История Фабрицио - Титаник

1. сердце женщины, океан, полный тайн Роуз долго смотрелась в зеркало, и красовалась перед ним. Боль не утихала. Шестнадцатилетней девушке не могло выпасть на долю столько несчастий. Она ещё не пережила стресс после ухода отца из семьи, и чувствовала себя одинокой и брошенной всеми. Сверстницы Роуз уже не занимали настолько, чтобы чувствовать себя их подругой, а молодые люди не нравились совсем. Нахал из Филадельфии Кэледон Хокли, и вовсе не пришёлся по вкусу. - Ну и пусть, - думала Роуз, - ну и пусть люди потом скажут, что мой поступок им не понятен. Пусть. Но не лежит у меня к нему душа, как мама это не видит? Конечно, мама, будучи оставленной папой, старалась дать дочке всё. И самым важным шагом в жизни дочери - было её замужество. - Сбагрить, наверное, хочет. - Думала Роуз. - Как сбагривают тех дурочек в Османскую Империю. Мне моя подруга Натан говорила, что родители на деле рады стараться туда сбагрить, чтобы их Султан и министры радовались, а они спокойно отдыхали без них. Роуз не хотелось выходить замуж только потому, что её маман решила её сбагрить замуж. ей хотелось любви чистой, настоящей, и красивой. - Пусть он будет даже старше меня, старше Хокли, пусть он будет даже косить глазами, но я хочу полюбить. Мама, чего тебе не понятно? - Говорила Роуз перед зеркалом, когда прихорашивалась перед выходом в свет. Роуз считала себя красавицей, и достойной стать актрисой. Но разве Кэледон Хокли мог подарить ей мир мечты -театр? Хокли вообще ни в чём не разбирался. Он не любил живопись, не читал книг и в принципе он один раз сходил на какую-то Флорию Тоску, как он сам себе объяснял - чтобы переждать начавшийся в Лондоне дождь. Это был человек, который скорей бы продал в Лондоне 5000 голов свиней, если бы был свиноторговцем как Зупан из оперетты, но не увидел бы ни одного деревца, ни одной травинки, ни широких полей за городом, ни одного красивого цветка в садах у горожан. - Лондон прекрасен! - Говорила Роуз, смотрясь в зеркало,пока ей мать туго затягивала розовый корсет. - Что ты там бормочешь? - Руфь грозно сдвинула брови. - Мама, как можно ездить в Лондон и не замечать его красот? - Возмущалась Роуз, продолжая любоваться на себя в зеркало. - Ты про кого? - Спросила Руфь. - Про моего жениха. Про Кэледона Хокли. - Роуз скривилась ещё раз. - Пока мы были в Лондоне, он ничего не заметил. Он подарил мне шаль. - Радовалась бы шали, дурочка. Какая красивая. Кто тебе подарит? Роуз пожала плечами. - На фига мне шаль, мне нужна любовь. Руфь засмеялась. - Когда я встретила твоего папу, Роуз, то я тоже думала о том, что мне нужна его любовь. Он дал мне эту любовь. Потом твой папа дал любовь ещё одной женщине, и сейчас уехал в путешествие с твоей ровесницей. Ты только вдумайся, Роуз, твой папа, подчинился законам стада, мужского стада и уехал в путешествие с твоей ровесницей. - И ты решила его догнать на Титанике, мама? - Скривилась Роуз, поняв истинную причину столь жёсткого цепляния матери за этот чудо-корабль и Кэла. - Ну мне быстроходное судно весьма не помешает. - Руфь затянула на Роуз корсет. - Мама, как ты можешь такое говорить! - Всплеснула руками дочь. - Папа встретил свою любовь. - Через некоторое время твой товарищ тоже найдёт новую любовь, а ты будешь искать быстроходное судно вроде Титаника, чтобы их догнать. - Ненавижу суда вроде Титаника. - Роуз скривилась и стала пытаться одеть платье. = Дорогая, ты неуклюжа. Дай я тебе помогу. - Мать стала и тут помогать дочери. - Твой Борис женат. Я навела справки. - Отлично. - Роуз готова была ударить мать чем-то тяжёлым, но сдержалась. - Ты уже наняла бюро детективов, и тебе про всё рассказали. - Роуз, неужели ты думаешь, что человек, который с такой лёгкостью меняет женщин как Борис, не будет женат и бросит жену ради тебя? - Ну некоторые же бросают жён ради других... - напомнила Роуз матери, у которой быстро кончились все аргументы. - Роуз, это званный вечер у Маргарет Браун. Только ничего не испорти. Она будет петь. Маргарет Браун поёт плохо, сразу тебя предупреждаю, но все ей аплодируют потому что она миллионерша из Денвера. - Тогда зачем мы идём с тобой на этот