щетиной, но она была слишком редкой, чтобы превратиться в настоящую бороду, поэтому Драко перерыл все ящики в ванной комнате, прежде чем найти бритвенный набор. Волосы тоже отросли, но Драко боялся стричь их самостоятельно. Драко думал, что мама с отцом будут удивлены, когда он войдет на кухню и присоединится к ним, но они не подали виду. Отец едва взглянул поверх Пророка: сузил глаза и снова вернулся к чтению. Мама тепло улыбнулась и налила Драко чашку чая. Драко сидел за столом и щурился от слишком яркого света. Раньше он не принимал пищу на кухне — там обычно хозяйничали домашние эльфы, — а вся семья ела в столовой. Но теперь Драко и подумать не мог о том, чтобы войти туда. По правде говоря, мало осталось комнат, от которых бы Драко не бросало в дрожь. Даже небольшая кухня — и та вдруг показалась устрашающей. Всю свою жизнь Драко прожил в поместье, но не знал, сможет ли оставаться здесь дальше. — Чем бы ты хотел заняться сегодня, Драко? — спросила его мама, так, как будто он был на летних каникулах. Драко невидящими глазами уставился перед собой, потом перевел взгляд на отца. Со страниц Пророка ему скромно улыбнулся Гарри Поттер. В животе что-то сжалось. Мама поставила перед ним тарелку с кашей, и Драко сморщил нос. Мама за годы подрастеряла навыки в кулинарных чарах, но теперь, без домашних эльфов, выбирать не приходилось. Драко с детства обучали хорошим манерам, поэтому он взял ложку и начал есть. — По правде сказать, я собираюсь поискать работу, — Драко постарался вложить в голос как можно больше любезности. Он даже не знал, откуда пришла эта мысль. Озвученная, она вдруг стала неплохим планом. — Да, этим и займусь. Выражение маминого лица стало напряженным. — Конечно, дорогой. Удачи. Она опустила взгляд на чашку с чаем, будто не знала, что еще сказать. Отец тоже ничего не сказал; лишь хрустнули листы газеты.

***

Найти работу оказалось проще, чем Драко думал. Первым делом он пошел в Министерство, постучал к одному из бывших коллег отца и сказал, что готов работать. Драко думал, что его за шкирку выкинут из Министерства, но, к удивлению, его послали в отдел кадров заполнять анкету. После войны Министерство было все вверх дном; работы было так много, что брали всех подряд. Драко взяли на должность почтового клерка: все же чуть лучше, чем убирать туалеты, спасибо и на том. В его обязанности входило сортировать входящую почту и направлять ее специальными чарами в соответствующий отдел. Работа не требовала никакой умственной нагрузки, и Драко был за это благодарен. Худшей частью первого дня стало то, что у Драко не было палочки, и ему пришлось пойти в министерское хранилище и арендовать одну на день. Драко решил, что с первой же зарплаты купит себе новую. Работать казенной палочкой было унизительнее, чем даже быть почтовым клерком. Драко работал допоздна. Во-первых, работы было много, и ему нужны были деньги. Во-вторых, как бы не было ужасно постоянно наступать в совиный помет, это было лучше, чем задыхаться в поместье. Коллеги пялились на него, но Драко было все равно. Он работал, не поднимая головы, и думал только о том, что скоро у него будет собственная палочка. Драко проработал неделю, прежде чем его начальник, низенький и пухлый волшебник лет тридцати по имени Притчард, решил с ним поговорить. — Малфой, верно? — презрительно шмыгнул он. Его маленькие глазки оглядели слишком короткую мантию Драко, купленную еще в прошлом году, и Драко вдруг стало стыдно. — Верно. Притчард протянул ему большую коробку. — Это надо доставить лично в руки. Да и тебе бы не плохо прогуляться, — на его лице появилась недобрая ухмылка. Драко взял коробку и посмотрел на записку, приклеенную сверху:

Доставить Артуру Уизли Управление по обнаружению и конфискации поддельных защитных заклинаний и артефактов ОСТОРОЖНО! НЕ БРОСАТЬ И НЕ ТРЯСТИ!