вечер? Не проще ли не идти? - Кэледон взял билеты. -Сдалась Руфь. - Мама, я тебе говорила, что у Кэоледона дурной вкус. И оказалась права. - Хорошо. - Руфь под давлением Роуз сдалась окончательно. - Люби своего Бориса сколько хочешь, но держись от него на расстоянии, не смей встречаться с ним, целоваться с ним и чего доброго не смей лезть к нему в постель... он опасный человек, доченька... - Мама, мужчины все опасны в постели. Ты это прекрасно знаешь. - Роуз была уже почти готова и Руфь невольно залюбовалась своей красавицей. - Но он террорист. - Выдала Руфь. - Он убийца, понимаешь? Слёзы навернулись на глаза Роуз. Она поверить не могла в то, что её возлюбленный убил человека. Но Роуз быстро нашлась. - Хорошо, мама, я не пойду в оперу с Борисом. В конце концов, я знала что он убийца, давай сюда пригласительные. Ты не могла бы выбрать жениха с более тонким вкусом, чтобы догнать папу и его возлюбленную на Титанике? - Другие брали билеты не на Титаник. - Руфь, скрестив руки замерла у окна. Роуз подошла к ней, и невольно обняла мать. - Мама, а если папы и Мимми там не будет? - Спросила Роуз маму. - Что тогда? - Тогда мы останемся в Америке и найдём тебе нового папу. Пошли, мне надо устроить тебя по расчёту и чтобы всё гладко. Только когда Маргарет Браун начнёт петь, улыбайся и делай вид что тебе нравится. Я слышала как она поёт - это Боже упаси какая пытка. Согласна, твой Борис лучше, но можешь ты поступиться ради матери? - И попытаться догнать папу на Титанике? - Роуз тоже не теряла надежды встретить на большом лайнере отца. - Думаю, что Борис приедет к нам в Америку. - Порадовалась Роуз своему открытию среди всей этой безнадёжности, и решилась помочь маме, выходя замуж за Кэледона. Но ей совсем не хотелось связывать с этим вульгарным, придирчивым и вечно обиженным на весь мир человеком, свою жизнь. - Но Кэледон в Лондоне не видит красоты города. - Заметила Роуз. - Кэледон не слышит даже голоса Маргарет Браун, - фыркнула Руфь, - он занят своей сделкой по продаже какой-то там стали его отца Натана Хокли, и ему всё ни по чём... - Везёт, - вздохнула Роуз. - Помучайся, зато на Титанике мы встретим твоего папу. - Почти поверив себе, сказала Руфь. Но Руфь сама в это не верила. Этот негодяй Бенджамин, наверняка скрывается где угодно, только не в Лондоне лишь прознав, что она в этом городе. Руфь печально вздохнула, и отправилась с Роуз за дверь, на улицу, они шли на приём-концерт к Маргарет Браун. - И всё-таки Борис умён. - Вздохнула Роуз, не желая забыть прошлое. - Забудь. Набралась грамотности и довольно. - Руфь закрыла дверь, и они с дочерью оказались на шикарной улице Лондона. - В конце концов, удел каждой светской дамы вздыхать от бельканто Маргарет Браун. Ты выдержишь. Да я понимаю, что с Борисом ты пошла бы в театр, но ты понимаешь сталь для Хокли важнее развлечений. Я в серьёзности плохого не вижу. Пошли, машина подана. Роуз открыла рот, увидев шикарный Рено, подъехавший прямо к их дому, правда тут же рот закрыла - Борис тоже любил автомобили. Руфь поняла это, и скривилась, сев рядом с дочерью. - Бедняга Кэл тебя ничем не удивит. Как бы ни старался. Даже бриллиантом в сто карат. Ему бы другую невесту... смотрела бы на него открыв рот и радовалась бы всем этим побрякушкам. Ладно, забудь. Хоть под дождём не ехать... И правда из неожиданно набежавших туч пошёл сильный дождь. Красивая девушка лет 16-ти, по имени Гармония Хейл проснулась как-то утром в своей прекрасной комнате, обставленной заботливыми родителями по последнему писку моды. На дворе стоял 1912 год. Красивая обвивка стен, портреты, картины с изображением моря – всё это было у молодой Гармонии, которая отправлялась в апреле навстречу прекрасным приключениям на «Титанике» - на самом роскошном и знаменитом из когда-либо созданных лайнеров в мире. Энни Брайд – девушка лет 17, была горничной Гармонии, вернее поступила на работу к ней не так давно – у них были прекрасные отношения, и две девушки отлично ладили между собой, став почти подругами. Гармония мечтала о том, что поедет к тёте и встретит свою любовь на роскошнейшем из лайнеров «Титаник». Ольга Петровская явно нервничала. Несмотря на то, что они с Александром Бельским прибывали в Саутгемптон вовремя, молодая женщина, которой исполнилось 37 лет, находилась в ужасном состоянии. После того, как они поймали Богданова, Бельский решил что они на какое-то время поедут с ним на гастроли в Америку, чтобы хотя бы Петровская не нервничала настолько, что у неё случился нервный срыв. Жорж Галлей, помогавший им в путешествиях, правда настаивал на том, чтобы они ехали в Гагры, куда он с женой Еленой, отправлялся на следующий день после отплытия лайнера «Титаник» - в мае Гагры, основанные Александром Петровичем Ольденбургским, должен был посетить сам Император Николай II. Бельский теперь-то понимал, зачем Жоржу нужны были Гагры. Но на этот раз всё оказалось прозаичней – мужчина хотел просто побыть с женой, которая должна была ему в августе родить очередного сына. Это ещё больше насторожило Ольгу – Асторы чтобы побыть наедине тоже отправлялись в Нью-Йорк. Но Бельский сочёл что в Гаграх будет слишком много недругов чтобы давать им концерт. Жорж на сей раз сам занялся подолом приятеля. - Да я понимаю, от его высочества следует особенно беречь женщин, а то у него целый гарем, как у Османского Султана. Но, думаю, что моей жены это не коснётся… Елена тоже пришла проводить друзей на вокзал. Красивая, роскошная женщина, которая была просто в восторге от лайнера – и сетовала на то, что муж её туда не берёт. - Вам очень к лицу эта шляпка, милая. – Отвлеклась от мрачных мыслей Елена, которая решила просто похвалить Ольгу Петровскую. Борис Викторович посмотрел на жену с явной ухмылкой, и тут в лучах утреннего Солнца он заметил её – неповторимую Вирджинию, британскую дворянку, в которую он был некогда влюблён сам, и которая теперь выходила замуж за одного из богатых представителей в мире – за сэра Кристиана Вайса. Кристиан был прекраснейшим женихом, который нравился абсолютно всем. И Вирджинию все поздравляли. Но сердцу не прикажешь – сердце Вирджинии было занято – и видимо навсегда – Жоржем. Это была довольно глупая затея. Жорж издали помахал рукой матушки Вирджинии Нэнси, та, поджав губу поспешила увести дочь на трап корабля. Галлей самодовольно ухмыльнулся. И тут Бельский заметил Вирджинию. - Теперь я понимаю, почему выбраны Гагры. – Обнял друга музыкант, и они с Ольгой поднялись по трапу корабля в роскошнейший салон «Титаника», где на них взирал сам капитан корабля Эдвард Джон Смит, широко улыбаясь публике, и, словно заигрывая с ней своей мягкой и приятной улыбкой. Лицо Эдварда сияло в лучах утреннего Солнца. Неожиданно горничная Хейлов – Гармония садилась на роскошный лайнер вместе со своими родителями – Люсиндой и Джоном Хейлами – Энни подурнело – среди пассажиров американка увидела своего бывшего возлюбленного, с которым они расстались из-за нелепости – Майкла Фарнезе. Но сейчас с Майклом всё было кончено. Только было странно встретить его здесь, на «Титанике». Раздался гудок корабля, и Хейлы пошли по трапу корабля вверх. Оркестр играл туш, а Бельский вместе с Петровской спешили войти в салон, и Бельский уже думал что молодой Хартли его точно отчитает или поставит ему прогул. Энни и Макйл Фарнезе Молодой человек из Чипенфоулз стремился найти работу в одном из окраин Висконсина. Одним утренним днём он просто так бездельничал, и, отдыхая вытягивал одну папиросу за другой. Ему было около 18 лет, но он ничего не представлял о жизни, в которой ему суждено было жить и зарабатывать на жизнь. Молодого человека звали Майкл Фаррезе. Майкл Фаррезе. Он искал себе приют, где только мог, и зарабатывал чем только мог. Майкл один раз даже устроился работать в гостиницу портье. Правда гостиницы Висконсина были не такими роскошными как гостиницы Нью-Йорка, в которых жил и работал Джон Джейкоб Астор IV, который по слухам содержал там не только любовниц, но и самого взбалмошного учёного всех времён и народов – Никола Теслу. В чудоковатость Теслы и его такую уж чудесность Майкл не верил, но он имел о нём своё представления. Имея склонность к литературному творчеству, Майкл иногда писал стихи и даже короткие заметки в журналы, которые везде отвергали. Майкл лежал и смотрел на дневное небо – это было то, что в его