— Вы смеетесь надо мной? — спросил Драко, подняв взгляд от коробки. Притчард усмехнулся: звук вышел похожим на хрюканье. — Я посмеюсь, если ты сейчас же не пошевелишься и не доставишь посылку по адресу. Драко зло уставился на него и уже открыл было рот, но замер, оглядевшись: все в совятне открыто насмехались над ним; должно быть, их очень забавляло происходящее. Тогда Драко выпрямился, нацепил на лицо вежливое выражение и кивнул. — Хорошо. Я скоро вернусь. Выходя, Драко все еще слышал смешки за спиной. Он стиснул зубы. На самом деле, Драко ожидал худшего отношения к себе; неделя прошла даже на удивление неплохо. И, видимо, неизбежным было в какой-то момент столкнуться с одним из знакомых Поттера. Что ж, он справится и с этим. Драко спиной чувствовал взгляды, пока шел по коридору. В лифте шептались: этот шепот сложно было игнорировать, но Драко молчал. Чем ближе он подходил к департаменту, где работал Уизли, тем сильнее сводило живот. Может быть, получится просто оставить посылку рядом с дверью, постучаться и убежать? А может, Драко повезет и Уизли не будет в кабинете, и посылку доставят потом. Драко повернул к департаменту с самым-длинным-в-мире-названием и вошел в сводчатый зал. Он кишел людьми; большинство неприкрыто пялились на Драко, пока он шел. Драко хотел бы спрятаться за посылкой, но она была слишком маленькой. Худшей частью стала распахнутая настежь дверь в кабинет Уизли, откуда доносился его раздражающий смех, не достойный чистокровного волшебника. Драко остановился перед дверью и глубоко вздохнул. Но делать было нечего, поэтому он переступил порог кабинета и прочистил горло. Двое обернулись, и их глаза расширились в удивлении. Первым был Артур Уизли, вторым — к ужасу Драко — Гарри Поттер. Драко замер в проходе, вцепившись в посылку. К лицу прилила кровь. — Вам посылка, — наконец выдавил он. Голос чуть-чуть сорвался. Драко хотелось провалиться сквозь землю. — Спасибо… Драко, — произнес Уизли. Его глаза пробежались по большому бейджу, приколотому к мантии Драко, на котором значились его должность и место работы. — Просто положи…вот тут, — он махнул рукой в сторону стола. Драко тяжело уронил посылку на стол, и что-то внутри яростно зазвенело. Драко кинулся прочь, не попрощавшись — он даже глаз не мог поднять. Он расталкивал людей и мчался по коридору, не обращая внимания на взгляды и шепот. Драко был Малфоем, и эти люди должны были сами расступаться перед ним. Потом Драко подумал, что так больше никогда не будет, и эта мысль привела его в еще большее бешенство. Больше всего злили внимательные зеленые глаза Поттера. Драко ведь мог всю жизнь прожить, больше не видя их; какого же черта он столкнулся с Поттером лицом к лицу, стоило Драко покинуть поместье? — Малфой, подожди! — раздался голос Поттера, намного ближе, чем Драко бы того хотелось. Драко не обернулся. Вместо этого он еще сильнее вдавил кнопку вызова и взмолился, чтобы лифт быстрее приехал. Наконец, двери распахнулись, и Драко втиснулся в переполненную кабину. — Быстрее, быстрее, быстрее, — шептал он, и двери, повинуясь его отчаянной просьбе, закрылись. — Малфой! — в щелке появилось лицо Поттера, но было слишком поздно. Драко увидел лишь пристальный и напряженный взгляд, а потом кабина тронулась, и Поттер исчез из вида. Драко выдохнул и вытер лоб ладонью. Он чувствовал, как остальные пассажиры буравили взглядами его спину, но ему было все равно. Пусть катятся к черту. Пусть смотрят, пусть шепчутся. У Драко бывали дни и похуже. Драко вышел на каком-то этаже и оказался в совершенно незнакомом коридоре. Он нашел другой лифт и сел в него. Драко заблудился еще пару раз, пока не вернулся в Совятню. — Долго же ты, — приветствовал его Притчард, когда Драко вошел в кабинет. — Зашел в уборную по пути, — ответил Драко. — Это ведь не запрещено? Драко вернулся к работе. Он сортировал и отправлял письма, но думал о выражении лица Поттера, почти отчаянном. Неужели