понимании называлось отдыхом. Необычность обстановки заключалась в том, что к нему подошёл редактор из местной прессы и сказал: - Что ты валяешься, пошли, я помогу тебе с работой. Майкл вздохнул, и поплёлся за молодым Фердинандом В. Трейвором, который был каким-то внебрачным сыном какого-то магната. Он навалил на него кучу бумаг и мелких заданий, и жизнь бездельника с этого понедельника закончилась. Этот Фердинанд был давним знакомым Майкла, и на сей раз он сыграл какую-то роль в его жизни, на время положительную. Девушку, которая зашла в редакцию, звали Энн. У неё были огромные, голубые глаза и чёрные, подрезанные под Колетт пряди. Питеру сразу понравилась Энн. Энн понравился Майкл, и они сразу же нашли общие темы для разговора. - Вы очень начитанный молодой человек. – Сказала Энн, помогая Майклу расставлять книги по полкам (в редакции были книги – подарки различных писателей, которые заезжали в Висконсин). - О, да. – Сказал Майкл, и посмотрел в голубые глаза Энн, в которых вспыхнула какая-то незнакомая, но близкая ему искра. Энн не могла уснуть. Майкл в её жизни был впервые, и этот молодой человек произвёл на неё очень большое впечатление. Тело дрожало в беспрерывном каком-то возбуждении, ранее не знакомом Энн и доселе неведомом. Энн жила одна вместе с тётушкой Мэри фон Брейк, и она думала, что так и проживёт одна с тётушкой и её котом Робби, однако же в её жизнь незаметно ворвался Питер. - В один из ненастных дней, - рассказывал Майклу, когда они гуляли по центральному парку, и дышали свежим воздухом, - мы с отцом рыбачили на озере. Неожиданно отец заставил меня погрузиться почти на самое дно. И озеро поглотило меня, сдавив мне все органы и пронзив меня словно тысяча кинжалов. Энн содрогнулась. Они вместе любовались на звёзды, и шутили, что это был открытый океан. Они вместе бродили по разным улицам их маленького городка, когда оба были свободны. Энн работала прачкой. У неё были грубые руки, изъеденные водой и вредоносным мылом. Майкл жалел эти руки, и гладил их. А когда они оказывались под звёздным небом, Майкл смотрел в это время, и говорил Энн: - Энн, я обязательно стану знаменитым и выпущу свою книгу стихов, на которую сложат романсы знаменитые русские композиторы. Такие как Пётр Ильич Чайковский. Питер тем не менее продвигался по службе. Как-то Фердинанд, чтобы отличить Майкла позволил ему и Энн отправиться в Нью-Йорк, и попросил Питера написать статью о концерте прославленного русского композитора. Концерт прошёл феерично. Фортепьяно летело, и поражало своей беглостью. Слушатели погрузились как в сказку. Статья Майкла Фаррезе в местной прессе имела оглушительный успех. - А ты талантлив, парень. – Одобрил почерк молодого автора Фердинанд и остался им доволен настолько, что чуть прибавил в жаловании. - Мы обязательно выберемся, Энн, обязательно. – Говорил Майкл и сжимал её грубые руки. Энн мечтала об этом тоже, но она даже не представляла слова «выберемся», поскольку ей нравилось жить в Висконсине, и она вовсе и не помышляла о Нью-Йорке, хотя город ей безмерно понравился. Энн и Майклу было легко друг с другом, тема за темой слетали с их языков, подхватывая одну через другую. А, наконец, у них произошла первая близость. Питер не чувствовал, что любил, но в тоже время, он был нежен с Энн и ласков. И Энн понравилось быть для него его женщиной. Со временем, Энн записалась в литературный кружок, чтобы под стать возлюбленному декламировать стихи и баллады. И она очень неплохо декламировала. Майкл мечтал проводить время с Энн. Он был мысленно с ней, душой с ней, и они любили друг друга… Александру Аникину В Лондоне было в этот день 1911 года как-то туманно. Молодой темноволосый мужчина смотрел на витрины магазинов, за которыми могла скрываться его возлюбленная Рашель. Рашель всем объявила о том, что выходит замуж и что во всей Филадельфии, откуда она родом (Джемс при этом явно ухмыльнулся), разослано миллион приглашений. Джемс Галлей невысокий англичанин (истинное происхождение он скрывал) долго смотрел у витрины красивого салона-магазина, который продавал красивые платья, и, наконец, дождался пока оттуда выйдут Рашель с матерью Руфь. На Рашель было красивое платье светло-бежевого цвета, сшитое строго по моде и явно очень дорогое. Джемс посмотрел на женщину с крашенными рыжими волосами – почти что портрет кисти Ренуара – которая больше ему не принадлежала. Но собственно, она ему никогда и не принадлежала. Целью жизни матерью Рашель Руфь было выдать дочь замуж, и она знала, где искать богатых женихов – в Америке. Джемс стоял и смотрел на то, как Рашель плавно, словно пава выходила в красивом и дорогом наряде, и явно ухмылялся. Правда он не мог нарадоваться: теперь-то он был свободен от её преследований, и мог спокойно поздравить молодожёнов со свадьбой на правах лучшего друга. Женихом был избран американский нефтяной магнат из Филадельфии Кэледон Хокли – красавец-мужчина, тоже темноволосый, как и Джемс, который не мог нарадоваться красавице-невесте. Мучительная борьба между Джемсом и Рашель, наконец, закончилась. Словно Господь услышал его молитвы о том, чтобы эта женщина, наконец, успокоилась на его счёт и вышла замуж. Так оно и произошло. - Доброе утро, мистер Галлей. – Говорила Руфь – еврейка английского происхождения. – Вижу, Вы нас пришли поздравить. Как там Ваша жена? - Хелена? – Улыбнулся Джемс. – Прекрасно. Да, я действительно пришёл поздравить Рашель с предстоящим замужеством и, может быть, хотел бы увидеть этого счастливца – мистера Хокли, кому она достанется. Знатное общество из Филадельфии. Надо же, какие мы все тут знатные. - Да, господин Галлей. Только для Вас Рашель теперь Роза. Роза Дьюитт-Бьюкейтер. Невеста мистера Хокли. – Улыбнулась Руфь. - Как приятно это слышать. Поздравляю, мисс Роза. Надо же как быстро находятся богатые женихи. – Усмехнулся Джемс. И протянул Розе цветы. - Вам в честь бракосочетания. Джемс Галлей увидел подъезжавшее к ним авто коричневого цвета. Что, что, а дорогие машины Галлей очень любил. Это было нечто фантастическое. Молодой человек сразу же оценил эту машину, из которой вышел мистер Хокли – красавец в дорогом сером костюме. За ним шёл его слуга – мистер Лав Джой, бывший полицейский, которому папочка богача Натан Хокли, приказал присматривать за его сыном. Правда невесту Кэледон выбрал без согласия папы на брак, поскольку он находился в Лондоне. Любовь к Розе его застигла внезапно, и Кэледону показалось, что навсегда. Молодой мужчина устал от любовных похождений, и решил попробовать сформировать семейный очаг. Это намерение заслужило одобрение у Натана Хокли, и он не стал особенно спрашивать о происхождении невесты – два любящих сердца, если нашли друг друга, то так тому и бывать. Натан телеграфировал сыну, что согласен на брак, и что тот может привозить невесту домой. Роза была счастлива. Не то, чтобы она любила мистера Хокли, но после долгих страданий по Борису… в смысле… по Джемсу Галлею, она, наконец, нашла того мужчину, который её любил и уважал. Для Розы это было первостепенно. Оба мужчины встретились глазами. И Борис поспешил ретироваться, чтобы не мешать Розе спокойно выходить замуж. На самом деле, как гора свалилась с плеч. По дороге Галлей столкнулся с молодым художником, который нёсся на него с какой-то булкой в руках. Это был двадцатилетний молодой американец Джек Доуссон, которого в Лондон занесла его работа: он нанимался матросом на разные суда, и перемещался таким образом, по океану. Джек уже успел посмотреть многие города, и даже Париж и считал себя вполне образованным молодым человеком. Он наездился по свету, и спешил вернуться домой – в Висконсин, где его ждал отец, который едва не погиб при пожаре. Также Джек мечтал увидеть свою матушку, которая ждала возвращения сына в родной город. Борис увидел в руках у Джека папку с рисунками. Он остановил паренька. - Куда Вы торопитесь? – Усмехнулся Галлей. – Филёров сзади вас нет. Джек передохнул, и вдруг он увидел Розу. Такой красивой девушки молодой человек ещё не встречал в жизни. Его глаза расширились от того, что ему понравилась женщина. Джек согласился перевести дух, и чтобы Джемс не заметил того, что он смотрит на Розу, откусил булку. - Роза Дьюитт-Бьюкейтер. – Ухмыльнулся Галлей, который был специалистом по части женщин. – Только не вздумайте разрушить её брак. - Она