он так хотел поговорить с Драко? О чем? Драко не мог придумать ни единой причины. Может быть он хотел, чтобы Драко отблагодарил его за спасение в Выручай-комнате? Или Поттер продолжал играть роль великодушного героя и хотел справиться о здоровье Драко и его родителей? От такой мысли Драко фыркнул и взмахнул палочкой, чтобы отправить стопку писем в департамент Транспорта. Письма взлетели в воздух и устремились в совершенно разные стороны, а потом ворохом бумаг спланировали прямо на пол, густо покрытый совиным пометом. — Твою мать, — пробормотал Драко и попытался наложить заклинание снова. Чужая палочка не слушалась; потребовалось несколько минут, чтобы письма, наконец, поняли, куда им надо лететь. Драко повернулся к новой стопке писем, которая была еще внушительнее: все они предназначались Финансовому департаменту. Перед глазами все еще стояло лицо Поттера, а звук его голоса — зовущего, взволнованного — звенел в ушах. Ну почему, почему из всех людей ему надо было встретить именно Поттера? И почему, ради всего святого, он был таким собранным, таким спокойным, таким…прекрасным? Драко вздохнул. Ему казалось, что он давно уже выкинул подобные мысли из головы. Драко закрыл глаза и попытался вспомнить грустное лицо Поттера, когда двери кабины закрылись прямо перед его носом; теперь, в мечтах Драко, он сам смеялся над ним. Вдруг раздался странный звук, будто что-то тихо взорвалось. Драко открыл глаза и увидел, как вокруг него в воздухе кружатся обрывки бумаг. Совы, уже отправившиеся на насесты, взволнованно забили крыльями и заухали; к разорванным письмам добавились перья и совиный помет. — Что, черт возьми, тут происходит? — закричал Притчард. Драко понял, что все вокруг смотрят на него. Он был в центре этой вакханалии, весь в перьях, помете и обрывках тех писем, которые еще не успел отправить. С лицом, багровым от злости, Притчард двинулся к нему. — Что ты наделал? — Я? — возмущенно переспросил Драко, но потом понял, что, скорее всего, это действительно была его вина. Арендованная палочка плохо слушалась; должно быть, заклинание вырвалось из-под контроля и сожгло все. Драко мысленно застонал, понимая, что будет дальше. — Ты уволен. Уволен, Малфой! Выметайся отсюда! Кто-то захихикал, кто-то даже достал проспоренный галлеон, и Драко вздохнул. Ну и ладно. Все равно ему не нравилась эта работа. Драко сдал волшебную палочку, получил свое скудное жалованье и аппарировал домой. — Мне так жаль, дорогой, — сказала мама, наливая ему чашку чая за обедом. — Но сам посуди: эта работа тебе не подходила. С твоим воспитанием и образованием, ты можешь претендовать на гораздо лучшую должность. Драко ничего не ответил. Он бросил кубик сахара в чай и размешал. Заработанные им деньги были смешны: лишь малая толика той суммы, которой бы хватило на новую палочку. Драко знал, сколько будет получать, когда устраивался на работу; он просто не осознавал до конца, насколько ничтожной была зарплата. Драко никогда не думал о том, сколько зарабатывал в Министерстве отец. Драко вообще мало думал о деньгах — они просто были, и он мог их тратить по своему желанию. Но все изменилось, и Драко знал, что им едва хватает на еду. За завтраком мама рассказывала о том, что думает посадить огород, и пыталась вспомнить заклинания усиленного роста овощей. Сейчас они тратили запасы из кладовой; за последние несколько недель в доме вообще не появлялось новой еды. Драко посмотрел на мать и попытался улыбнуться: — Да, мама. Завтра я поищу другую работу, получше старой. Мама улыбнулась почти снисходительно. — Драко, милый, ты просто не создан для работы. Почему бы тебе не остаться дома и не отдохнуть, подождать, пока силы к тебе не вернутся? Можешь помочь мне с уборкой дома или с огородом. Ты такой бледный! Улыбка Драко стала почти болезненной. — Не волнуйся, мама. Со мной все будет хорошо. И все действительно будет хорошо — как только он уберется из этого проклятого дома.