замужем? – Подавился булкой Джек. - Нашла жениха. Вон этого типа. – Галлей тростью указал на Хокли. - Ну это мы ещё посмотрим. – Джек был чересчур агрессивен. Борис даже засмеялся. - Они едут в Америку. – Сказал Галлей, чтобы отвадить Джека от Рашель. Это не помогло. Наглый молодой человек решил, что ему по зубам этот орешек. - На новом «Титанике», вероятно. - Догадался Джек. – Хорошо, я попробую туда устроиться матросом. Как я делал это раньше. Спасибо за наводку. И Джек побежал в другую сторону, чтобы Роза его не заметила. Галлей сам себя ругал за эти слова. А, впрочем, всё равно. В случае чего пострадает только Рашель. А до этого ему нет никакого дела. Умная женщина влюбилась бы в Хокли. Или хотя бы сделала вид. Глупая предпочтёт этого матросика. Ну если разве что этот паренёк просто искал работу, и нашёл предлог поработать, то это даже похвально. Джемс Галлей подбросил трость к верху, и, насвистывая песенку «Розы в июне» пошёл своей дорогой. Ему ещё нужно было забрать свою жену, чтобы поехать с ней в Париж. Был август 1911 года. Александру Аникину САУТГЕМПТОН. ОТПЛЫТИЕ Александру Аникину Майкл Фаррезе , чувствуя, что застрял в Великобритании, собирался домой. Он находился в порту Саутгемптона 10 апреля 1912 года около десяти часов утра. Стрелки бежали неумолимо, и он держал в руках заветный билет на «Титаник». Майклу было около 20 лет, и он уже был солидным представителем издательства в маленьком городке Висконсин. Правда, в Великобритании американцу очень даже не повезло: он вмешался в драку между англичанами и итальянцами, и его сильно побили в потасовке, и даже ограбили. Эмилио вернул Майклу деньги и документы, но основная часть вещей пропала. Хорошо, что Эмилио вернул Майклу билет на «Титаник». В благодарность, Питер взял молодого человека с собой, а, может быть, и для охраны его персоны там, на лайнере, потому что толпа басков, прорывающаяся по трапу корабля вверх, к звёздам, его не очень устраивала. На Титаник садились и миллионеры со своими миллионершами. На их смешные наряды Эмилио только смеялся, указывая пальцами, хотя Питер понимал, что так себя вести не прилично. Саутгемптон. 10 апреля, 1912 года. 9. 20 утра. "Титаник" возвышался, как будто гигантское здание гостиницы или же какого-то небоскрёба. Он был похож на какой-то сказочный остров, вроде Атлантиды и возможно, именно "Титаник" имел русский писатель с воронежскими корнями Иван Алексеевич Бунин в своём рассказе "Господин из Сан- Франциско". Трубы поражали воображение, особенно детей, которых богатые и бедные родители везли домой. Люди толпились вокруг корабля, подбрасывая шапки вверх и приветствуя пары труб, которые они выбрасывали. Красивые машины, загадочные, как сама Европа в то время проносились по воздуху, как будто летали. На пирсе было много всего, что забавляло детишек. А родители радовались, что автомобили, грузовики и извозчики отвлекают их чад от долгого процесса подачи билетов на корабль. На палубе оркестр играл туш-приветствие и пассажиры, стоявшие близко к трапу, могли слышать оркестр и красивую, хоть и громкую музыку, пусть это было и десять Александру Аникину Немолодой мужчина русский дворянин и артист оперы (баритон по совместительству) (семьдесят шесть лет) Александр Ан-н держал за руку свою невесту Ольгу С. (тридцать пять лет), которая была одета в красивый дорожный костюм того времени по погоде. Сам он одет был по моде в красивый макинтош и на нём были слегка вульгарные меха. Александр держал в руках трость и улыбался своей возлюбленной. Неожиданно среди журналистов показался сам судоволаделец в шикарном коричневом костюме явно не по погоде. Это был Брюс Исмей. Александр и Ольга с любопытством посмотрели в его сторону. Исмея ослепили вспышки камер. Сорокасемилетний Исмей почти прикрывался от них руками, и спешил на трап корабля. – Исмей. – Сказал Александр и сжал руку молодой женщины. Ольга слегка покраснела, и улыбнулась жениху. Неожиданно, как откуда ни возьмись показался красивый коричневый "Рено" и раздался характерный гудок. Девочка, которую звали Рахиль, и которую держал Ноэль на руках обернулась, показав всем красивую, почти кукольную мордашку и кучеряшки. Александру Аникину Саутгемптон. 10 апреля, 1912 года. 9. 20 утра. "Титаник" возвышался, как будто гигантское здание гостиницы или же какого-то небоскрёба. Он был похож на какой-то сказочный остров, вроде Атлантиды и возможно, именно "Титаник" имел русский писатель с воронежскими корнями Иван Алексеевич Бунин в своём рассказе "Господин из Сан- Франциско". Трубы поражали воображение, особенно детей, которых богатые и бедные родители везли домой. Люди толпились вокруг корабля, подбрасывая шапки вверх и приветствуя пары труб, которые они выбрасывали. Красивые машины, загадочные, как сама Европа в то время проносились по воздуху, как будто летали. На пирсе было много всего, что забавляло детишек. А родители радовались, что автомобили, грузовики и извозчики отвлекают их чад от долгого процесса подачи билетов на корабль. На палубе оркестр играл туш-приветствие и пассажиры, стоявшие близко к трапу, могли слышать оркестр и красивую, хоть и громкую музыку, пусть это было и десять "форте". Немолодой мужчина русский дворянин и артист оперы (баритон по совместительству) (семьдесят шесть лет) Александр Ан-н держал за руку свою невесту Ольгу С. (тридцать пять лет), которая была одета в красивый дорожный костюм того времени по погоде. Сам он одет был по моде в красивый макинтош и на нём были слегка вульгарные меха. Александр держал в руках трость и улыбался своей возлюбленной. Неожиданно среди журналистов показался сам судовладелец в шикарном коричневом костюме явно не по погоде. Это был Брюс Исмей. Александр и Ольга с любопытством посмотрели в его сторону. Исмея ослепили вспышки камер. Сорокасемилетний Исмей почти прикрывался от них руками, и спешил на трап корабля. – Исмей. – Сказал Александр и сжал руку молодой женщины. Ольга слегка покраснела, и улыбнулась жениху. Александру Аникину Прекрасная актриса оригинального жанра Вирджиния Вандерс, вышла из дорого золочёного "Рено", которое привезло их с женихом Кристианом и матерью Ракел к порту Саутгемптона. Она была обручена с красивым молодым, двадцатишестилетним магнатом Кристианом, и об этом писали все газеты. "Титаник" для триумфального путешествия их с невестой и её матушкой в Америку. Вирджиния была начинающей актрисой, и Александр о ней кое-что слышал. Роуз была, конечно, не настолько известна, как, скажем, Габриэль Колетт, но свою публику в семнадцать лет она имела. Александр как-то пришёл на её концерт в Санкт-Петербурге, и познакомился там с Ольгой. Нужно сказать, что Вирджинии, которая мужчине ему жутко не понравилась, хотя у неё могло быть интересное будущее. – Какой кошмар! – Сказала Вирджиния, выйдя из машины. – Мне кажется он ничуть не больше "Мавритании". – Ты всегда права, моя милая. – Сказал Кристиан Вайс. – Но только не на счёт "Титаника". Этот лайнер просто сказка. А на счёт условий комфорта - так ничего лучше в мире нет. – Вы правы, мистер Вайс. – Сказала вышедшая из автомобиля Ракел, которую за руку взял Петерс, слуга Кристиана. – Очень красивый корабль. Александру Аникину – Не вижу в нём ничего необычного. – Буркнула как всегда всем недовольная Вирджиния, и слуга пошёл договариваться с носильщиками, чтобы те за умеренную плату донесли их багаж. Вирджиния понимала, что её мама тоже силится перебороть себя, и говорит так, чтобы угодить мистеру Вайсу. Угождать мистеру Вайсу девушке явно не хотелось. Тем более, что накануне между ними произошла сцена по поводу того, что она не хотела надевать этот дорожный костюм. – Я буду в нём похожа на Мадлен Астор! – Закипала как чайник невеста. – Почему бы и нет? Они же в итоге поженились? – Негодовал жених, ничего ровным счётом не понимая. Девушка невольно согласилась надеть шикарный дорожный костюм, который так нравился её избраннику. Реклама: Скрыть Молодой и быстрый Петерс чуть было не налетел на Александра. Тот на него надменно посмотрел, и ничего не сказал. К Александру подошёл его камердинер Виктор. – Камердинер господина Вайса. – Указал на Вайса Виктор. – Какая строптивая у Кристиана невеста. – Сказала Ольга. – Она на него не смотрит. У них явно не ладится. – Скорей всего, – усмехнулся Виктор. К нему подошла его подружка и горничная Ольги Мэдди и он страстно обнял её за талию. Вирджиния посмотрела на слуг. Виктору было тридцать шесть лет. Мэдди – семнадцать. Вирджиния обречённо вздохнула и пошла вслед за матерью по трапу на корабль. Подниматься было несколько страшно, и девушка мужественно держалась, чтобы не свалиться за борт. "Всем покажется, что я наглая гордячка, - думала Вирджиния, – ну и пусть! Главное б не потерять равновесие и не упасть. А то совсем конфузно будет". Майкл Фаррезе работал на железнодорожной станции, но он был сыном начальника и его состояние позволяло ему входить в салоны и видеть именитых писателей, таких как Марк Твен. Также молодому человеку хватало средств чтобы путешествовать по Европе и снимать недорогих проституток. Однако ж,... на путешествие уходили почти все средства начинающего художника. Майкл учился живописи в одной из престижных американских художественных школ, куда его направил отец. Майкл, начинающий писатель из Бостона, видел Вирджинию на сцене, когда та выступала в Париже, и был просто поражён её красотой. Но подойти к актрисе тогда он так и не решился, потом в газетах прочитал, что она стала невестой Кристиана Вайса – популярного издателя, и внука Рокфеллера. Поэтому отец Майкла Ричард Фаррезе стал поддерживать клан Ротшильдов изначально, что почти погубило карьеру его сына. Мистер Джон Джейкоб Астор IV весьма хорошо оценил студенческие работы Майкла, и даже сказал отцу, что Джек мог бы пригодиться в гостиничном бизнесе – парень неплохо видел перспективу. Для паренька в двадцать лет, простого курьера в издательстве, ветвь которого принадлежала Вайсу, Вирджиния была всем. Вайс был довольно крупной личностью не только для Джорджии, но и для всех Соединённых Штатов тогда. Хокли знал Астор. Но и Джека тоже знал Астор. С той только разницей, что его дедушка – Джон Рокфеллер – сделал Вайса фактически недосягаемым ни для кого молодым человеком, и завидным женихом для женской аудитории. Тем более, что Вайс владел издательством. А вот попасть в это издательство в качестве автора колонки новостей мечтали многие девушки. Вирджиния в школе писала романы, и очень неплохо, и её мать Ракел понимала, что стать писательницей женщина может только в случае, если её супруг будет занимать достаточно важный пост в сфере издательского бизнеса. В противном случае Вирджиния пришлось бы обучать швейному делу, несмотря на то, что Вирджиния шить не умела. У них с Эмилио были билеты второго класса, и молодые люди поспешили тоже по трапу корабля занять своё место. Каюты показались не особенно роскошными, но приличными и в стиле французских королей. Питер глубоко вздохнул: наконец-то он вернётся в родной Нью-Йорк, где ждала его Энн. Он любил эту девочку, и хотел через два года на ней честно жениться. Молодые люди познакомились с мужчиной, который сидел за соседним столиком. Мужчина представился: - Биззли. Лоуренс Биззли, - и пожал Майклу руку. Майкл решил, что Титаник – это рай для начинающего журналиста и решил всё путешествие наблюдать за тем, что происходит вокруг, внимательно замечая все детали, и записывая в блокноте всё, что встретится на пути. Питер понимал, что едет на самом величайшем лайнере всех времён и народов. Экипаж состоял из 860 человек, в том числе 475 стюардов, поваров и т.д., 320 техников, и 65 человек управляли судном. Лоуренс как-то сказал друзьям, что выбрал Титаник потому что он показался ему очень необычным и самым интересным из всех лайнеров. Питер с ним согласился. Троица подняла бокал шампанского, и произнесла коронную фразу всех путешественников: - За знакомство. Пассажиры Титаника могли наблюдать за кучей опоздавших на лайнер, которым так и не удалось побывать в его первом и последнем плавании. Лоуренс Биззли ухмыльнулся, и посмотрел в открытый океан, убегающий вдаль. Неожиданно, спокойствие пассажиров нарушило столкновение с судном Нью-Йорк – роковой и решительный знак. Было несколько пострадавших, но об этом не было ничего сказано ни Исмею, ни Эндрюсу, ни капитану, которые были главными на этом лайнере. Весь офицерский состав пассажиры видеть не могли, но Асторам иногда прислуживал прославленный офицер Чарли Лайтойллер.